Глава 5
Несмотря на то что Янина не любила своего пасынка и была рада тому, что он исчез из их семьи, опознание далось ей нелегко. Когда она подписывала бумаги, строки плыли у нее перед глазами, буквы наползали одна на другую. Янина не числила за собой такой чувствительности и не знала, чему приписать свое состояние. В конце концов она решила, что это объясняется тем, что опознавать в морге знакомого человека приходится не каждый день. Тем более что Паша все-таки был сыном ее мужа.
Едва ей сказали, что она свободна, молодая женщина поспешила на свежий воздух. Присела на лавочку, спустившись с крыльца. Немного придя в себя, решила ехать домой и только тут сообразила, что приехала на опознание на полицейской машине.
«Придется вызывать такси, – подумала про себя Янина. – Не на метро же домой добираться». Но только она собралась сделать вызов такси, как ей позвонили с телефона мужа, но голос был не его:
– Геннадия Ипполитовича Гусинкова знаете?
– Да, разумеется, – с замиранием сердца ответила женщина.
– Вы только не волнуйтесь, – сказали ей, – Геннадий Ипполитович у нас.
– У кого – у нас?! – закричала Янина и уже собралась было позвать на помощь, как звонивший, видимо сообразив, что напугал ее, поспешил объяснить:
– В больнице. Ему стало плохо, и «скорая» привезла его в наше отделение.
– Он жив?!
– Конечно, если бы он был мертв, его бы отвезли в морг, – успокоил ее голос из трубки.
– Замолчите! – закричала женщина.
– Простите, но вам лучше приехать сюда, я сейчас продиктую адрес.
– Диктуйте!
Услышав адрес, Янина сообразила, что муж в кардиологии городской больницы, отключила связь и кинулась в сторону метро. От места, где она находилась, быстрее всего было добраться на метро. А о комфорте женщина в такую минуту предпочла забыть.
Следователь Наполеонов постарался как можно больше информации вытащить из судмедэксперта Шахназарова.
– Руслан Каримович, – говорил он проникновенно, – имей совесть, скажи мне, когда и отчего скончался утопший!
– Ты же сам говоришь утопший, – с едва заметной иронией ответил Шахназаров.
– Не испытывай мое терпение! – взмолился следователь.
– Он утонул, – ответил судмедэксперт, – в легких у него вода. Но сам ли – большой вопрос.
– То есть?! Ему что-то вкололи?
– Внешних повреждений я не обнаружил. Но в его организме нашлись остатки сильнодействующего снотворного. Когда он его принимал, сказать не могу. Но, скорее всего, незадолго до смерти. И больше всего мне не нравится то, что это снотворное уже давно сняли с производства.
– Ты думаешь, что его убили?
– Об этом думать тебе, – ответил Шахназаров.
– Ты забыл сказать время смерти.
– Ничего я не забыл. Скончался он вчера между девятью и двенадцатью вечера.
– А точнее нельзя?
– Нельзя. Труп был в воде…
– Это я и без тебя знаю! – воскликнул Наполеонов и унесся прочь.
В отделении Наполеонов пробил друзей Павла и присвистнул:
– Подфартило нам! Обоих дружков накрыли в подпольном казино. Сейчас они в Октябрьском отделении.
В том отделении оперативников и следователя провели в допросную, куда вскоре привели Бориса Сергеевича Куренкова и Ростислава Ивановича Лаптева – друзей Павла. Оба парня вошли вразвалочку и поглядели на присутствующих наглыми глазами. Наполеонов посмотрел на них и спросил:
– Кто из вас Борис Сергеевич Куренков?
– Ну я.
Наполеонов повернулся к другому:
– А вы Ростислав Иванович Лаптев?
– Точно, как догадались? – осклабился парень.
– А я ясновидящий, – безмятежно отозвался Наполеонов.
– Да хоть через четыре стены разом видьте, – заявил другой, – но вы нам ничего не пришьете! Мы там совершенно случайно оказались.
– Вот-вот, – поддержал другой приятеля, – мы знать не знали, что там казино, зашли на минутку по чашечке кофе выпить.
– Да, незадача, – покачал головой Наполеонов.
– Какая еще незадача? – ощерился первый.
– Боюсь, большой срок из вашей чашечки кофе вытечет.
– Какой такой срок? Чего вы гоните?!
– Уймись! – прикрикнул на него Наполеонов. И пояснил: – Нас ваши игровые забавы не интересуют. О них вы будете рассказывать совсем другим людям.
– Чего же вам от нас надо?
– Вы знакомы с Павлом Геннадьевичем Гусинковым?
– Ну знакомы! Это преступление, что ли?
– Нет, не преступление. Просто хотелось спросить, вам известно, что ваш дружок найден мертвым?
– Как мертвым? – подскочил на стуле Ростислав Лаптев.
– А так. Нашли Пашу утром в бассейне.
– Чего он там делал? – удивленно спросил Куренков.
– Не купался, – вздохнул следователь.
– Вы хотите сказать, что Пашка утонул в бассейне? – недоверчиво спросил парень.
– Точно, утонул. Да только не сам.
– Кто же помог ему?
– Мы как раз занимаемся тем, что ищем этого доброхота, – ответил следователь скучным голосом.
– Вы нас, что ли, подозреваете? – Парни переглянулись.
Потом Куренков сказал:
– Мы тут ни при чем.
– Выкладывайте все, что вам известно о Павле Гусинкове, – потребовал Наполеонов.
– Да ничего нам о нем не известно. Мы просто тусовались вместе, но особо близки не были. Общих дел не вели и секретов не имели.
– Значит, решили запираться, – вздохнул следователь.
– Чего запираться-то? – зло сверкнул на него глазами Куренков. – Говорим как есть.
– Поможете нам, мы поможем вам, – тихо сказал Наполеонов.
Парни переглянулись. Борис Куренков нервно облизал губы и нехотя проговорил:
– Паша там не просто так оказался.
– То есть?
– У него роман был с одной из наяд.
– С которой именно? – Наполеонов делал вид, что усердно записывает все услышанное им в блокнот.
– С Зевксиппой, – процедил сквозь зубы Куренков.
– С Зоей Селивановой, – подсказал Ростислав Лаптев.
– Она из всех наяд там самая красивая, – не выдержав, проговорил Куренков.
– Да, Селиванова – девушка симпатичная, – охотно согласился Наполеонов.
– Симпатичная, – передразнил его Лаптев. – Что вы вообще понимаете в женской красоте?
– Да уж поболе тебя, – прицыкнул на него Ринат.
Лаптев хмыкнул, а Куренков растянул рот в ироничной улыбке.
– Ну и что, что ваш дружок был влюблен в Селиванову и встречался с ней, – сказал Наполеонов. – Зачем он пошел в клуб в день, когда «Наяда» была выходной, да еще на ночь глядя?
– Зачем, зачем, – пробухтел Куренков, – скорее всего, затем, что Зойка его туда позвала!
– Ночью?
– Вы же сказали вечером, – напомнил Лаптев.
– Но в этот вечер представлений в клубе не было! – повысил голос следователь.
– Не было, но встретиться-то там они могли.
– Они могли с таким же успехом встретиться где-то в кафе или на квартире у вашего дружка.
– Могли, – согласился Куренков.
– Кто еще мог пригласить вашего друга в клуб вечером?
– Никто, – пожал плечами Лаптев.
– А если подумать? – Наполеонов посмотрел сначала на одного, потом на другого парня.
Ростислав Лаптев неохотно процедил:
– До Зои Пашка крутил с Нонной.
– С Горшковой?
– Да, она там теперь Никея.
– Почему они расстались?
– Нипочему!
– Причина-то должна быть, – настаивал следователь.
– Просто Нонка дура, – вклинился Лаптев. – Потащила Пашку в клуб. Там он увидел красавицу Зевксиппу и втюрился!
– Нонна тоже красивая, – заметил следователь.
Куренков пожал плечами.
– Зоя красивее, – сказал Лаптев.
Наполеонов не разделял его точку зрения, но спорить не стал.
– Между прочим, – обронил Лаптев, – Нонка в него до сих пор влюблена. Но она, скорее всего, не убивала.
– Павел Гусинков ходил по казино вместе с вами? – спросил следователь.
– Нет, – покачал головой Лаптев. – Паша не ходил, особенно в последнее время.
– Что так? – спросил следователь.
– Золотого запаса у него нема, – хмыкнул Куренков.
– Точно, денег у него не было, – кивнул Лаптев.
– Куда же они подевались? – насмешливо спросил Наполеонов.
– Сам Пашка зарабатывал мало, а отец лишил его поддержки. Пашка ему: «Батька! Гроши давай! Гроши! А то у пана атамана нема золотого запасу».
– А отец в ответ? – усмехнулся следователь.
– Вы, товарищ следователь, классику жанра не знаете! Отец в ответ: «Гроши вы брать орлы!»
– И все же: по какой такой причине старший Гусинков отлучил сына от родительского кошелька? Только предупреждаю сразу, юные знатоки советской комедии, меня интересует ответ не батьки атамана Грициана Таврического, а отца Павла Гусинкова.
– Откуда нам знать его ответ! – заерзал на стуле Лаптев.
– У меня имеются смутные догадки, что ответ на мой вопрос вам все-таки известен, – небрежно проговорил следователь.
Парни снова переглянулись. Потом Борис Куренков сказал:
– Да ладно. Думаю, в этом нет секрета. Отец решил его перевоспитать, поэтому и ограничил в деньгах.
– То есть Павел Гусинков был в материально стесненном положении.
– Можно сказать и так, – заржали оба парня.
– А с мачехой он ладил?
– Чуть ли не гладил, – хмыкнул Куренков.
– Она ему нравилась?
– Ну и вопросы у вас, товарищ следователь, – расплылся в ухмылке Куренков.
– То есть они ссорились? – пытался прояснить ситуацию Наполеонов.
– Насчет ссор не знаем, – пожал плечами Лаптев.
– Знаем только, что она славная курочка, – хмыкнул Куренков.
– На что вы намекаете? – сделал стойку Наполеонов
– Курочки несут яйца, – обронил многозначительно один из парней.
– То есть он ее шантажировал? – попытался уточнить следователь.
– Кто его знает, – пожал плечами парень.
– Было за что? – не отставал Наполеонов.
– Если молодая женщина выходит замуж за старика, – многозначительно проговорил Куренков, – то рано или поздно найдется, скажем так, в чем упрекнуть молодую жену.
– Муж ее не такой уж и старый, – заметил молчавший до сих пор Ринат Ахметов.
– Это как сказать, – усмехнулся Куренков. – Слыхали небось, экология плохая, мужики пьют, курят, к сорока годам потенция у них на нуле.
– Профессор кислых щей нашелся, – сказал Ринат с презрением.
Оба парная громко засмеялись.
– Ринат, – проговорил задумчиво Наполеонов, – как ты думаешь, этим весельчакам смешинка в рот попала или они вообще по жизни такие веселые?
– В камере с них быстро веселость, как шкура со змеи, слезет, – мрачно ответил Ахметов.
– Вот только не надо нас стращать! Мы вам все по-честному рассказали. – Можно сказать, душу перед вами наизнанку вывернули, – вставил Лаптев. – А вы нас пытками запугиваете.
– Скажите мне, у мачехи Павла есть или был любовник?
– Понятия не имею, – в один голос, точно заранее сговорившись, ответили оба парня.
Наполеонов посмотрел на Бориса Куренкова. У того на лице ни один мускул не дрогнул. Следователь перевел взгляд на Ростислава Лаптева. Ангельское выражение лица парня вывело следователя из себя.
– И долго вы будете морочить мне голову? – рявкнул он.
– Ладно, ваша взяла! Пашка нанимал частного детектива, чтобы тот за мачехой следил. Больше мы ничего не знаем!
– А что детектива нанимал, откуда знаете? – тотчас вцепился бульдожьей хваткой следователь.
– Он у нас деньги занимал под это дело.
– Чем докажете?
– У меня Павкина расписка есть, – нехотя ответил Борис Куренков.
– Электронная?
– Бумажная!
– Что же вы, Борис Сергеевич, с друга и расписку? Разве нельзя было на слово поверить? – усмехнулся Наполеонов.
Куренков хмыкнул и сказал:
– Мы с Пашкой были не друзья, а приятели. – И добавил: – А на вас вообще не угодишь!
– В смысле?
– То подавай вам доказательства, то за всеобщее доверие ратуете!
– У Пашки долгов как у собаки дворовой блох, – ляпнул Лаптев и почему-то тут же испуганно посмотрел на Куренкова.
– Договаривайте, Ростислав Иванович, – приободрил его Наполеонов.
– Тут и договаривать-то нечего.
– Вы сказали, что у Павла Гусинкова много долгов. Расскажите, кому он должен и сколько.
– Откуда мне знать, кому и сколько. Просто Пашка сам говорил, что он в долгах как в шелках, – огрызнулся Лаптев.
– Так и запишем, у Павла Гусинкова было много долгов. Кредиторы неизвестны. Кроме одного. – Следователь посмотрел на Куренкова.
– Нечего на меня смотреть! – разозлился тот.
– Контакты детектива!
– Какого детектива?
– Вот только придуриваться не надо! – рявкнул следователь. – Того, которого нанял Гусинков следить за своей мачехой.
– Откуда мне знать?! – заорал Куренков.
– Хорошо, – проговорил Наполеонов устало, – я вижу, что наш разговор пора заканчивать. – Следователь стал медленно подниматься со стула.
– Эй, начальник, ты чего задумал? – вскрикнул Лаптев и обратился к Куренкову: – Слушай, Борь, давай сдадим им эту ищейку! Нам-то что до него!
Куренков молчал.
– Сам подумай, – продолжил взывать к нему Лаптев, – все равно нам не удастся воспользоваться тем, что он нарыл! Упекут нас туда, куда Макар телят не гонял.
– Может, ты и прав, – ответил Куренков. – Ты, Ростя, всегда был слаб в коленках, – не удержался он от сарказма в адрес приятеля.
– Выкладывайте адрес детектива!
– Адрес мы не знаем.
– А что знаете?
– Номер телефона.
– И номер его тачки, – добавил Лаптев.
– Как номер тачки узнали?
– Подвезли Пашку к месту встречи с детективом. Тот на своей машине приехал. Мы и срисовали номер.
– Ай да молодцы, – похвалил Наполеонов.
Куренков назвал номер машины и номер телефона детектива.
– А фамилию, значит, не знаете?
– Не знаем, честное слово!
– Мы хотели пробить, – добавил Ростислав Лаптев, – но не успели.
– Хорошо, что не успели, – проворчал Наполеонов.
– Так вы замолвите за нас словечко?
– Посмотрим.
– Вы обещали! – закричал Лаптев.
– Обещанного три года ждут, – отрезал Наполеонов и нажал на кнопку. Задержанных увели.
Майор, занимающийся их делом, спросил Наполеонова:
– Ну что, капитан, помогли тебе мои подопечные?
– Чуток помогли, – не стал лгать Наполеонов. – Так что наше вам спасибо.
– Небось пообещал им золотые горы? – подмигнул майор.
– Ничего подобного, – отозвался Наполеонов.
– Знаю я нашего брата, сам такой же служивый, – вздохнул майор и добавил: – Чтобы ненароком не посадить кляксу на честь мундира, сделаю им небольшое послабление, сошлюсь на твое заступничество.
– Как хочешь, – отозвался Наполеонов. Ему на самом деле было все равно, какое мнение на его счет останется у мажоров.
– Сам подумай, – между тем заметил майор, – вера в то, что полиция держит данное слово, еще может не раз сработать на нас.
– Это ты точно подметил, майор, – согласился Наполеонов больше из вежливости.
Мысли следователя в это время витали далеко-далече. И думал он о том, как хорошо было бы оказаться сейчас в коттедже своей подруги.
«И что они там поделывают», – думал Наполеонов о всех троих – Мирославе, Доне и Морисе.
Детективы к этому времени не только полили свой благоухающий розарий, убрали гостиную ветками роз, но и набрали целую корзину спелой клубники. Дон тем временем сидел на скамье и обмахивался своим хвостом, как роскошным веером. На детективов он поглядывал с легкой теплой иронией, как смотрит любящая нянюшка на своих подопечных, думая при этом, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало.
Все дело было в том, что выращивание клубники и ее сбор Дон считал занятием бесполезным. Ну на самом деле, разве хоть один здравомыслящий кот станет выращивать, собирать и тем более есть клубнику? Нет, конечно! Ведь она кислая! Но еще более удивительным, с точки зрения кота, было то, что люди не просто ели ягоды свежими, они еще и варили их в сахаре, так сказать, запасали впрок! Называли они готовое варево незамысловато – варенье!
Если сварить ягоду в сахаре, она, конечно, становится сладкой. Но чем сладкая ягода лучше кислой? До поры до времени это оставалось для Дона загадкой, но однажды он услышал, как один заядлый рыбак втолковывал своему малолетнему сыну, что на рыбалку нужно брать с собой не попкорн, а червей, так как их любит рыба! Отсюда Дон сделал вывод, что каждый имеет право лакомиться тем, что ему по вкусу. И если ты любишь этого кого-то или хочешь расположить его к себе, то не нужно мешать ему делать то, что он делает для своего удовольствия и пользы. Вот он и не мешал Морису и Мирославе собирать клубнику, а потом нести ее домой и варить из нее варенье. Но и помогать им в их занятии он не собирался. Лучше потом, когда они переделают все свои дела, он примостится рядом с ними и будет ублажать их слух своим божественным мурлыканьем. То, что пение кота умиротворяюще действует на людей, он знал не понаслышке, а по своему личному опыту. В мире стрессов и страстей незамысловатое кошачье мур-мур целебнее всех, вместе взятых, медицинских препаратов от нервов. Долой антидепрессанты и снотворное! Да здравствует котолечение! Если бы люди были так же мудры, как коты, то они давно бы открыли в каждой городской поликлинике кабинет, в котором лечение проводили бы коты и кошки.
А он, Дон, здоровье обитателей коттеджа сбережет сам. Они, кажется, даже и не догадываются, что именно благодаря ему, Дону, в их доме царит аура гармонии и благополучия.
И пусть себе не догадываются, лишь бы были счастливы.