Глава 2
Мы снова открылись в половине пятого – к этому времени мы все сходили с ума от скуки. Мне было стыдно за эту скуку. Мы не работали, потому что наш общий знакомый умер, но, приведя в порядок кладовую, убравшись в кабинете Сэма и сыграв несколько партий в карты (Сэм выиграл пять долларов и всякую мелочь), мы все хотели увидеть хоть одно новое лицо. Когда Терри Бельфлер, кузен Энди, подменяющий то бармена, то повара, вошел в бар, мы встретили его с радостью.
Терри, я думаю, было чуть за пятьдесят. Ветеран войны во Вьетнаме, он провел в плену полтора года. На лице Терри было несколько неприятных шрамов, и моя подруга Арлин говорила, что на теле их еще больше. Волосы у него были рыжие, хотя от месяца к месяцу в них становилось все больше седины.
Терри всегда мне нравился. Он из кожи вон лез, чтобы вести себя со мной по-доброму – за исключением тех дней, когда впадал в меланхолию. Все знали, что в такие дни не стоит попадаться ему на глаза. В плохие дни ему неизбежно снились кошмары – это подтверждали его соседи. Они слышали, как Терри кричит.
Я никогда, никогда не заглядывала в его разум.
Сегодня Терри выглядел нормально. Его плечи были расслаблены, взгляд не метался из стороны в сторону.
– Ты в порядке, милая? – спросил он, потрепав меня по плечу.
– Спасибо, Терри. Я в норме. Просто… жаль Лафайета.
– Да, он был неплохим, – в устах Терри это была похвала. – Делал свою работу. Всегда приходил вовремя. Держал кухню в порядке. Слова плохого не сказал, – Терри стремился к подобному уровню. – И теперь вот умер у Энди в «Бьюике».
– Боюсь, машина Энди… – я поискала подходящее слово.
– Он сказал, можно отмыть. – Терри поторопился закрыть тему.
– Он не сказал, что произошло с Лафайетом?
– Энди сказал, ему сломали шею. По некоторым признакам, после… всякого, – темный взгляд Терри метнулся в сторону, выдавая его дискомфорт. Под «всяким» он подразумевал насилие.
– Господи, это ужасно, – Даниэль и Холли прятались за мной. Сэм, вытаскивающий очередной мешок с мусором из своего кабинета, остановился на полпути к мусорному баку на заднем дворе.
– Он не выглядел… то есть машина не выглядела?..
– Грязной?
– Ага.
– Энди думает, что его убили где-то в другом месте.
– Черт, – сказала Холли. – Хватит об этом. Не могу больше слушать.
Терри посмотрел на девушек поверх моего плеча. Он не испытывал симпатии ни к Холли, ни к Даниэль, но я не знала – и не стремилась узнать почему. Я старалась не лезть в чужие дела, особенно теперь, научившись лучше контролировать свои способности. Терри понадобилась пара секунд, чтобы девушки поняли намек и отошли – я услышала звук их шагов.
– Вчера вечером Порция забрала Энди? – спросил он.
– Да, я позвонила ей. Ему нельзя было садиться за руль. Готова поспорить, теперь он об этом жалеет. – Стать любимицей Энди Бельфлера мне не светило.
– Она без проблем дотащила его до машины?
– Билл ей помог.
– Вампир Билл? Твой парень?
– Ага.
– Надеюсь, он ее не напугал, – сказал Терри, как будто забыв, что я его слышу.
Я почувствовала, как изменилось выражение моего лица.
– У Билла не было ни единой причины пугать Порцию Бельфлер, – сказала я, и что-то в моем голосе пробилось сквозь его отстраненность.
– Порция не такая сильная, какой кажется, – сказал мне Терри. – Ты же, напротив, снаружи кажешься сладкой булочкой, а изнутри… питбуль и только.
– Не знаю, чувствовать себя польщенной или зарядить тебе в нос.
– Ну вот. Сколько женщин… да и мужчин, если на то пошло… смогли бы так говорить с сумасшедшим вроде меня? – Терри улыбнулся слабо, как привидение. До этого дня я не думала, что Терри знает о своей репутации.
Я встала на цыпочки и поцеловала его изуродованную щеку, показывая, что не боюсь его. Но, отстраняясь, я поняла, что это не было правдой. В определенных обстоятельствах присутствие этого человека могло бы не только насторожить, но и всерьез напугать меня.
Терри повязал один из белых поварских фартуков и начал открывать кухню. Остальные тоже настроились на работу. Мне предстояло проработать всего ничего – я заканчивала в шесть и должна была подготовиться к поездке в Шривпорт с Биллом. Мысль о том, что Сэм заплатит мне за то время, что я провела, бездельничая в ожидании работы, раздражала; хотя уборка склада и кабинета Сэма должны были что-то значить.
Как только полиция открыла парковку, люди потекли в бар – я не думала, что в маленьких городках вроде Бон-Темпса бывают такие столпотворения. Энди и Порция зашли одними из первых, и я заметила, как Терри выглядывает из кухни, чтобы поприветствовать кузенов: они помахали ему, и он вскинул лопаточку в ответ. Я задумалась о том, насколько близкими родственниками они были. Дальше, чем двоюродные – в этом я была уверена. Разумеется, называть кузеном, дядей или тетей можно и дальнего родственника, и совсем постороннего человека. После того как ливневой поток снес машину моих родителей с моста, лучшая подруга моей мамы старалась появляться у бабушки и приносить мне небольшие подарки каждую неделю или две, и я всю жизнь звала ее тетей Пэтти.
Я отвечала на вопросы посетителей, если хватало времени, и подавала гамбургеры, салаты, куриные стрипсы – и, разумеется, пиво, – пока не закружилась голова. Взглянув на часы, я поняла, что мне пора уходить. В туалете я столкнулась со своей сменщицей и лучшей подругой Арлин. Завитки ее огненно-рыжих волос – в этом месяце на два тона ярче, – были убраны в сложную прическу на затылке. Обтягивающие штаны показывали, что она похудела на семь фунтов. Арлин четырежды выходила замуж и определенно искала будущего «номер пять».
Пару минут мы говорили об убийстве. Затем я обрисовала ей ситуацию в зале и, забрав сумочку из кабинета Сэма, поспешила к задней двери. Еще не совсем стемнело, когда я добралась до своего дома, расположенного на полузаброшенной проселочной дороге, в четверти мили от опушки леса. Здание было старым; некоторым помещениям было около ста пятидесяти лет, но дом переделывали и обновляли так часто, что мы не считали его исторической ценностью. В любом случае это всего лишь старый фермерский дом – но мне он достался от бабушки, и я ценила его. Билл уговаривал меня переехать к нему, в дом, отстроенный на холме за кладбищем, но я не хотела покидать родное гнездо.
Я стащила униформу официантки и открыла шкаф. Если мы собирались в Шривпорт по вампирским делам, Билл наверняка хочет, чтобы я приоделась. В этом я его не понимала; с одной стороны, он не хотел, чтобы ко мне подкатывали, с другой – хотел, чтобы при каждом визите в «Фангтазию», вампирский бар, привлекающий кучу туристов, я выглядела лучше обычного.
Мужчины.
Так и не придумав, что надеть, я нырнула в душ. От мыслей о «Фангтазии» я всегда напрягалась. Вампиры, владевшие баром, обладали властью, и с тех пор как они обнаружили мою уникальную способность, я стала для них желанным приобретением. Я жила где хотела и работала на своей работе только потому, что Билл, оберегая меня, решился стать частью их системы самоуправления. Но в обмен на безопасность мне приходилось появляться там, куда меня приглашали, и использовать телепатию для достижения их целей. В сравнении с запугиванием и пытками, к которым они прибегали раньше, я была мягче и лучше подходила вампирам, желавшим влиться в общество.
В воде я почувствовала себя лучше и расслабилась, подставив спину под горячие струи.
– Мне присоединиться?
– Билл, твою мать! – чтобы не упасть, я вжалась в стену, чувствуя, как частит сердце.
– Прости, милая. Ты не слышала, как я открыл дверь?
– Нет, черт бы тебя побрал. Ты не мог сказать «милая, я дома» или вроде того?
– Извини, – сказал он без капли искренности в тоне. – Потереть тебе спинку?
– Нет, спасибо, – прошипела я. – Не в настроении для потирания спинки.
Билл ухмыльнулся – я заметила, что клыки были втянуты, – и задернул шторку.
Когда я вышла из душа, более или менее скромно завернувшись в полотенце, он лежал на моей кровати. Его туфли аккуратно стояли на маленьком коврике возле тумбочки. На Билле были брюки и темно-синяя рубашка с длинным рукавом. Носки совпадали по цвету с рубашкой и отполированными туфлями. Темные волосы были зачесаны назад, и длинные баки смотрелись старомодно.
Они и были старомодными настолько, что большинство людей не смогло бы даже вообразить.
У него были высокие, чуть изогнутые брови и классический прямой нос. Рот напоминал о греческих статуях – по крайней мере, тех, которые я видела на фотографиях. Билл умер через несколько лет после окончания Гражданской войны – «Война с севера», как ее называла бабушка.
– Что в планах на вечер? – спросила я. – Мы отдыхаем или занимаемся делами?
– С тобой я всегда отдыхаю, – сказал Билл.
– По какому поводу поездка? – спросила я, не позволяя себе обмануться его лестью.
– Нас пригласили.
– Кто?
– Эрик, разумеется.
Теперь, когда Билл выдвинул свою кандидатуру и получил роль дознавателя Пятого округа, он обязан был отвечать на приглашения Эрика и пользовался его защитой. Как объяснил мне Билл, это означало, что любой покусившийся на Билла будет иметь дело с Эриком и что для Эрика собственность Билла священна. В том числе я. То, что они уравняли меня с собственностью, не вызывало восторга, но существовали худшие альтернативы.
Я скорчила зеркалу рожицу.
– Сьюки, ты заключила сделку с Эриком.
– Да, – признала я. – Заключила.
– И должна соблюдать условия.
– Планирую так и делать.
– Надень обтягивающие джинсы с кружевными вставками, – предложил Билл.
Не то чтобы это были джинсы – они были сшиты из какой-то тянущейся ткани. Билл не говорил об этом, но они ему нравились. Я не раз думала, не воплощает ли он какие-нибудь фантазии о Бритни Спирс. Зная, что отлично выгляжу в этих джинсах, я натянула их и достала рубашку в темно-синюю с белым клетку. Заканчивалась она парой дюймов ниже моего бюстгальтера – я хотела подчеркнуть свою независимость. Биллу следовало помнить, что я ему не принадлежу. Я расчесала волосы, собрала их в высокий хвост, завязала голубой бант поверх резинки и нанесла легкий макияж. Билл поглядывал на часы, но я не торопилась. Если его волновало, какое впечатление я произведу на его клыкастых друзей, ему следовало подождать.
Когда мы устроились в машине и выехали на запад, в Шривпорт, Билл сказал:
– С сегодняшнего дня я начинаю новое дело.
Честно сказать, я задавалась вопросом, откуда у Билла деньги. Он не выглядел богатым, но и бедным не выглядел. Еще он никогда не работал – разве что в те ночи, которые мы проводили порознь.
Я с тревогой осознавала, что каждый мало-мальски способный вампир может разбогатеть. В конце концов, обладая способностью подавить чужую волю, не так уж сложно убеждать людей расстаться с деньгами, ценными бумагами или возможностями выгодно вложить средства. И пока вампиры не существовали официально, они не платили налоги. Даже правительство Штатов понимало, что заработать на мертвецах не получится.
Но, признав их существование и предоставив право голоса, Конгресс получил возможность брать с вампиров налоги.
Когда японцы доработали синтетическую кровь, которая подходила вампирам для поддержания «жизни» без угрозы для людей, вампиры вышли из гробов. «Подумайте, мы можем существовать, не представляя опасности для человечества, – могли бы сказать они. – Мы не опасны».
Но я знала, что Билл получает удовольствие, только когда пьет меня. Он мог бы существовать на диете из «Тока жизни» – под таким названием синтетическая кровь поступила в продажу, – но моя шея нравилась ему несравнимо сильнее. Он мог пить первую положительную из бутылки в баре, полном народа, но, если он собирался отведать Сьюки Стакхаус, нам следовало уединиться – кровь живого человека имела совершенно другой эффект. На бокал «Тока жизни» у Билла не вставал.
– Что за новое дело? – спросила я.
– Я купил торговый центр на шоссе, тот, в котором «Лалори».
– У кого?
– Изначально земля принадлежала Бельфлерам. Они наняли Сида Мэтта Ланкастера, чтобы избавиться от нее.
В прошлом Сид Мэтт Ланкастер был адвокатом моего брата. Он работал в округе много лет и был куда влиятельнее Порции.
– Повезло Бельфлерам. Они уже пару лет пытались продать участок. Им очень нужны деньги. Ты купил и землю, и торговый центр? Что тебе теперь принадлежит?
– Всего акр земли, но место отличное, – сказал Билл деловым тоном, которого я раньше не слышала.
– В том центре «Лалори», салон красоты и «Купальники Тары»?
За исключением местного клуба, «Лалори» был единственным в окрестностях Бон-Темпса рестораном с какой-никакой репутацией. В «Лалори» приглашали жен – чтобы отпраздновать двадцать пятую годовщину свадьбы, начальников – чтобы обсудить повышение, и девушек – чтобы произвести очень-очень сильное впечатление. Но больших денег, насколько я знала, он не приносил.
Я понятия не имела, как вести дело или управлять доходами и расходами – всю жизнь я болталась в паре дюймов от нищеты. Если бы родителям не повезло найти на своей земле маленькое месторождение нефти и скопить кое-какие деньги до того, как оно иссякло, нам с Джейсоном и бабушкой пришлось бы плохо. Как минимум дважды мы были на грани того, чтобы продать родительский особняк, чтобы справиться с давлением налогов и необходимостью поддерживать дом, в котором бабушка растила нас двоих.
– Как это работает? Ты владеешь зданием, в котором работают три предприятия, и они платят тебе за аренду?
Билл кивнул.
– Теперь, если захочешь что-то сделать с волосами, ступай в «Завитки и ножницы».
Я была у парикмахера ровно раз в жизни. Если концы начинали сечься, я шла к Арлин, которая подрезала их.
– Думаешь, мне нужно к парикмахеру? – неуверенно спросила я.
– Нет, у тебя прекрасные волосы, – мягко заверил Билл. – Но, если ты захочешь, они там делают маникюр и продают уходовые средства.
Он произнес «уходовые средства» так, как будто говорил на иностранном языке. Я подавила улыбку.
– И, – продолжил он, – если ты пригласишь кого-то в «Лалори», тебе не придется платить.
Я развернулась на сиденье, чтобы посмотреть на него.
– И Тара знает, что, если ты придешь, все покупки нужно записать на мой счет.
Я чувствовала, что выхожу из себя. Билл, к сожалению, не чувствовал.
– Другими словами, – сказала я, гордясь тем, как ровно звучал мой голос, – они знают, что куколку босса надо баловать.
Билл, кажется, понял свою ошибку.
– Ох, Сьюки… – начал он, но я не собиралась его слушать. Во мне подняла голову гордость. Я нечасто выхожу из себя, но, когда меня доводят, я не затыкаюсь так просто.
– Почему ты не можешь послать мне чертовы цветы или конфеты, как любой нормальный парень? Я люблю конфеты. Подари мне подписку на «Холлмарк», что сложного? Подари мне котенка или шарф!
– Я думал, что делаю тебе подарок, – осторожно сказал он.
– Ты заставляешь меня чувствовать себя содержанкой. И все, кто работает в этих заведениях, определенно считают, что я и есть содержанка.
Я мало что видела в тусклом свете фонарей, но Билл выглядел так, как будто не понимал разницы. Мы только что проехали поворот к озеру, и я различала очертания темного леса чуть в стороне от дороги.
В этот момент машина как будто закашлялась и остановилась. Я глубоко вздохнула.
Знай Билл, что я собираюсь делать, он запер бы двери. Он определенно удивился, когда я выбралась из машины и пошла в направлении леса.
– Сьюки, вернись немедленно! – Боже мой, Билл был вне себя. Да, пришлось для этого постараться.
Я помахала ему, ступая в тень деревьев.
Я знала, если бы Билл хотел, чтобы я вернулась в машину, он бы меня вернул. Он раз в двадцать быстрее и сильнее меня. После нескольких секунд, проведенных в темноте, мне почти захотелось, чтобы он нагнал меня. Но во мне вновь шевельнулась гордость, и я поняла, что поступаю правильно. Билл, похоже, не понимал природы наших отношений, и я должна была до него достучаться. Пусть катится в чертов Шривпорт и объясняет своему начальнику, почему не привез меня. Может, так до него дойдет.
– Сьюки, – голос Билла донесся со стороны дороги. – Я найду ближайшую авторемонтную мастерскую и приведу механика.
– Удачи, – пробормотала я. Авторемонтная мастерская с круглосуточно доступным механиком? Билл застрял в пятидесятых… или еще в каких-то годах.
– Ты ведешь себя как ребенок, Сьюки, – сказал Билл. – Я мог бы пойти за тобой, но не хочу тратить время. Когда успокоишься, вернись в машину и заблокируй двери. Я пошел.
У Билла тоже была гордость. Со странной смесью облегчения и тревоги я прислушалась к эху его шагов – это означало, что Билл двигается со своей вампирской скоростью. Он действительно ушел.
Возможно, он думает, что это он преподает мне урок, когда на самом деле все наоборот. Я несколько раз повторила это про себя. В конце концов, он вернется через пару минут. Я была уверена. Все, что мне нужно было делать – не торопиться выйти из рощи, чтобы не оказаться на берегу озера и не упасть в него.
В роще царила темнота. Луна не была полной, но облаков не видно, и тени деревьев казались угольно-черными в сравнении с открытыми участками, залитыми бледным светом.
Я вернулась на дорогу, глубоко вздохнула и пошла в направлении Бон-Темпса – в другую сторону от Билла. Я думала о том, сколько миль мы успели проехать, прежде чем Билл начал этот разговор. Не слишком много, утешила я себя и мысленно похвалила за то, что надела кроссовки, а не босоножки на каблуке. Я не захватила кофту, и обнаженная кожа между краем укороченной рубашки и джинсами с низкой посадкой покрылась мурашками. Я перешла на легкий бег. На шоссе не было ни одного фонаря, и, если бы не лунный свет, мне было бы несдобровать.
Ровно в тот момент я вспомнила, что убийца Лафайета где-то скрывается – и услышала шаги. Кто-то двигался по краю леса в том же темпе, что и я. Когда я остановилась, этот кто-то остановился тоже.
Сейчас я предпочла бы взглянуть опасности в лицо.
– Эй, кто здесь? – позвала я. – Если ты хочешь меня сожрать, приступай!
Из тени деревьев выступила женщина. Возле нее шел матерый дикий кабан. Его клыки почти светились в темноте. В левой руке женщина держала какую-то палку или посох с непонятным пучком в навершии.
– Охренеть, – прошептала я. – Просто охренеть.
Женщина пугала меня не меньше, чем кабан. Я была уверена, что она не вампир, потому что я чувствовала шелест ее сознания. Но она определенно не являлась человеком – сигнал не был ясным. В любом случае тень ее мыслей я ухватить могла. Она забавлялась.
Ничего хорошего меня не ожидало.
Я надеялась, что кабан настроен дружелюбно. В окрестностях Бон-Темпса они почти не появлялись; охотники время от времени видели их следы, но добыть кабана удавалось редко – и раньше я видела их только на фото в газетах. Кабан пах чем-то отвратительным, но характерным.
Я не знала, к кому из них обратиться. В конце концов, кабан мог оказаться не обычным зверем, а перевертышем. За прошедшие месяцы я усвоила: если вампиры, которых считали захватывающей выдумкой, на самом деле существуют, прочие якобы выдуманные создания тоже могут существовать.
Мне было действительно страшно, поэтому я улыбнулась.
У женщины были длинные спутанные волосы, оттенок которых я не могла различить, и она была почти обнажена. На ней была какая-то тряпка, но короткая, изорванная и грязная. Она не носила обуви. И она улыбнулась мне в ответ.
Вместо того чтобы закричать, я растянула губы еще шире.
– Я не намерена тебя есть, – сказала она.
– Рада слышать. Как насчет твоего приятеля?
– А, вепрь. – Как будто только заметив его, она протянула руку и почесала кабану шею – так чешут ласковую собаку. Клыки поднялись и опустились. – Он будет делать то, что я скажу, – спокойно сказала женщина.
Мне не требовалось переводчика, чтобы понять смысл угрозы. Я, стараясь выглядеть такой же спокойной, оглядела окружающее пространство в поисках дерева, на которое могла бы взобраться в случае необходимости. Но нас окружали ладанные сосны – даже если бы я смогла добежать до них, это было бы бесполезно, ветви начинались на высоте пятнадцати футов.
Только теперь я подумала о том, что машина Билла заглохла не просто так. Возможно, мы и поссорились не просто так – проклятие, следовало догадаться раньше.
– Ты хочешь со мной о чем-то поговорить? – спросила я и, обернувшись, обнаружила, что женщина приблизилась на несколько футов. Теперь я видела ее лицо лучше, и его выражение меня не обнадежило. Ее рот был покрыт чем-то темным, как и зубы, которые я увидела, стоило ей заговорить. Похоже, загадочная дама поужинала сырым мясом. – Вижу, ты уже перекусила, – сказала я нервно и тут же захотела стукнуть саму себя.
– Хм-м, – сказала она. – Ты – питомец Билла?
– Да, – сказала я. Мне не нравилось это слово, но спорить с ней было опасно. – Он будет очень-очень расстроен, если со мной что-то случится.
– Как будто гнев вампира может меня напугать, – небрежно бросила она.
– Прости за вопрос, но что ты такое? Если не возражаешь.
Она снова улыбнулась, и я вздрогнула.
– Совершенно не возражаю. Я – менада.
Что-то греческое. Я не знала, что именно – что-то про дикость, женщин и близость к природе, если впечатление было правильным.
– Очень интересно, – сказала я, улыбаясь изо всех сил. – И ты здесь, потому что…
– Мне нужно передать сообщение Эрику Нортману, – она придвинулась ко мне. На этот раз я заметила, как она двигается. Кабан следовал за ней так, как будто они были связаны. Запах был непереносимый. Я видела короткий щетинистый хвост кабана – он колебался из стороны в сторону резко и нетерпеливо.
– Что за сообщение? – я подняла на нее взгляд – и бросилась бежать. Если бы я не пила кровь вампира в начале лета, я не смогла бы развернуться вовремя, и удар пришелся бы не в спину, а в лицо или в грудь. Мне показалось, что кто-то очень сильный взмахнул тяжелыми граблями, и их зубья вонзились в меня, вспоров кожу и мышцы.
Я не устояла на ногах – пролетела вперед и упала на живот. Я слышала, как менада смеется позади меня, как сопит кабан, и затем – затем я поняла, что они исчезли. Пару минут я лежала и плакала. Я старалась не закричать, дышала тяжело и часто, как роженица, пытаясь справиться с болью. Спина горела огнем.
Я сама горела от ярости – насколько позволяло мое состояние. Эта сука, эта менада, кем бы она ни была, сочла меня живой доской для объявлений. Я ползла по веткам, по неровной земле, по сосновым иглам, по пыли и с каждой секундой злилась сильнее. Я дрожала всем телом от боли и злости и заставляла себя ползти, пока не обессилела настолько, что перестала чувствовать себя подходящей жертвой. Я была такой слабой. Я пыталась ползти назад к машине, пыталась добраться до места, где Билл смог бы меня найти, но в последний момент задумалась, стоит ли оставаться на открытом пространстве.
Я полагала, что найду на дороге помощь, но я могла ошибаться. Пару минут назад я встретила прямое подтверждение того, что далеко не каждый захочет меня выручить. Что если я наткнусь на что-то еще – на что-то голодное? Запах моей крови может привлечь хищника; говорят, что акулы чуют крошечные частицы крови в воде, а вампиры определенно имели с акулами кое-что общее.
Поэтому я поползла к деревьям вместо того, чтобы оставаться возле дороги, где меня легко обнаружить. Лес – совсем не величественное и недостаточно значимое место, чтобы в нем умирать. Это вам не Аламо или Фермопилы. Просто придорожные заросли на севере Луизианы. Возможно, я лежала на ядовитом плюще. Возможно, я не проживу достаточно долго для того, чтобы об этом беспокоиться.
Я ждала момента, когда боль начнет стихать, но она лишь нарастала. Я не могла сдержать слезы, текущие по щекам. Мне удавалось всхлипывать не слишком громко – я все еще не хотела привлекать внимания, но не могла соблюдать полную тишину.
Я так сосредоточилась на том, чтобы не шуметь, что едва не пропустила появление Билла. Он ступал по дороге, высматривая между деревьями меня, и по его шагам я чувствовала, что он знает об опасности. Знает, что что-то случилось.
– Билл, – прошептала я, но для вампира мой шепот был почти криком.
Он мгновенно замер, устремив взгляд в тень.
– Я здесь, – сказала я, сглатывая всхлип. – Осторожнее.
Я могла быть приманкой в расставленной для него ловушке.
В лунном свете я видела, как с его лица исчезают все чувства, но я знала, что он взвешивает шансы точно так же, как я. Кто-то из нас должен пошевелиться, и я поняла, что, если выползу на свет, Билл, по крайней мере, сможет увидеть нападающего.
Я вытянула руки вперед, вцепилась в траву и поползла. Не было сил даже встать на колени – значит, невозможно было двигаться быстрее. Я пыталась помочь себе ногами, но даже это заставляло мышцы спины гореть. Я не хотела смотреть на Билла, пока двигалась к нему, потому что не могла позволить себе расслабиться, глядя на его гнев. Его ярость была почти осязаемой.
– Кто сделал это с тобой, Сьюки? – ласково спросил он.
– Отнеси меня в машину. Пожалуйста, увези меня отсюда, – сказала я, всеми силами сдерживая истерику. – Если я буду слишком шуметь, она может вернуться, – от этой мысли меня бросило в дрожь. – Отвези меня к Эрику, – я старалась, чтобы голос не дрогнул. – Она сказала, что это – послание для Эрика Нортмана.
Билл присел рядом со мной на корточки.
– Мне придется тебя поднять, – сказал он.
О нет. Я хотела сказать, что должен быть другой способ, но я знала, что его не было. Билл, в отличие от меня, не сомневался. Не успела я приготовиться к новой волне боли, как он просунул под меня одну руку, другой придержал под ягодицы – и одним движением закинул меня к себе на плечо.
Я заорала в голос. Я пыталась не всхлипывать, чтобы Билл услышал, если кто-то нападет на нас, но я не справлялась. Билл помчался по дороге к оставленной машине. Она уже ждала – двигатель работал с ровным правильным звуком. Билл распахнул заднюю дверь и попытался опустить меня на сиденье быстро и осторожно одновременно. Не причинить мне еще больше боли было невозможно, но он очень старался.
– Это она, – сказала я, когда ко мне вернулась связная речь. – Это она заставила машину остановиться, а меня – выйти.
Я не спешила с выводами о том, по ее ли вине началась ссора.
– Мы поговорим об этом чуть позже, – сказал Билл. Машина неслась к Шривпорту на страшной скорости, пока я, цепляясь за обивку сиденья, пыталась восстановить контроль над собой.
Все, что я помню о той поездке, – она показалась чудовищно долгой.
Билл каким-то образом доставил меня к задним дверям «Фангтазии» и постучался, привлекая внимание.
– Что? – голос Пэм казался недовольным. Мы встречались с этой красивой светловолосой вампиршей пару раз, и она производила впечатление разумного и хваткого партнера по бизнесу. – Билл. Что произошло? Черт, она истекает кровью.
– Позови Эрика, – сказал Билл.
– Он ждал тебя, – начала она, но Билл прошел мимо нее, неся меня на плече, как мешок с картошкой. Мне было настолько плохо, что я не стала бы спорить, протащи он меня через танцевальный партер, но вместо этого он ворвался в кабинет Эрика, пылая яростью.
– Это из-за тебя, – прорычал Билл, и я застонала: он встряхнул меня, чтобы привлечь внимание Эрика. Можно было обойтись и без этого. Вряд ли Эрик мог не обратить внимания на меня – взрослую женщину, истекающую кровью посреди его кабинета.
Я была бы рада потерять сознание, выключиться. Но я не могла. Я свисала с плеча Билла и скулила от боли.
– Пошел к черту, – выдавила я.
– Я не расслышал, милая.
– Катись к черту.
– Нужно положить ее на диван, – сказал Эрик. – Дай-ка мне.
Я почувствовала прикосновение второй пары рук. Билл нагнулся, и вдвоем они бережно опустили меня на широкий диван, который Эрик недавно поставил в своем кабинете. Диван пах новизной – и кожей. Я порадовалась выбору Эрика: не хотелось бы запачкать тканевую обивку.
– Пэм, приведи доктора, – я услышала, как она выходит из кабинета.
Эрик присел на корточки, чтобы заглянуть мне в лицо. Вдобавок ему пришлось наклониться – он был высоким и широкоплечим и выглядел тем, кем являлся. Викингом.
– Что с тобой случилось? – спросил он.
Я посмотрела на него. От злости я едва могла говорить.
– Я – послание для тебя, – чуть слышно прошептала я. – Эта женщина из леса заставила машину Билла остановиться, и, возможно, заставила нас поссориться, и потом… потом вышла ко мне. С кабаном.
– Со свиньей? – Эрик не изумился бы сильнее, даже скажи я, что у нее на носу сидела канарейка.
– Хрю-хрю. С вепрем. Диким свином. Она сказала, что хочет передать тебе послание, и я едва успела развернуться, чтобы она ударила меня по спине, а не по лицу. И после этого она ушла.
– Она целилась тебе в лицо, – проговорил Билл. Я увидела, как он сжал кулаки и, повернувшись ко мне спиной, принялся расхаживать по кабинету. – Эрик, раны не слишком глубокие. Что с ней такое?
– Сьюки, – ласково сказал Эрик, – как эта женщина выглядела?
Он был совсем рядом со мной. Тяжелые золотые пряди лезли мне в лицо.
– Она выглядела чокнутой, вот как она выглядела. И она назвала тебя Эриком Нортманом.
– Я использую эту фамилию, когда веду дела с людьми, – сказал он. – Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что она выглядела чокнутой?
– Ее одежда была изорвана, вокруг рта и на зубах была кровь, как будто она ела сырое мясо. В руках она держала какой-то посох с чем-то непонятным на конце. У нее были длинные, сильно спутанные волосы… кстати, о волосах, мои, кажется, прилипли к ране, – я охнула.
– Да, я вижу, – Эрик попытался убрать пряди моих длинных волос от раны, где кровь, сгущаясь, действовала как клей.
Пэм вернулась с доктором. Если бы я надеялась, что Эрик имел в виду кого-то обычного, со стетоскопом и языкодержателем, мне пришлось бы разочароваться – снова. Доктором оказалась карлица, которой не требовалось даже наклоняться, чтобы заглянуть мне в глаза. Билл остановился, едва не вибрируя от напряжения, пока маленькая женщина осматривала мои раны. Она носила белые штаны и рубашку, как доктора в обычных больницах; по крайней мере, как доктора носили когда-то, до того, как перешли на голубые или зеленые комплекты, порой даже со всякими безумными принтами. Ее нос, казалось, занимал все лицо. Кожа была оливковой, волосы – золотисто-каштановыми, густыми и жесткими. Коротко остриженные, они мелко вились. При взгляде на нее я вспомнила хоббитов. Может быть, она и вправду была хоббитом? В последние пару месяцев мои представления о реальности перевернулись с ног на голову.
– На чем вы специализируетесь? – спросила я. Мне понадобилось время, чтобы собраться с мыслями.
– На лечении, – сказала она удивительно глубоким голосом. – Тебя отравили.
– Так вот почему я уверена в том, что умру, – пробормотала я.
– Да, и довольно скоро, – сказала она.
– Спасибо, док. Что планируете делать?
– Вариантов у нас немного. Тебя отравили. Ты слышала о комодских варанах? Их пасти полны бактерий. Менады не менее опасны. После укуса варан может преследовать жертву часами, ожидая, пока бактерии убьют ее. Менад отсрочка веселит. Варанов… Кто знает?
Спасибо за включение от National Geographic, док.
– Вы сможете что-то сделать? – спросила я сквозь стиснутые зубы.
– Я могу закрыть раны. Но яд уже попал в кровоток, так что кровь потребуется заменить. Это работа для вампиров, – доктор, кажется, была в восторге от мысли, что они будут хлопотать надо мной все вместе. Она повернулась, чтобы подозвать остальных. – Если отравленную кровь выпьет один из вас, ему придется скверно. Менады используют кое-какую магию. С укусом комодского варана вы бы справились без проблем, – она искренне рассмеялась.
Я ее почти возненавидела. По лицу потекли слезы боли.
– Итак, – продолжила она, – когда я закончу, вы начнете пить ее. Аккуратно и понемногу. Затем проведем переливание.
– Человеческой крови, – подчеркнула я. Однажды мне пришлось выпить кровь Билла, чтобы пережить тяжелые травмы. Еще раз – чтобы пережить кое-какое испытание. В третий раз кровь вампира досталась мне случайно, как бы странно это ни звучало. Я чувствовала изменения, происходящие во мне после каждого глотка, и не хотела их усугублять. Я слышала, что богатые злоупотребляют кровью вампиров, но я не собиралась им уподобляться.
– Если Эрик потянет кое-какие ниточки, мы сможем достать человеческую кровь, – согласилась женщина. – Как минимум половина крови для переливания может быть синтетической. Кстати, я – доктор Людвиг.
– Я смогу достать кровь. Мы обязаны ее вылечить, – от слов Эрика мне стало легче. Я многое отдала бы, чтобы увидеть в этот момент лицо Билла. – Какая у тебя группа, Сьюки? – спросил Эрик.
– Первая положительная, – ответила я, радуясь, что у меня распространенная группа.
– Не проблема, – сказал Эрик. – Пэм, сможешь этим заняться?
Я снова почувствовала движение. Доктор Людвиг наклонилась надо мной и принялась вылизывать раны. Я вздрогнула.
– Она доктор, Сьюки, – сказал Билл. – Так она лечит тебя.
– Но она же отравится, – сказала я, стараясь, чтобы мои возражения не апеллировали к росту. Честное слово, я бы предпочла, чтобы мою спину никто не вылизывал – ни маленькая женщина-хоббит, ни рослый мужчина-вампир.
– Она целитель, – произнес Эрик с упреком. – Ты должна принять ее помощь.
– Ох, ладно, – выдохнула я, не задумываясь о своем тоне. – Ты, между прочим, так и не извинился передо мной, – обида перевесила инстинкт самосохранения.
– Мне жаль, что на тебя напала менада.
Я зло на него посмотрела.
– Этого мало, – сказала я, стараясь сосредоточиться на разговоре.
– Прекрасная Сьюки, сама красота и нежность, я посыпаю голову пеплом, зная, что злая менада, пытаясь донести до меня послание, покусилась на твое тело, предназначенное для любования и страсти.
– Больше похоже на правду.
Извинения Эрика доставили бы мне большее удовольствие, если бы я не дрожала от боли. Лечебная процедура была не особенно приятной. Я думала, что извинения должны либо идти от сердца, либо хорошо звучать, и, поскольку сердца у Эрика не было – по крайней мере, я не замечала за ним сердечности, – стоило порадоваться красивым словам, которые меня отвлекали.
– Полагаю, это послание означает, что она идет на тебя войной? – спросила я, пытаясь игнорировать действия доктора Людвиг. Я вся покрылась потом. Боль в спине была невыносимой. По лицу текли слезы. Кабинет, казалось, окутала желтоватая дымка, придавая всему болезненные черты.
Эрик выглядел удивленным.
– Не совсем, – осторожно сказал он. – Пэм?
– Кровь везут, – сказала она. – Плохо дело.
– Начнем, – поторопил Билл. – Ее кожа меняет цвет.
Я смутно задумалась, какого цвета могла стать моя кожа. До этой минуты я пыталась держать голову приподнятой, чтобы выглядеть чуть бодрее, но силы кончились – я прижалась щекой к кожаной обивке и немедленно приклеилась к ней. Жжение, растекающееся по телу от ран на спине, стало невыносимым. Я вздрогнула, не в силах сдержаться. Доктор спрыгнула с дивана и заглянула мне в глаза.
Она покачала головой.
– Начнем, или надежды не останется, – подтвердила она, но ее голос показался мне далеким. В руке у нее был шприц. Последним, что я увидела, было лицо Эрика, наклонившегося ко мне. Мне показалось, что он подмигнул.