Глава 3
В воскресенье Ксения Бережная отмечала свой двадцать пятый день рождения. В конце сентября вдруг установилась сухая и тёплая погода, и Ксения предложила друзьям поехать за город, на берег реки, чтобы на свежем воздухе отпраздновать столь важную, как она была уверена, в жизни каждого человека дату. У друзей её предложение не вызвало никаких возражений.
Место, где расположилась их компания, пользовалось большой популярностью у городских жителей. Много лет назад на этом берегу стояла деревенька, чьи жители промышляли рыболовством, оттого и называлась она Рыбак. В девяностые годы деревня прекратила своё существование, однако горожане по-прежнему наведывались сюда, потому что здесь был превосходный песчаный пляж.
Отменно попировав и выпив шампанское за здоровье именинницы, её друзья, взяв мяч, отправились играть в волейбол, а Ксения принялась рассматривать один из подарков – альбом «Русский портрет». Когда она раскрыла его, то увидела между страниц вложенный рисунок, представлявший собой дружеский шарж на именинницу. Глядя на себя, изображённую в виде птицы Сирина в окружении экскурсантов, нарисованных то с раскрытыми ртами, то с вытаращенными глазами, Ксения тихо засмеялась.
Послышались шаги: это вернулась Лера Орлова, старая школьная подруга.
– Посмотри, какая странная компания, – присев рядом с Ксенией, произнесла Лера.
Ксения неохотно оторвалась от рисунка, подняла голову и посмотрела туда, куда был обращён взгляд её подруги. Компания, привлёкшая внимание Леры, располагалась неподалеку от них, под невысокой березкой и состояла из четырех подростков: трёх девочек и мальчика. Причём мальчик не испытывал неловкости от того, что он в этом маленьком кружке был единственным представителем сильной половины человечества. Наоборот, в данный момент он находился в центре внимания, по-видимому, рассказывая забавную историю, потому что у слушательниц она вызвала весёлый смех. Отсмеявшись, четвёрка склонилась над каким-то предметом, который мальчик достал из своей сумки.
– Какие у него красивые волосы, – сказала Лера. – А стрижка, наверное, сделана в дорогом салоне.
– Он словно маленький падишах, – улыбнулась Ксения.
– Это точно, – согласилась Лера и, выпив воды, встала. – Не хочешь вместе со мной присоединиться к остальным?
– Пожалуй, нет, – покачала головой Ксения и, проводив глазами подругу, принялась листать альбом. Когда она дошла до знаменитого портрета А. П. Струйской кисти Рокотова, то услышала тихий незнакомый голос:
– Её глаза – как два тумана, полуулыбка, полуплач…
Ксения подняла глаза и увидела перед собой того самого мальчика, чьи волосы так понравились Лере Орловой.
– А я вас знаю, – сказал он.
– Неужели? – насмешливо произнесла Ксения.
– Вы проводили у нас экскурсию, когда мы с классом приходили в музей. Это было весной. Вы рассказывали нам о войне. О Великой Отечественной, – деликатно напомнил мальчик.
У него и вправду были красивые волосы, густые, золотисто-пепельные. Но и глаза, большие, обрамленные длинными ресницами, тоже привлекали к себе внимание.
– А что у тебя с глазами? У них какой-то необыкновенный цвет, – сказала Ксения.
– Вы хотели сказать неестественно зелёный? – Мальчик был деликатен в высшей степени. – Это контактные линзы. Мой настоящий цвет – синий.
– Вот как! – не смогла сдержать удивления Ксения. – Что же ты бросил своих подружек?
– Они захотели немного посекретничать.
– А я думала, что ты в курсе всех их секретов.
– Не всех…
Ксения кивнула ему, приглашая присесть рядом.
– Значит, ты решил скрасить временное одиночество в разговоре со мной.
– Не совсем, – ответил он, присаживаясь. – Просто я хотел узнать… – тут он на секунду замолчал, но затем продолжил: – Над чем вы сейчас работаете?
– Что ты имеешь в виду? – опешила Ксения.
– Ну, например, что вы сейчас исследуете? – невозмутимо принялся объяснять он. – Я прочитал в газете, что следующим летом в наш город на раскопки приедет экспедиция из Томска. Вы собираетесь участвовать в её работе или вас интересует другая тема?
– А ты занятный мальчик, – сказала Бережная, внимательно всматриваясь в его лицо.
– Меня зовут Роман, – представился мальчик.
– А меня…
– Я знаю. Вас зовут Ксения.
– Алексеевна, – уточнила Бережная.
– Может быть, всё-таки обойдемся без отчества? Женщины часто предпочитают, чтобы их называли по именам. Отчество, как им кажется, их старит. Впрочем, как хотите.
– Неужели старит? – улыбнулась Ксения.
– Моя мама так говорит, – серьёзным тоном произнёс её новый знакомый.
– Я не покажусь нескромной, если спрошу, сколько тебе лет?
– Четырнадцать. А вы знаете, что находится на том берегу?
– Твои вопросы с каждым разом ставят меня в тупик. Я не знаю, что находится на том берегу.
Ксения Бережная потом так и не смогла объяснить себе, почему она сказала неправду. На самом деле она прекрасно знала, что на противоположном берегу находился старый разрушенный храм, давний предмет страстных обличительных статей, которые время от времени появлялись в местных средствах массовой информации и будоражили умы обывателей. Но проходило время, и дискуссии, развёрнутые на страницах газет письмами растревоженных читателей, потихоньку затихали и о храме забывали, пока не появлялась следующая гневная статья.
– А давайте сходим на тот берег, – предложил Роман. – Здесь недалеко есть мостик, он, правда, уже старый, почти разрушенный, но по нему ещё ходят.
Ксения отрицательно покачала головой.
– Это вас заинтересует, – продолжал настаивать он.
– Нет. Не уговаривай.
– Не бойтесь, я хорошо плаваю. Я спасу вас, если вы будете тонуть.
– Спасибо, но тонуть я пока не собираюсь. Тем более вода как-то не располагает к этому. Всё-таки осень.
И всё же она согласилась. Держась за шаткие перила, они осторожно перешли через старый мост, поднялись по обрывистому берегу и, пройдя через небольшую березовую рощицу, оказались возле краснокирпичных стен. Несмотря на значительные разрушения, церковь не могла не поразить своим величием и красотой. И хотя развалины заросли крапивой и были завалены мусором, в окнах всё ещё виднелись остатки старинной узорчатой решётки. У одной из стен лежали жухлые листья и плети кабачков, убитые морозами.
– Это старая церковь, – торжественно сказал Роман. – Здесь побывали декабристы, когда ехали в ссылку.
– Может быть, – уклончиво произнесла Ксения, – хотя документально это не подтверждено.
– А вы знаете, сколько ей лет?
– Скорее всего, более двухсот. Но я не могу определить с точностью.
– Так много! – восхищённо воскликнул Роман.
– Эта церковь принадлежит к стилю, так называемого «сибирского барокко», которое сформировалось в восемнадцатом веке в Сибири под влиянием московской и украинской церковной архитектуры, – начала объяснять Ксения и не заметила, как увлеклась. – Учеными принято различать тобольскую и иркутскую школу как архитектурные направления Западной и Восточной Сибири. Эта церковь по своей трехчастной композиции кораблем: одноглавый храм, трапезная и колокольня восьмиугольной формы – относится к тобольской школе. Такие церкви строились на территории Сибири вплоть до конца тридцатых годов девятнадцатого века, несмотря на господство укрепившегося к тому времени классицизма. Обрати внимание на декоративный элемент, который украшает окна колокольни. В барочной архитектуре он называется трёхлопастной аркой. Правда, красиво?
– Классно! – согласился Роман. – А откуда вы всё это знаете?
– Из лекций в университете.
– Расскажите ещё что-нибудь интересное! – попросил он.
В его глазах она прочитала искреннюю готовность слушать.
– Интересное? – удивилась Ксения и пожала плечами. – Ну, хорошо. В наших краях бывал Александр Николаевич Радищев, великий русский писатель. Знаешь такого?
– Радищев? – Роман задумался. – По-моему, нам что-то рассказывали о нём на уроках, но точно не помню.
– Ну, хорошо, а имя Антона Павловича Чехова тебе о чём-нибудь говорит?
– Он что, тоже здесь был? – глаза Романа от удивления сделались ещё больше.
– Да, и он тоже. Когда ехал на Сахалин. О своих впечатлениях, полученных в наших краях, он даже написал очерк.
– Круто! – покачал головой Роман.
– В русском языке существуют и другие слова для выражения восторга, – насмешливо заметила Бережная. – Например, замечательно, прекрасно, превосходно, удивительно, восхитительно, великолепно…
Роман неожиданно покраснел.
– Согласен, но в наши дни это звучит как-то непривычно. Даже старомодно, – смутившись, пробормотал он.
– Сейчас многое звучит старомодно, – сказала Ксения. – Даже слово «ученик». Я слышала, что вас теперь принято называть обучающимися.
– Терпеть не могу школу, – в ответ буркнул Роман.
– За что же такая немилость?
– Мне там скучно.
– Ну, в этом ты, наверное, и сам в немалой степени виноват. Хотя, признаюсь, мне тоже не всё там нравилось.
– А вы хорошо учились?
– В меру своих способностей.
– А мой отец в школе учился плохо, зато сейчас у него свой бизнес, – произнёс Роман.
– Ты гордишься плохими отметками отца или его бизнесом? – улыбнулась Ксения.
– Не знаю, – растерянно ответил он.
Они подошли к одному из сохранившихся надгробий церковного кладбища.
– Под сим камнем погребено тело рабы Божией Марии Михайловны Медовщиковой, скончавшейся 18… – медленно, с трудом разбирая выщербленные буквы, прочитал Роман. – Дальше неразборчиво: то ли 18, то ли 78 год, – Он посмотрел на Ксению. – А вот интересно, почему на кладбищах, как и в библиотеках, люди никогда не разговаривают громко?
– Наверное, чтобы не нарушить то особое состояние, которое свойственно этим местам, – ответила Ксения.
– Особое состояние?
– Конечно. И на кладбище, и в библиотеке существует своя концентрация времени. Это сложные миры, хранящие информацию о прошлой жизни, о людях, об их деяниях и поступках. Нарушить их равновесие или силой вторгнуться в них чревато опасностями, поэтому люди в таких местах ведут себя очень осторожно.
Они медленно шли вдоль стен. Дойдя до колокольни, Роман неожиданно предложил:
– А вы не хотите подняться наверх? Не бойтесь, я там уже бывал.
Бережная внимательно посмотрела на него, а потом засмеялась:
– Да ты самый настоящий искуситель! Но после моста, который едва держится на честном слове, почему бы мне теперь и не взобраться на колокольню. Надеюсь, обойдётся без падений. Не хотелось бы свернуть себе шею именно сегодня!
Стараясь соблюдать меры предосторожности, какие только могли быть соблюдены в данных условиях, они поднялись на вершину колокольни и обомлели от той красоты, которая неожиданно открылась перед ними. Они увидели свой маленький городок с блестевшими на солнце железными крышами. Он был окружен с трех сторон могучей высокой тайгой, уходившей далеко к горизонту. В лучах солнца чистым серебром переливались перила железнодорожного моста. Голубое небо, без единого облачка, темно-синяя вода неширокой, размеренно текущей реки и ярко-красная вперемешку с жёлтым листва деревьев создавали необыкновенный, почти сказочный пейзаж.
– Правда, здесь хорошо? – восторженно спросил Роман, оглядываясь по сторонам.
– Правда! – согласилась Ксения. – Здесь очень красиво!
– Красиво, – повторил Роман и повернулся к ней. – Скажите, но почему, если здесь всё так красиво, эта красота никому не нужна?
Бережная не сразу нашлась, что ему ответить.
– Ну… почему же никому не нужна, – неуверенно начала она. – Давно установлено, что это памятник архитектуры, и об этом все знают. Да, этот храм необходимо реставрировать…
– Только не говорите, что на это нет денег, – сердито оборвал её Роман.
Она промолчала. Они постояли ещё немного, размышляя о только что сказанном и услышанном, а затем осторожно спустились вниз и обошли колокольню.
– Такое впечатление, что здесь рыли землю, – остановившись, вдруг удивлённо произнесла Ксения. Роман ничего не ответил ей.
Когда они снова оказались на своем берегу и Ксения уже собиралась распрощаться с ним, Роман неожиданно спросил:
– А почему вы не напишете статью об этой церкви? Если вы столько знаете о ней, почему бы вам не написать об этом? Она ведь скоро совсем развалится. Тогда и любоваться будет нечем.
Бережная молчала.
– Взрослые всегда много говорят и ничего при этом не делают, – с горечью, не без упрека, сказал Роман.
Ксения продолжала хранить молчание. Роман был прав, и его слова своей прямолинейностью и безапелляционностью поразили её в самое сердце.
– Я подумаю об этом, – наконец произнесла она.
– Обещаете?
– Обещаю, – нерешительно ответила именинница. – Но при одном условии.
– При каком? – удивился Роман.
– Эту статью мы напишем вместе.
