Глава 9
Коул
– О, ты просто посмотри на это! —полностью обнаженный Джо встает со скамейки и поворачивает к нам свой iPad. – Как мило, сейчас пущу слезу! «Нераскрытый талант: 22-летний хоккеист из Университета Брукфилд – следующая звезда НХЛ?».
Я закатываю глаза и кидаю ему в лицо чистое полотенце, как только замечаю ямочки, выступившие у него на щеках.
– Нет, ты послушай, что они пишут, – еще более восхищенным голосом лепечет друг. – «Коул Найт – один из ярчайших талантов университетского хоккея, который до сих пор не был задрафтован в НХЛ. Центральный форвард и капитан команды Университета Брукфилд заслуживает внимания и признания за свои выдающиеся способности на льду». Боже мой, да в наших рядах запряталась настоящая хоккейная звезда! Кэп, когда у тебя по расписанию раздача автографов?
– Сразу после того, как надеру твой зад, – ухмыляясь, проговариваю и оглядываю быстрым взглядом команду, которая все больше и больше увлекается фразами Джо.
Начиная с прошлого драфта пресса выкладывает статьи о моей неудаче с «Брюинзом», ищет причины, по которым скауты прервали общение со мной, и печатает все больше новостей, посвященных «Брукфилд Флеймз» после того, как нашим тренером стал Флорес, скандальный бывший хоккеист НХЛ.
– О, подожди! Тут и я упоминаюсь, – Джо быстрым взглядом проходится по присутствующим и, как только осознает, что все внимание приковано к нему, встает на скамейку. И да, он все еще голый. – «Сочетание скорости, мастерства и интеллекта в игре делает Найта одним из лучших хоккеистов своего возраста. Его связка с Джонатаном Харрисом неизменно приносит результаты и становится кошмаром для защитников соперников. Их химия на льду не поддается объяснению, но является ключевым фактором успеха команды». Слышишь? Между нами химия, Найт.
– Сколько самодовольства, – Дейв Флетчер влезает в разговор, надевая спортивную экипировку. – Жалкая статейка в желтой прессе еще не говорит о вашем успехе.
Я усмехаюсь про себя от его слов, но не показываю реакции.
– Об успехе говорит лед, Флетчер, – монотонно подчеркиваю, одновременно натягивая на себя футболку. – Выйди на него сегодня и убедись еще раз: твоя удача, что мы в одной команде, а не соперники.
– Прости, Дейв, но пресса перестала говорить о тебе, как только случился драфт, и упоминает только в том случае, когда это касается твоей девушки, – невинно пожимает плечами Джо, а после кидает на меня поддерживающий короткий взгляд.
– Да я смотрю, ты так хорошо знаешь, когда меня перестали упоминать? Прямо одержим мной. – Дейв поворачивается к Эллиоту Болди, нашему защитнику, и они одновременно смеются.
– Может, я слежу не за тобой, а за Оливией? – Джо спрыгивает, упоминая девушку Дейва, и быстро натягивает на пояс полотенце.
– Мне просто интересно: настанет ли когда-нибудь тот момент, когда я зайду в раздевалку, а тут не будет цирка, связанного с Харрисом и Флетчером? – тихо шепчет Себастьян, сидя рядом со мной и качая головой.
Он прав.
Начиная с прошлого года команда постоянно ссорится – и в основном все из-за несносного характера Дейва. Но меня это не особо волнует, потому что парни умеют разделять лед и все, что происходит за его пределами. Каждый играет на команду. Мы представляем идеальное сочетание. «Брукфилд Флеймз» – не просто одна из лучших университетских команд. Из-за нас противники выходят на лед, заранее осознавая, что проиграют.
– У Оливии есть вкус, – нагло вытягивается Флетчер.
Мы что, правда возвращаемся в среднюю школу, где каждый меряется, у кого член больше? Я решаю перенять позицию Тобиаса, который перед игрой вновь сидит с книгой в руках и не вслушивается.
– О, правда? Тогда почему же она встречается с тобой? Сделай девушке подарок, Флетчер, – дай ей мой номер. Пусть она наконец узнает, что такое быть рядом с настоящим мужчиной!
Они продолжают перекидываться репликами еще на протяжении пяти минут, пока моему другу не надоедает и он не садится рядом со мной.
Сегодняшний матч важен. Точнее, самый важный, если следовать ритуалу нашей команды. Как его проведешь, так и пройдет сезон. Ситуацию усложняют противники: команда Гарвардского университета в прошлом году заняла первое место в «Кубке Четырех» и сместила нас на второе, поэтому мне как капитану не приходится настраивать командный дух, потому что все и так все понимают.
«Брукфилд Флеймз» сегодня не просто открывает сезон – он возвращает себе победное первое место.
– Зря ты не читаешь статью, она довольно интересная. Я прочитал ее десять раз за сегодня.
Я не читаю СМИ. Мне попросту неинтересно, что они пишут. К тому же, к великому сожалению, в нашей стране нет честных спортивных журналистов, которые выкладывают выдающиеся статьи, а не пачками раздают очередную сплетню в мире спорта.
– Ты десять раз читал статью про меня? – выгибаю бровь, наконец поворачиваясь к другу.
– Не смотри на меня так, – тушуется он. – Ты мой брат, Коул. Конечно же, мне интересно читать новости, связанные с тобой. И моя братская душа радуется, когда в этих новостях тобой восхищаются.
Себастьян начинает издавать улюлюканье, а я вновь поджимаю губы, сдерживая глупую улыбку.
– Спасибо, – все же отвечаю. – Ты же в курсе, что ты тоже мой брат?
– Конечно. Кто бы еще стал общаться с таким занудным парнем, кроме меня?
– Пошел ты.
Джонатан Харрис – открытый парень. Он не стесняется говорить о своих чувствах, за что я его уважаю и иногда завидую ему. И он прав: мне повезло, что в моей жизни есть Джо.
Если бы семь лет назад на одной из нью-йоркских улиц он не подошел бы ко мне и не предложил помочь, неизвестно, где я был бы сейчас. Хотя с уверенностью могу сказать одно: планов на НХЛ у меня точно не было бы.
– И как там Кэнди-трахни-меня-Митчелл? – Харрис понижает голос, слегка наклоняясь ко мне.
– Какого хрена между именем и фамилией ты вставил «трахни меня»?
– Ей так больше идет, – пожимает плечами. – Ну, и как она?
– Откуда мне знать? – снова стараюсь придать голосу оттенок абсолютной незаинтересованности. – Мы не общаемся.
– Хм… Дай подумать… А, точно! Может, потому что вчера ночью ты пытался пробраться в мою комнату, незаметно взять телефон и сфоткать ее номер?
Я жмурю глаза от воспоминаний.
Мое поведение было безрассудным. Почему-то ночью показалось, что это отличная идея. А когда Джо проснулся и спросил, что происходит, я впервые за много лет почувствовал себя котенком, которого ткнули в собственное дерьмо.
– Я… Не хотел тебя будить.
– Ну да, ну да, – закатывает глаза Джо. – Знаешь, в процентном соотношении практически все дружеские отношения рушатся из-за вранья. Неужели ты так жаждешь расстаться со мной, ублюдок?
– Это была статья про супружеские пары.
– Разве есть разница?
– Да, мы не чертова пара!
– А в статье говорится, что между нами химия, – хмыкает Джо. – И не пытайся увиливать. Я знаю тебя достаточно, чтобы понять, когда ты пытаешься сменить тему.
– Джо, прекрати. Нам через двадцать минут выходить на раскатку. Сейчас не лучшее время обсуждать девушек.
На самом деле прямо сейчас из-за Джо мой мозг снова захватили мысли о Кэнди. Я чувствую себя глупо. Два отправленных ей сообщения так и висят непрочитанными: одно – со ссылкой на трансляцию матча, другое – с датой и временем. Никакого ответа.
А что она должна была ответить, Найт?
Я сам не знаю, чего ожидаю. У меня давно нет таких ситуаций, где мне приходится первым писать девушке, скидывать ей расписание игры и ссылку на нее. У меня вообще нет воспоминаний, где общение с девушкой вызвано первоначально моей инициативой. Я на секунду хмурюсь, но старательно пытаюсь отложить мысли на потом. Именно поэтому правило «Жизни вне хоккея не должно существовать» выглядит самым адекватным из всех принятых мною решений. Все, что касается внешнего мира и личной жизни, портит мысли.
– Не знаю, я постоянно думаю о Джослин, – честно признается Джо. – И это не мешает мне на льду, а, наоборот, придает уверенности, ведь однажды она будет сидеть на передних рядах и держать плакат с моей фамилией.
По двум коротким встречам Джослин Росс создает впечатление человека, который скорее воткнет себе нож в сердце, чем нарисует плакат. К тому же, по рассказам Джо, она довольно воинственно настроена против него.
– …если только на плакате будет написано что-то вроде: «Надеюсь, сегодня конек заедет тебе прямо в горло и ты умрешь до приезда скорой».
– Она замечательная, не правда ли? – голос Джо становится еще более влюбленным, как будто я только что не сказал ему, что она мечтает о его скорой смерти.
– Побереги член.
– Уже берегу. Для нее.
Я отмахиваюсь от его реплики, зная, что семейные гены Россов скорее разобьют сердце Джонатану, чем вселят в него еще больше любви. Но с Джо говорить об этом невозможно – он не верит. А может, не понимает.
Через десять минут в раздевалку заходит тренер и недовольно оглядывает всех вокруг. На нем черный костюм-двойка, который он надевает перед каждой игрой. Хлоя нередко говорила, что Флорес похож на накаченного Киллиана Мерфи, и подчеркнула, что многие девочки в университете мечтают забраться не к нам в трусы, а к нему. Хладнокровный взгляд, острые черты лица и спортивное телосложение вкупе с его сорокалетием прибавляют ему привлекательности перед прекрасным полом.
– Все готовы?
Команда одновременно выкрикивает «да».
– Тогда подойдите ко мне, – он достает доску с нарисованной хоккейной ареной. – Сегодня первый и очень важный матч, ведь в последний раз Гарвард обыграл нас и утащил победу. Надеюсь, никому не стоит говорить, как важно начать сезон с победы?
– Нет, тренер, – отвечаю за всех.
– Отлично. Гарвард – агрессивная команда, любящая провоцировать, поэтому Джонатан, Тобиас и Коул, не реагируйте. Никому из вас нельзя удаляться. Финал прошлогоднего кубка должен был научить вас этому.
– Значит, если нас начнут бить, нам молча лежать и терпеть? – с недопонимаем уточняет Джо.
Тобиас – единственный в университетской лиге, кто в прошлом сезоне ответил на провокацию, повалил форварда соперников на лед и стал наносить ему удары.
– Нет, если вас начнут бить, я хочу, чтобы вы ответили и показали, чего стоите. Но первыми не начинайте.
За прошлую игру с Гарвардом мы подрались пять раз, и это показатель того, насколько накал страстей будет высок сегодня.
– Особое внимание – средней зоне: Гарвард всегда пытается в первую очередь отнять ее, сформировать атаку и разрушить защиту соперника. Начинайте активно, – указывает Флорес, оглядывая каждого. – В атаке будьте агрессивными, используйте каждый миг для создания опасных моментов перед воротами. Готовьтесь к быстрым контратакам. И последнее: помните, что любое нарушение может привести к удалениям. Гарвард наравне с нами по реализации большинства, поэтому не давайте им таких подарков. Отправьте их уже наконец домой и покажите, что «Брукфилд Флеймз» – это не балерины на льду!
Вся команда громко начинает кричать и хлопать.
– Тренер, и это все? – как ребенок проговаривает Джо, надувая губки.
– Что еще, Харрис? – хмурит брови Флорес.
– А как же пожелать удачи? – поддерживает Себастьян и повторяет мимику Джо.
Флорес сжимает челюсти, но уголки его губ все же тянутся вверх. Это редкое зрелище – когда тренер улыбается, – и каждый игрок еще яростнее хлопает и радостно кричит.
– Удачи, – Флорес улыбается еще пару секунд, а после серьезно кивает мне. – Найт, тебе слово.
– Да, парни, сегодняшняя игра обещает быть тяжелой. Не допускаем ошибок, работаем на команду. И давайте уже покажем Гарварду, что такое настоящий хоккей!
Мы еще пару секунд хлопаем, а после отходим, забираем клюшки и выходим на раскатку.
Я не осознавал, как скучал по матчам, пока не коснулся льда. Господи, это настоящий экстаз для хоккеистов. Арена заполнена сотнями зрителей, которые поочередно выкрикивают наши имена. Университетский хоккей с каждым годом становится все более престижной лигой. Болельщики приходят на матчи в перерыве между играми НХЛ и выражают свою поддержку и надежду на хороший сезон.
Уверены, что секс ощущается лучше? Если в хоккее есть что-то более приятное, чем игра на домашней арене с болельщиками, пусть кто-нибудь покажет мне это.
Как только стартовые пятерки команд оказываются на льду, мы чувствуем запах войны. Гарвард, не стесняясь, всем видом показывает, что не отдаст лидерство. Мы же одним лишь взглядом уверяем их в том, что в гробу видали их мечты.
– Давайте, парни, – оглядываюсь на Себастьяна, Дейва, Джо и Энтони, когда арбитр подъезжает для вбрасывания шайбы.
Первый период начинается с нашего выигранного вбрасывания и с высокого темпа игры от обеих команд. Мы с Джо на первых секундах создаем опасный момент у ворот Гарварда: отъезжая к воротам, друг через спину отдает пас мне – и я бью в цель, но шайба все же оказывается в ловушке вратаря соперников.
– Наша химия, – Джо подъезжает ко мне и смеется.
– Наша химия, – подтверждаю его слова, отъезжая на скамейку.
Как и говорил Флорес, соперники провоцируют с первых секунд, выкрикивая оскорбления, на которые мы стараемся не обращать внимания. Гарвард не просто любит играть грязно – он специалист в области провокаций.
– Увеличиваем темп, не даем им возможности приблизиться к воротам! – выкрикивает тренер, стоя сзади скамейки.
Не знаю, какого черта творит Дейв Флетчер. Через десять минут «сухой» для обеих команд игры у тренера (впрочем, как и у всех нас) искажается лицо. Дейв не слышит нас на льду, не отдает пас, из-за чего мы медленно теряем контроль над шайбой. Гарвард, чуя разлад, атакует Тобиаса, который, к счастью, отбивает каждый удар.
– Ты что творишь, Флетчер? – я сажусь рядом с ним на скамью, когда на лед выходит второе звено. – Ты не слышишь нас или просто прикалываешься?
– Отвали, Найт, – зло обрывает Дейв и отворачивается назад, доставая бутылку с водой. – У меня должно было сработать.
– Ради кого ты стараешься? Журналистов сегодня нет. Слушай, что тебе говорит твоя команда, а не смотри на трибуны.
Я злюсь. Меня выводит стремление Флетчера сделать из себя «золотого мальчика хоккея», потому что на тренировках он ведет себя по-другому. И не создает огромного труда понять, в какой момент игрок хочет выпендриться перед очередной девушкой или прессой.
– Смена, – сзади кричит Флорес, указывая первому звену снова выходить на лед, когда третье, не удерживая темп, чуть не пропускает шайбу.
Сегодня стартовая пятерка играет на износ. Это не лучший исход событий из всех предлагавшихся нам. «Брукфилд Флеймз» славится тем, что все звенья команды сильны и каждый игрок опасен. А сегодня все не складывается.
– Я выигрываю вбрасывание, передаю Дейву пас. Ты, Джо, в это время пересекаешь среднюю зону и ловишь шайбу от Дейва, а дальше передаешь ее мне, – быстро проговариваю им перед очередным вбрасыванием.
– Будет сделано, – кивает Джо и отходит на свое место.
Мы начинаем, как и проговаривали, но Дейв-мать-его-ублюдок-Флетчер снова не переводит шайбу на Джо: вместо этого он отбрасывает ее назад Энтони, защитнику, который, проезжая через наши ворота, отдает пас обратно ему.
– Брось гребаную шайбу, Дейв! – кричу ему, когда около меня нет никого из команды Гарварда.
Я, черт возьми, открыт для передач. Однако он решает включить индивидуализм и пройти защиту противников самостоятельно, игнорируя всех. В результате через несколько секунд Дейв теряет контроль над шайбой, что является совершенно, мать его, неудивительным.
Себастьян, слегка растерявшись от такого исхода дел, замедляет темп у гарвардских ворот. В этот момент форвард соперников на огромной скорости мощно толкает его на лед, и Себ отлетает к ближайшему бортику.
Твою мать… Себастьян скрючивается на льду, и арбитры останавливают игру.
– Сможешь встать? – спрашиваю, наклоняясь к нему.
– Нет, – практически мычит он, держась за колено.
Как только врач подбегает к Себастьяну, я еду к Дейву, который не обращает внимания на происходящее.
– Что ты творишь, хм? – практически вцепляюсь в его форму на глазах у всех.
Не отвечая, Флетчер толкает меня в грудь и отъезжает к скамейке. Я убью его. Только Господь спасет Дейва от моего гнева после игры.
Спустя пять минут возни на льду Себастьяна поднимают, и он, держась на одной ноге, направляется к скамье. И нам хватает двух секунд, чтобы осознать: игра продолжится без Себастьяна Кофилда, одного из главных форвардов нашей команды.
– Прекрасное начало, – хмурится Тобиас, подъезжая к нам, пока арбитры просматривают фрагмент с падением Себастьяна на наличие нарушений со стороны Гарварда.
– Не обращай внимания, – коротко проговариваю, хотя сам не следую своему совету.
Мне помогает представление, как после игры я купаю Флетчера в луже его же крови. Мне нравится мечтать, что прямо сейчас ему на голову свалится тяжелый предмет – и он не сможет продолжить игру.
Первый период оказался безрезультатным для обеих команд – только соперники теперь знают о несыгранности первого звена, когда Себастьяна заменяют Джастином Томпсоном из второго. Статистика первого периода выходит не в нашу пользу.
– Не расслабляемся, парни. Впереди еще два периода. Отдыхаем, а после выходим с новыми силами. И нужно больше нападений на ворота; не застреваем в своей зоне, – скандирую я, когда мы заходим в раздевалку для отдыха.
– Да, – подтверждает тренер Флорес, идя прямо за мной. – Никто не говорил, что игра будет легкой, но сейчас все стало сложнее. Себастьян не появится больше сегодня на льду, и соперники это знают.
– Может, вы расскажете Флетчеру, что такое хоккей? А то создается впечатление, что он впервые об этом слышит! – бросает разозленный Ксавьер.
Все в раздевалке злятся на одного человека, который не выглядит виноватым. Дейв закатывает глаза и показывает средний палец Ксавьеру.
– Все обсуждения – после игры, – рявкает тренер. – И да, Флетчер, если еще хоть раз твой взгляд поднимется на трибуны в поисках журналистов и девочек, я отправлю тебя в четвертое звено на всю твою последующую жизнь.
Я сам не замечаю, как руки тянутся к телефону в кармане сумки. Ни одного уведомления от Кэнди Митчелл. Сообщение все еще не просмотрено.
– Добро пожаловать в клуб, – хмыкает Джо, замечая экран сотового. – Хэштег #разбитоесердцехоккеиста.
***
– Да, парни, громче! – орет Ксавьер, влезая на сцену во дворе собственного дома, заполненном студентами Брукфилда. – Мне кажется или вы не совсем понимаете значение слова «радоваться»?
Мы с Джо переглядываемся и одновременно цокаем, отсчитывая секунды, когда тело нашего сокомандника рухнет от переизбытка алкоголя в организме.
Гарвард отправился домой вытирать слезы, когда мы забили решающий и единственный гол за семь секунд до окончания основного времени. Их тренер снял вратаря и добавил шестого игрока на поле за минуту до конца. Мы чуть было не проиграли матч, но Джо, перехватив инициативу, отправил шайбу в пустые ворота. На самом же деле радоваться нечему: все три периода игра шла отвратительно, многие моменты остались нереализованными. И все же мы обыграли Гарвард. Ксавьер как главный тусовщик университета созвал всех, чтобы отметить отличное начало сезона.
– Себастьян, поднимись на сцену! – проговаривает он в микрофон и поднимает обе руки вверх, как бы показывая ему встать.
– Ты что, мать твою, издеваешься? – выкрикивает Себ, сидя в беседке рядом со своей девушкой, прижавшейся к его боку, и указывает на свою забинтованную ногу.
По словам врача, через две недели он сможет вернуться на лед, полностью реабилитировавшись после сильного ушиба.
– Мой любимый цирк! Как же давно я в нем не участвовал! – протягивает Джо, с искренним удовольствием наблюдая за происходящим.
– Ты не участвуешь в нем, а руководишь им, – поправляю его.
– Раз Себастьян не хочет подниматься, тогда продолжаем пить! – Ксавьер практически сваливается со сцены, но его вовремя успевают подхватить и унести вниз.
Вечерники в его доме – самые масштабные среди всех учащихся Брукфилда. Отец Ксавьера, переехав в другую страну, оставил ему огромный особняк, которым он распоряжается сам. Именно поэтому все обращаются к нему, когда хотят хорошенько напиться и забыть, как зовут маму.
– Снимайте футболки! – смеется Себ, когда мы заходим в открытую беседку.
– Не начинай, пожалуйста. Забери свои слова назад, – выставляю палец на него, но он лишь усмехается, как ангел, и переводит взгляд на Джо.
Черт возьми! Я весь вечер пытаюсь отвлечь внимание друга, но благодаря Себу он все-таки вспоминает.
– Точно, Коул! Снимай футболку, ты обещал мне, – Джо практически сразу снимает одежду.
На его спине крупными буквами написано «Гарвард».
– Я не обещал.
– Ты обещал, Коул. Так и сказал: «Ладно, мой лучший друг, для тебя я сделаю все, что угодно», – практически мурлычет он.
К нам подходит незнакомая девушка – одна из приглашенных студенток – и фоткает спину Джонатана, после чего уходит, не обращая внимания на наши изумленные взгляды. Личные границы, я так понимаю, придумали для идиотов?
– А ну быстро снимай футболку! – смущается друг и подходит ко мне, поднимая ее. – Теперь все будут думать, что я – фанат гребаного балета на льду. Прекрати позорить мою честь!
– Эй, парни! Снимите себе комнату. Давайте не при всех, – вставляет Мэдисон, когда замечает руки Джо на моем прессе, и смеется вместе с Себом.
– Ваша химия, о которой упоминал журналист, происходит не только на льду? – поддерживает ее парень, который после травмы вообще-то не должен находиться на вечеринке.
Я качаю головой, слегка улыбаясь ей, убираю пальцы друга и снимаю футболку.
Все вокруг мгновенно поворачиваются к нам после высвистываний Себастьяна и достают сотовые, фотографируя наши с Джо спины. На моей черным маркером написано: «сосет», а вместе получается: «Гарвард сосет».
Мы еще пару секунд стоим спинами к толпе, а после разворачиваемся, направляясь в дом. Первый матч – особенный, а раскрашенные спины – ритуал, появившийся пару лет назад, когда Джо решил отомстить Престону за постоянные провокации на льду.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.