§ 4
До наступления темноты мы переживем немало непонятного и ошеломительного, но сильнее всех по нам ударит то обстоятельство, которое усмотрит, конечно, мой друг-ученый. Взглянув на небосклон в той собственнической манере, что свойственна человеку, который знает академическую звездную карту от альфы до омеги, он вдруг ахнет, схватится за голову и станет громко бранить подводящее зрение. Я поинтересуюсь, что же так выбило его из колеи, и он ответит:
– И ты еще спрашиваешь!.. Где Орион?
– Да вот же… – начну было я – и осекусь, потому что Ориона не видать.
– То-то же. А Большая Медведица?
И ее я не смогу отыскать в россыпи ярких звезд на небе.
– Где она, да где же… – буду бормотать я, тщетно вглядываясь в эти сполохи небесного огня, сам не свой от осознания свершившегося чуда; мой восторг уже едва выходит утаить.
Тогда, может быть, впервые мы поймем при виде этих незнакомых небес, что перемены постигли не мир, а нас самих. Да, этонас каким-то образом забросило в самые дальние бездны неизученного космоса!