Глава 10. «Поцелуй и фото на память»
– Артем, – протестую, словесно выстраивая между нами невидимую преграду. Опираюсь спиной о перила, руками вцепившись в горизонтальные балки ограждения. Как будто смогу в случае чего оторвать их с корнем и треснуть самоуверенного красавчика по голове. Или не по голове. Смотря чем он там будет позволять себе лишнего.
– Лиль, я ничего не делаю, – спокойно отвечает.
И ведь не предъявишь. Действительно ничего не делает. Всего лишь стоит в десяти сантиметрах от меня. Не спеша петляет взглядом по моему лицу. Его губы приоткрыты, но ничего не говорят.
Я стараюсь не уступать молчаливому и созерцательному натиску. Выжидательно приподнимаю подбородок. Одновременно с глубоким выдохом расправляю плечи, наполняясь спокойствием. Разжимаю пальцы. Как назло, у меня нет карманов, спрятать руки негде, поэтому опускаю их вдоль тела.
Артем считывает мои действия как готовность идти с ним на контакт. Снова уменьшает между нами дистанцию. От моей скоростной защитной реакции его спасает лишь то, что в этот момент я отвлекаюсь на свет проблесковых маячков проезжающей за его спиной спецтехники.
Выиграв у моего замешательства пару секунд, Артем оказывается неприлично близко, но продолжает меня не касаться. Как-то необычно. Стоим друг напротив друга как солдаты, руки по швам. Смотрим глаза в глаза.
– Тебя надо сфотографировать, – неожиданно произносит, согревая теплотой дыхания.
– А? – Чувствую, как от вибрации его голоса пересыхают губы и учащается сердцебиение.
Не каждый день передо мной стоит симпатичный лопоухий парень, излучающий абсолютную уверенность.
– Если не забыла, у тебя сегодня день рождения. Ты подготовилась. Накрасилась. Вот я и говорю: «Тебя надо сфотографировать». Когда вернемся к машине, я сделаю пару портретных снимков. Если ты не против.
Заторможенно киваю, пытаясь сконцентрироваться на его словах. Сложновато, если честно. Ведь Артем стоит вплотную ко мне, и я физически ощущаю его энергетику, передаваемую через тепло тела. Чтобы окончательно не утонуть в моменте, мне на помощь приходят силы природы. Ветер подхватывает мои волосы и начинает игриво щекотать Артему лицо. Он прикрывает глаза, отворачивается чуть в сторону, мужественно «терпит» эту незапланированную пытку. При этом сдержанно улыбается, от чего на его щеках появляются милые ямочки. Невольно засматриваюсь. Как только ветер стихает, заправляю непослушные пряди себе за ухо.
Артем снова передо мной. Я обращаю внимание на его прическу. Практически не пострадала. А вот у меня, скорее всего, «взрыв на макаронной фабрике». Чтобы как-то уравновесить наши шансы на красоту, неосознанным движением касаюсь его волос, слегка взъерошивая.
– Ты нарушаешь правила.
– Какие еще правила? – отдергиваю руку, понимая, что увлеклась.
Но, надо заметить, с таким художественным беспорядком на голове ему еще лучше.
– Мы друг друга не трогаем.
– Это ты не должен распускать руки. А я ничего не обещала, – морщу нос.
– Если тебе хочется меня касаться – это хороший маркер чувств. Значит, мы с тобой на верном пути настраивания тактильного контакта. Ведь тело не обманешь.
Зависаю, переваривая информацию.
– Ты на кого учился? На психолога? Терминами какими умными оперируешь. Чувствую себя, как на сеансе. Только кушетки не хватает.
– Мы сегодня обойдемся без кушетки, – стебется, так и не ответив на мой вопрос. Зато задает мне следующий: – Сколько уже времени я в границах твоего личного пространства?
– Несколько минут. Но это до хрена че-то.
– Вот. А если бы я был тебе противен, вряд ли ты подпустила бы меня так близко, верно? – Артем гипнотизирует интонациями. Добивает тем, что кончиком носа касается моего. Случайно. Это подтверждает его быстро произнесенное «Извини».
«Попить бы чего-нибудь. Сушнячок какой-то в горле резко появился», – стараюсь выдержать этот эмоциональный и зрительный спарринг.
Пальцы Артема на секунду касаются моих. У меня от концентрации мурашек в ладони в одно мгновение немеет полруки.
И как это понимать?
– Хочу предложить тебе кое-что.
– Что-нибудь опасное, товарищ психолог? Например, взявшись за ручки, спрыгнуть с моста? Как доказательство того, что мы доверяем друг другу? – иронизирую.
– Нет, не опасное. С моста никто из нас прыгать не будет. Мы продолжим на нем стоять и займемся кое-чем приятным и интересным.
– Чем же?
– Предлагаю ловить неподдельные эмоции и разбираться с тем самым доверием с помощью тантрического поцелуя.
– Какого поцелуя?
Это что за абракадабру он сейчас произнес?
– Тантрического, – повторяет по буквам.
– Артемка, – начинаю искренне улыбаться, – ты вообще традиционным способом целоваться умеешь?
– Умею, – зеркалит мою улыбку, и чистота его реакции подтверждается тем, что он все-таки немного смущается.
– Я что-то сомневаюсь. Или ты просто не знаешь, где у девушки рот? Но он – не та таинственная точка G, существование которой кто-то доказывает, а кто-то опровергает. Его долго искать не надо. Но так и быть, я тебе подскажу, вдруг пригодится, – подаюсь немного назад. – Рот, – очерчиваю пальцем губы, – вот здесь. И целовать девушку нужно вот сюда, – повторяю движение. – Не благодари.
– Гордеева, может, я тебе открою тайну вселенского масштаба, но это, – делает многозначительную паузу, наклоняясь к уху, – не единственные губы, в которые можно целовать девушку, – шепчет, задевая по касательной мою щеку.
В ответ следует моя бравурная речь, которой я стараюсь не выдать застывшего на лице замешательства:
– Да вы, Артем Сокович, у нас гуру поцелуев, как я посмотрю. Точно окончили с красной корочкой какие-то пикаперские трехдневные курсы и, видимо, часовые курсы поцелуев на помидорах, где вам по итогу выдали распечатанный на принтере диплом. Вот только я не ваш подопытный кролик. На мне экспериментировать и оттачивать мастерство не надо.
– Я никаких курсов не проходил. Что-то – личный опыт, другими словами, практика; а что-то – теория, прочитанная в книгах или интернете.
– У тебя после таких прочтений порнушка в браузере контекстной рекламой не всплывала?
– Всплывала. Ткнул как-то на одну ради интереса, словил вирус в виде баннера на весь рабочий стол. Реклама какого-то «Викинга» из магазина товаров для взрослых.
– И как, приобрел «Викинга», раз так настойчиво предлагали?
– Мне-то он зачем? Я сам буду покруче любой игрушки. Моя функциональность зашкаливает. И все натуральное. Никакого дешевого силикона. Никто еще не жаловался.
– Кстати, насчет «не жаловался». Про мой статус отношений ты в курсе. А как у тебя на личном фронте? Может, пока ты тут со мной на мосту считаешь звезды, тебе вторая половинка написывает в мессенджере? Ждет на праздничный ужин со свечами, шампанским, клубникой и сливками. А ты, такой плохой, ее игноришь.
– О, спасибо, что напомнила, – проверяет телефон.
Что, реально кто-то его ждет? Вот же…
– Через пять минут я появлюсь на свет, а от родителей до сих пор нет сообщения, – констатирует с плохо скрываемым разочарованием.
– Может, позже поздравят. Время еще есть, – дальше ехидничать мне как-то резко расхотелось.
– Нет. Стопудово. Они забыли. Да и похер, – убирает телефон обратно в карман. Понимаю, что весь игривый настрой Артема вмиг улетучивается, хотя он и старается не подавать вида.
Я с ним в этом вопросе эмоционально солидарна. Если моя мама оставила записку и подарок, прежде чем уйти на работу, то отец меня так и не поздравил. Еще с утра видела его в «праздничном» настроении и состоянии, но, видимо, повод у отца был какой-то свой. Чаще он в таком виде и вовсе без повода. Нерабочий день и деньги в свободном доступе – все, что нужно человеку для счастья.
– Насчет моего личного фронта, – Артем возобновляет диалог, – здесь нужно говорить как про покойника: либо хорошо, либо ничего.
– В твоем случае…
– В моем случае – ничего. Нет у меня девушки.
– Нет постоянно-официальной?
– Да.
– А непостоянные присутствуют?
– Проскальзывают, – равнодушно жмет плечами.
– Конечно, ты же мальчик.
– При чем здесь это?
– Есть же девушки, которым не надо читать лекции про тантру, ощущения и прочее. Они более сговорчивые.
– Сговорчивые на что?
– На секс.
– Реально считаешь, что я двадцать четыре на семь хочу секса и думаю только членом? Ты ошибаешься. У меня еще и чувства есть. Вот сейчас я общаюсь с тобой, любуюсь закатом и рекой. При этом у меня и в мыслях не было затащить тебя в постель.
– Как приятно слышать… – не успеваю договорить.
Телефон Артема издает сигнал оповещения. Он с нескрываемой надеждой на лице открывает сообщение:
– А, нет. Сотовый оператор приветствует меня в соседней области: «Приятного путешествия по России». Да че-то мало приятного… – эмоционально закрывается.
Ах да, мост же находится на стыке двух областей.
Чтобы снова вывести Артема на прежний уровень общения и увидеть при этом на его щеках ямочки, решаю поменять план действий:
– Погнали твой тантрический поцелуй.
– Так ты согласна? – подействовало. Он улыбается.
– Еще секунда, и я передумаю.
– Предупреждаю, мы исполним лайтовую версию. По упрощенке. Чтоб тебя не пугать.
– Будем болтать или целоваться?
Эффект неожиданности срабатывает как надо. В первую же секунду Артем мне дарит медлительные, дразнящие прикосновения губ. Вскользь, без всех этих известных манипуляций. Затем по щеке и до мочки уха. В ребрах тут же что-то сжимается, перехватывая дыхание.
– Дыши со мной синхронно, – мягко подсказывает.
Подчиняюсь. Улавливаю с ним неспешный ритм. Настраиваемся друг на друга. Общий выдох. Общий вдох. И так по кругу. Чувствую, как тепло предательски разливается не только снаружи, но и внутри. Прикрываю глаза, когда Артем щекой касается моей, щекоча кожу длинными ресницами.
– Посмотри на меня, – приятный, располагающий к себе голос заставляет вынырнуть из новых ощущений.
Чуть отстранившись, обмениваемся с Артемом взглядами.
Какие же красивые у него глаза…
– У тебя в глазах отражаются огни моста, – а это уже мысли вслух, произнесенные мне.
Прислушиваюсь к ритмичному постукиванию сердца. Пытаюсь разобраться в ощущениях. Что я испытываю? Выражусь так: смесь приятности и удивления. Удивления от того, что могу так реагировать. Что мое тело может так отзываться.
Лицо Артема снова медленно наклоняется ко мне, а кончики его пальцев проходятся по тыльной стороне моей ладони. Касания настолько незначительные, но от этого их магнетизм просто зашкаливает. И ведь он чувствует, что я расслаблена, что меня уже можно брать тепленькую. Но ничего компрометирующего не предпринимает.
Внутри меня зарождается «раздвоение». Хочется ощутить более тесный тактильный контакт. Самое предсказуемое, что можно сделать, это взять Артема за руку или поцеловать по-настоящему. Пойти на поводу сигналов и импульсов, которые посылает мое офигевающее от таких ощущений тело.
Но это испортит волшебство и зыбкость момента. Ведь сейчас, находясь на грани контроля чувств и эмоций, взаимодействуя только через слова, взгляд, ощущения и запахи, мы нехило будоражим воображение.
Видимо, не только я еле себя сдерживаю. Рука Артема чуть сжимает мою. Его губы, остановившись напротив моих, приоткрываются. Я начинаю чувствовать что-то неизвестное, что жаром растекается по губам, спрыгивает на плечи и устремляется куда-то вниз, сковывая движения рук и ног, а также путая мысли. И вот когда моя голова отключается от предвкушения чего-то яркого, Артем так и не начинает традиционный поцелуй, не позволив тем самым нам зайти слишком далеко. Он останавливается, но не отходит, отрезвляя меня словами:
– Наш час истек. Пора возвращать тебя маме-Дине лично в руки, – все еще чувствую его дыхание на губах.
– Вот теперь точно: «С днем рождения», – напоследок вдыхаю его запах.
– Таким поцелуем меня еще никто не поздравлял. Было здорово.
– Да, ты был неплох.
– Ты тоже.
Проезжающая в обратном направлении спецтехника оранжевыми огнями заставляет нас отстраниться друг от друга, под конец слегка освежив долетающими брызгами воды.
Когда возвращаемся к машине, поддаюсь уговорам Артема меня сфотографировать. Я же действительно готовилась к сегодняшнему вечеру. Дина рисовала мне стрелки. А это, между прочим, целое искусство.
Из-за плохого освещения и перспективы получить на выходе черный квадрат, а не мое лицо на снимках, Артем использует фонарик телефона в качестве дополнительного источника света.
Облокачиваюсь на капот, принимаю позу, подходящую для портрета, как подсказывает мне мой бесплатный фотограф. Раз – щелчок кнопки. Два – щелчок кнопки. И меня больше не мучают.
Пока Артем возится со снимками, созваниваюсь с Диной, чтобы определить место их дислокации. С речки, как я и предполагала, они уже уехали. Сейчас зависают на квартире у Кости. Сушат вещи и налегают на алкоголь как на лекарство от возможной простуды. Пока на заднем плане отдаленно слышится продолжение банкета, подруга шепотом засыпает меня вопросами и комментариями: «Колись, давай, было че?», «А почему нет?», «Кто из вас тупень, ты или он?», «Я ей такого красавчика подогнала, а она…», «Я ему такую красотку подогнала, а он…»
Понимая, что Дине бесполезно что-то доказывать, тем более по телефону, сворачиваю с ней разговор, когда усаживаюсь к Артему в машину. Стараясь сильно не хлопать, закрываю со своей стороны дверь, оставляя снаружи сверкающий разноцветными огнями мост, звездное ночное небо и легкий золотистый туман, начинающий стелиться по земле. Умиротворение природы без прикрас.
А вот внутри меня не так все ровно и спокойно. Меня переполняют эмоции. Пока Артем везет меня по указанному адресу, я пытаюсь их переосмыслить.
Тормозим у нужного дома.
– Ты сегодня и жнец, и на дуде игрец. То есть и фотограф, и таксист, – отстегиваю ремень безопасности, разворачиваясь к Артему.
– Меня иногда полезно эксплуатировать.
– Да? Я запомню, – выползаю из салона, чуть не ударившись головой. – Все, Добби свободен. В твоих услугах я больше не нуждаюсь, – непроизвольно улыбаюсь.
– Держи, – Артем передает мне в руки снимок, улыбаясь в ответ.
Через несколько секунд его тачка теряется в темноте дворовой территории. Проводив ее взглядом, обращаю внимание на свет в окне нужной мне квартиры.
У кого-то вечер продолжится, а у кого-то закончится. Кто-то встретит компанию друзей, а кто-то встретит пустоту комнат.
Снова смотрю в ту сторону, куда умчалась машина Артема. Доказательством того, что все, что между нами сегодня произошло, – реальность, служит фото в моей руке. А ниче так получилось. Ракурс удачный. Цвета такие нежненькие. И подпись аккуратным мужским почерком снизу на белом поле: «С днем рождения!» Ой, как трогательно, Артем Сокович.
Подождите, он же делал два кадра?! Тогда где второй?
