Тени Китеж-града

Пролог

1237 год. Малый Китеж

Яркое огненное зарево кровавого заката охватило округу, постепенно погружая ее во мрак. Уже перестали петь птицы, замерев в немом ужасе от увиденных сегодня страшных событий. Холодный безжалостный ветер трепетал порванные и потрепанные флаги на стягах.

Сильный порыв, и гордое знамя с изображением растерзанного льва, опирающегося на крест – герб Владимиро-Суздальского княжества, сорвалось с петель и улетело в неизвестном направлении, рухнув где-то за крепостными стенами в черную жидкую грязь.

Когда-то гордо вздымавшиеся к небу башенки сейчас лишь торчали надломленными изуродованными руинами. Сквозь разрушенные крепостные стены из стороны в сторону катало пустые бочки. За ними, испуская в небеса черный едкий дым, пылали ярким алым пламенем пожарища подожженных монголами теремов, нещадно скворчащих и ломающихся с треском вовнутрь, словно скрипящие дрова в печке.

С другой же стороны на длинном бескрайнем поле расположились сотни разного размера шатров, между которыми довольные войны жгли свои костры, чтобы немного согреться в холодной ночи. Именно оттуда за горящим городом наблюдал из тени, немного посвистывая, один военачальник.

Все это, вне всяких сомнений, стало своеобразным символом эпохи. Монгольское нашествие пришло на русскую землю в самый неподходящий для этого момент, в период братских распрей и кровавых междоусобиц, когда каждый князь готов был постоять только за свое владение, а разбить их по очереди по одиночке не представляло никакого труда.

Внезапно сбоку послышались громкие шаги и даже топот, и, обернувшись, военачальник понял, что прямо к нему в кандалах по земле волокут изнеможенного и избитого русского война. Руки его все были в крови, а лицо опухло от множества ударов. Босые посиневшие от холода ноги тащились по земле. Как только пленника подвели поближе, они остановились, ожидая указаний.

– Кто это? – спросил на своем языке темник.

– Русский воин из города. Не хочет говорить, – ответил ему один из монголо-татар, еще раз хорошенько пнув ногой в живот пленника, заставив его искривиться от боли.

– Ладно, хватит, ведите его к хану, – одернул их военачальник, не желая видеть такой картины.

Развернувшись, он тут же направился в противоположную сторону. Мимо проходили другие захватчики, конюхи проводили измотанных лошадей, покачивающих своими шикарными черными гривами, стараясь отбиться от насекомых. По сторонам слышался довольный гам и гогот. Собеседники явно обсуждали сегодняшнюю удачную осаду.

Темник, посмотрев на скрывшееся за горизонтом солнце, сменившееся крохотной, бледной луной, и немного ускорил шаг. Он направлялся к самому огромному, шикарному шатру в их стоянке, который вздымался намного выше остальных. Издалека было понятно, что хозяин этого сооружения здесь был самым важным человеком и имел особое положение. Конечно же, это был никто иной, как Батый.

Добравшись до входа, военачальник встретил там двоих из охраны хана, после чего, молча кивнув, заставил их опустить оружие и расступиться по сторонам. Темник явно пользовался в этом походе большим уважением, которое раскрывало практически любые двери.

Отогнув край ткани, закрывающей вход, тот аккуратно заглянул внутрь. Все помещение было шикарным: на полу разложены дорогие плетеные персидские ковры, шкуры убитых животных, меха. По краям расположились дубовые запертые на замки сундуки, предназначенные для хранения каких-то ценностей. Посередине стоял большой стол, заваленный свитками и картами, чтобы хан мог спланировать свой дальнейших поход.

– Великий Бату-хан, можно? – спросил темник, стыдливо стоя у входа.

Секунда, и из дальнего угла появился невысокого роста человек в полном обмундировании, которое сверху прикрывала теплая меховая накидка. Его властный и целеустремленный взгляд отражал полную уверенность в себе и непоколебимости собственных решений.

– Чего тебе? – недовольно спросил он, остановившись посередине шатра.

– Захватили русского пленного, возможно он знает, где Большой Китеж, – ответил ему темник, склонившись в знак уважения перед господином.

Поразмыслив пару секунд, хан тяжело вздохнул, после чего развернулся и уселся на свой трон прямо напротив, после чего махнул рукой, жестом предлагая продолжать.

– Заводите его, я сам допрошу, – заявил Батый, недовольно глядя на собеседника, жалея, что теряет столь драгоценное время.

Недолго думая, военачальник кивнул, после чего крикнул товарищам, прося привести пленника. Они тут же под руки завели русского внутрь, с размаху кинув его на колени прямо перед возвышающийся над ним троном. Невольно чувствовался страх и благоговение перед судьбой.

– Где второй Китеж? – в приказном тоне спросил Батый на монгольском, после чего пленный услышал корявую знакомую речь в переводе.

– Господь убѣрѣжѣтъ аго, – ответил ему горожанин, всем видом изображая свою гордость и непоколебимость.

Однако хан оказался далеко не из робкого десятка. Стоило лишь ему слегка кивнуть, как монголо-татар нанес еще один удар в лицо пленнику, заставив его начать кашлять кровью из-за разбитой губы.

– Где Китеж? – повторил вопрос Батый, чеканя каждое слово.

Вариантов не говорить ничего не представилось. Играть в молчанку тоже.

– Вамъ нiкогда аго не найти, – отверг их предложение русский, плюнув на сапог Батыю.

Тот, будучи гордым человеком, не мог оставить это без внимания, поэтому вновь кивнул головой, заставив помощника тут же нанести еще удар под дых. Теперь уже пленник не был таким веселым и задорным, больше наигранно не улыбаясь. Один из стражников тут же вонзил ему кинжал в ногу, заставив заорать от боли.

Неожиданно в шатер вбежал еще один военачальник, радостно улыбаясь. Его довольное выражение лица прямо отражало определенный успех.

– Великий хан, – заявил тот, – мы поймали русского, который знает, где город. Он покажет.

– Очень хорошо, – самодовольно заявил Батый, после чего повернулся вновь к поенному. – А ты говорил, не найдем.

После этого бедного пленника тут же подняли под руки и поволокли в сторону выхода, где его уже определенно точно ждала верная и мучительная смерть за нанесенное хану оскорбление.

Глава 1

Наши дни. Москва. Усадьба Чернышёва

Яркий свет софитов бил прямо в лицо, заставляя слегка жмуриться и интуитивно отводить взгляд. Вокруг стоял невозможный гам, словно люди сто лет не разговаривали друг с другом. Банкетный зал наполнился до отказа. Сегодня впервые за долгое время там должен был состояться благотворительный аукцион, на котором за право мифического и номинального обладания предметами старины гости готовы были отдать миллионы. Здесь собрались люди самых разных статусов и профессий, совершенно отличающихся по уровню благосостояния и богатства, но все с одной единственной целью – потратить свои деньги на хорошее дело.

Через всю эту толпу, едва разбирая дорогу, пробирался Валерий Виноградов. Сегодня он был одет в идеально выглаженный черный смокинг с бабочкой. Его волосы костюмеры неприятно уложили лаком назад, ведь ему предстояло вести это мероприятие. Казалось бы, почему он? Но ответ на этот вопрос оказался довольно-таки простым: еще со времён обретения Либереи молодой человек стал самым известным охотником за сокровищами в стране. Конечно, мало кто верил, что ему удалось еще и отыскать давно пропавшую Янтарную комнату, следы которой чудесным образом были им уничтожены, но сданный в музей кусочек панно говорил сам за себя. Все эксперты сошлись во мнении, что эта реликвия является подлинной.

Сегодня в качестве лотов должны были быть выставлены предметы далекого прошлого, так что кому, как не ему рассказывать гостям об их историческом значении. Все это неимоверно сочеталось с окружением, ведь аукцион проходил в здании мэрии, впитавшей в себя все самые яркие черты классической архитектуры XVIII века: парадная лестница, узорчатые паркеты, камины, элементы декора, лепнина, высокие потолки с росписями в стиле гризайль в залах и исторические деревянные перекрытия – все со времён знаменитого архитектора Матвея Федоровича Казакова.

Взяв с подноса проходившего мимо него официанта бокал с шампанским и сделав глоток, Виноградов продолжил двигаться дальше в сторону сцены, параллельно здороваясь со всеми вокруг. Кто-то был ему знаком после сотен лекций и семинаров, которые приходилось проводить, как звезде в историческом сообществе, другие были для него неизвестны, но общаться с ними приходилось в рамках приличия, чего ему особенно никогда не нравилось.

– Добрый вечер, прекрасно выглядите! – ответил он на приветствие даме в шикарном черном бальном платье с огромными жемчужными бусами на шее.

– Валерий! Какая встреча! – окликнул его мужчина из дальнего конца зала.

– Да! Здравствуйте! – сквозь зубы недовольно ответил ему искатель сокровищ.

Отовсюду продолжали доноситься крики. Где-то над головой в колонках громко играла торжественная классическая музыка. От всей этой какофонии начинала болеть голова. Свет софитов в гигантском торжественном советском зале продолжал блестеть, слепя глаза, отражаясь от огромных шикарных хрустальных люстр на потолке. Смокинг неимоверно сковывал движения, заставляя перемещаться по залу, как робот.

Валерий молил, чтобы аукцион и банкет начались как можно раньше. От всей этой атмосферы хотелось убежать подальше. Но сейчас ему очень нужны были деньги, так что приходилось браться в том числе и за такую работу.

– Валера! Давно не виделись! Как жена? – неожиданно остановил его появившийся из ниоткуда лысый мужчина в сером клетчатом пиджаке.

– Все хорошо, спасибо! – отмахнулся от него Виноградов, поспешив дальше в сторону сцены.

Однако его собеседник, который был знакомым Светланы, явно не хотел отпускать его слишком далеко, тут же резко схватив за плечо, удержав на месте.

– Я кстати давно с ней не общался. Устроилась куда-то после службы охраны? – продолжал тот задавать ему вопросы.

– Да. Преподает в юридическом ВУЗе. Теперь никаких ночных смен и командировок. Простая размеренная жизнь, – ответил ему Валерий, стараясь вырваться, но его случайный спутник вцепился в плечо стальной хваткой.

– Это прекрасно. Я давно говорил ей бросить эту работу и найти хорошего мужа. Поздравляю! – заявил мужчина, наконец, отпустив молодого человека.

– Спасибо! – процедил сквозь зубы Валерий, после чего быстро устремился прочь, пока собеседник не вспомнил еще о чем-то.

– Вы не помните случаем Петра Севастьянова, – неожиданно окликнул тот его вслед. – Кажется в новостях писали, что он вместе с Вами является открывателем Либереи.

Услышав об этом, искатель древностей резко остановился и повернул к нему голову. Он уже больше двух лет ничего не слышал о старом товарище и судьбе его семьи после трагичной гибели первого.

– Наслышан, – заинтригованно ответил молодой человек, слегка повернув голову.

– Его жена и дочка живут в одном подъезде со мной. Давненько их не видел. Кто-то говорит, что они так и не смогли погасить долги своего драгоценного и сбежали от коллекторов куда-то в область. Печальная судьба!

– Согласен, извините, мне нужно идти, – ответил ему Валерий, еще больше став дрожать от испытываемого стресса.

Виноградов пошел дальше, пытаясь размять саднящую от боли руку. Он сделал еще глоток шампанского, чтобы немного унять это чувство и успокоить начавшие шалить перед выступлением нервы. Валерий совершенно не мог понять, что с ним происходит, но сердце почему-то усиленно колотилось, а мысли убегали вперед, думая о чем-то своем. Словно на интуитивном уровне что-то подсказывало ему об опасности, но он совершенно не мог понять, откуда ждать удара.

Собравшись с силами, Виноградов слегка стукнул по столешнице кулаками, дабы перенаправить все свои эмоции в этот удар, после чего резко развернулся, столкнувшись с проходившим мимо официантом, который тут же уронил свой поднос, разбив о мраморную плитку все бокалы. Осколки сразу разлетелись во все стороны, а пол окатило душем из шампанского.

– Простите пожалуйста! Я не хотел! – извинился молодой человек, наклонившись к седой голове мужчины, положив ему руку на плечо.

Однако, каково же было его удивление, когда тот резко повернулся, явив на свет свое чудовищно знакомое лицо. Охотник за древностями тут же замер на месте, не в силах проронить и слова.

– Здравствуй, Валера, – шёпотом скованно заявил официант, полностью развернувшись.

Это был никто иной, как его отец, которого он уже не видел много лет.