Глава 8. Серебряная ложка
Огромный фолиант приземлился на столешницу с таким грохотом, что Весперис вздрогнул, а мадам Розье зашипела на всю библиотеку.
– Извините… – прошептала Мара, заливаясь краской. Она села рядом, пытаясь спрятать лицо за волосами.
Весперис поднял бровь и склонился над книгой:
– Что это?
– Это, – торжественно произнесла Мара, – генеалогическое древо Айров. Тут все – портреты и имена, начиная от Дилана и его братьев и сестёр, и уходит… – она похлопала по тяжёлому переплёту, – на шестьсот лет назад.
Весперис изучил изящную обложку с укреплёнными серебром краями, а затем осторожно, с превеликим уважением, открыл первую страницу.
– Старинная работа, – пробормотал он, перелистывая пожелтевшие страницы. – Потрясающая каллиграфия. Смотри, даже чернила разные – в зависимости от века…
Они добрались до последней заполненной страницы. На ней – родители Дилана. Первое поколение, у которого вместо портретов фотографии. Ниже – имена детей. Фотографий пока не было: по всей видимости, они появлялись только после официального совершеннолетия.
– Отлично, – сказал Весперис. Его пальцы скользнули по последней строчке. – Попробуем найти твою заклинательницу.
Мара оглянулась.
– А где Дамиан? – спросила она, вертя головой.
Весперис пожал плечами.
– Не появлялся.
– Отыщу его, – бросила Мара, уже вскакивая. – Он должен это увидеть.
Мор только неопределённо махнул рукой, уже полностью погрузившись в изучение.
***
В комнате самоподготовки его не было. На тренировочных площадках – тоже. Не нашёлся он и в общей комнате. Мара даже порядком устала, оббегав всю академию, но оставалось только одно место, где он мог прятаться ото всех.
Дверь в забытый класс магии крови со скрипом распахнулась, впуская тусклый свет из коридора в полутёмное помещение. И тут же раздался шум – что-то упало.
– Дьявол, нельзя так врываться!
Дамиан стоял, явно только что вскочив с дивана, напряжённый, как подстреленный зверь. Одна его рука опущена вдоль тела, но слишком неестественно, слишком старательно. Он выглядел так, будто его застали за чем-то непозволительным. Виноватый. Опасный.
– Дамиан… – начала Мара, стараясь дышать ровно. – Я искала тебя, я… – она запнулась.
Её глаз зацепился за алую струйку, стекающую из-под наскоро натянутого рукава.
– У тебя кровь! – воскликнула она и потянулась, но он отдёрнул руку.
– Порезался, – буркнул он, отводя взгляд. – Всё в порядке.
– Порезался? Покажи. – Она уже делала шаг вперёд, тянулась к его руке.
Он отпрянул, не грубо, но быстро.
– Да перестань, – устало сказал он. – Я просто хотел попробовать новый приём с исцелением.
Мара нахмурилась. В классе было пусто. Ни кружек, ни сосудов, ни бутылок
– Здесь нет воды, Дамиан – тихо сказала она.
Он открыл было рот, но не нашёл, что ответить. Только отступил ещё на полшага, глядя куда-то в пол.
Сердце Мары ухнуло куда-то вниз. Неужели он…
– Ты не можешь этого делать, – сказала она севшим голосом. – Ты поклялся, Дамиан. Ты поклялся, что не вернёшься к магии крови. Ты умрёшь, если нарушишь клятву.
– Я знаю, – перебил он торопливо. – Я не… Это не магия крови. Я просто… забыл взять воду для исцеления. Понял это, когда уже… начал.
– Дай мне руку, – попросила она, и в её голосе не было приказа – только тревога.
Он поколебался, потом тяжело вздохнул и протянул руку.
Мара взяла его запястье и аккуратно подвернула рукав. На тыльной стороне предплечья – три тонкие, ровные царапины. Чёткие, не глубокие. Без суеты. Без колебаний.
Дамиан когда-то говорил об этом, с усмешкой, как всегда. Рассказывал, как упражнялся в исцелении – сначала причинял себе вред, а потом лечил. И только сейчас, глядя на свежую кровь, на ровные линии, она осознала, насколько это всё по-настоящему… жутко.
Он ведь сказал, что тренировался. Просто забыл воду.
Да. Наверное, так и есть. Наверное, иначе быть и не может.
Мара постаралась не думать, почему от этого объяснения всё равно стало холодно внутри.
– У меня есть вода, – сказала она. – Научи меня.
Он удивлённо посмотрел на неё.
– Позволь мне исцелить тебя, – повторила она, мягко. – Пожалуйста.
Дамиан выдохнул. На его лице мелькнуло что-то, похожее на облегчение.
Мара всё ещё держала его запястье, когда он слегка дёрнул её за руку и мягко потянул к дивану.
– Сядь, – тихо сказал он, и в его голосе не было ни капли раздражения.
Она села рядом, сняла сумку и достала бутылочку с питьевой водой.
– Что мне делать? – спросила она.
Дамиан помедлил, потом поднял правую ладонь и показал несложную формулу.
– Сосредоточься на хорошем, – сказал он. – Вода очень… чувствительная. Она впитывает настроение, как губка. Если ты в ярости или тебе страшно – у тебя ничего не получится. Надо… хотеть исцелить. Надо действовать через…
Он поперхнулся, отвёл глаза и добавил чуть тише:
– Через… любовь.
Мара удивлённо моргнула.
Дамиан чуть покраснел, но не стал отшучиваться. Он продолжал, уже спокойнее:
– Не ту, которую поют в балладах. Не романтику. Человеческую. Не каждый маг может исцелять. Потому что не каждый умеет… любить.
Мара смотрела на него внимательно, ожидая продолжения.
– А чтобы стать настоящим целителем, – добавил он, – нужно уметь любить всех своих пациентов. Искренне. Чисто. Даже если это кто-то противный, колючий… как я.
Он усмехнулся, но Мара не ответила ни улыбкой, ни словом. Только посмотрела на его руку, потом на воду в бутылочке. Она повторила жест, жидкость послушно выпорхнула из горлышка и обернулась вокруг её руки. Вода была прохладной, от прикосновения к коже у неё побежали мурашки.
Мара несколько раз глубоко вздохнула и постаралась отогнать все нехорошие мысли, связанные с Дамианом, которые преследовали её в последнее время. Она вернулась в ту ночь в ванной, когда он исцелял её рану. Когда он сказал, что ему не всё равно. Когда она поцеловала его в щёку.
Словно отзываясь на её мысли, вода в её руке потеплела и засияла золотистым светом.
Дамиан улыбнулся, по-настоящему, мягко, как раньше.
– Я знал, что у тебя получится, – сказал он.
Мара не ответила. Она лишь осторожно положила руку с водной перчаткой ему на предплечье, туда, где были ровные свежие порезы.
– Я видела, как ты пытался исцелить Ноксиана, – прошептала она.
Он напрягся.
– Ты… любил его?
Она подняла на него глаза и увидела, как сжались его челюсти. Как заиграла жилка на виске.
– Весперис любил Ноксиана, – сказал он резко, сухо. – А я люблю Веспериса. Такой несложной цепочки достаточно для удачного исцеления. Если пациент, конечно, не мёртв.
В его голосе проскользнуло раздражение.
– Дамиан… – начала она.
– Пожалуйста, – перебил он. – Давай… давай никогда больше не говорить о том, что случилось в том гроте. Никогда.
Мара опустила глаза.
– Хорошо. Прости.
Повисла тишина. Напряжённая, как натянутая струна. Мара чувствовала, как внутри нарастает глухая, щемящая вина за то, что затронула рану, которая ещё кровоточила.
– Зачем ты меня искала? – спросил наконец Дамиан, стараясь, чтобы голос звучал мягко.
Мара на миг растерялась. Она уже успела забыть, зачем пришла.
– Дилан принёс мне генеалогическое древо Айров, – ответила она. – Мы сможем отыскать эфирную заклинательницу.
Его глаза вспыхнули, хотя это был только призрак огня, который горел там прежде.
Мара отняла руку – медленно, не спеша, опасалась нарушить хрупкую магию, только что сотворённую. Вода всё ещё мягко обвивала её пальцы, но под её ладонью не осталось и следа от порезов. Ни ран, ни покраснений, ни шрамов – только ровная, чистая кожа.
Она уставилась на свою руку, растерянно, с лёгким изумлением. Не зная, что теперь делать с водой, покрутила запястье.
– Её всё ещё можно… пить? – неуверенно спросила она.
Дамиан усмехнулся.
– Если не брезгуешь тем, что она касалась моей руки, – сказал он, – то можно. Структурно она не изменилась. Всё ещё обычная вода.
Задумавшись всего на мгновение, она позволила воде стечь обратно в бутылочку. Закрутив крышку, она подняла взгляд.
– Я не брезгую тобой, Дамиан, – произнесла она серьёзно.
Он замер. Моргнул. А потом отвёл глаза.
– Зря, – пробормотал он, стараясь, чтобы это прозвучало шутливо, но голос подвёл. – Я ведь… не самое лучшее, к чему можно прикасаться.
***
– Тебя только за смертью посылать, – проворчал Весперис, даже не поднимая головы, когда Мара вместе с Дамианом вернулась в библиотеку. Он уже успел обложиться со всех сторон старыми архивными альбомами, пыльными томами и коробками с газетами.
Мара опустилась на стул рядом и с тревогой оглядела всё это великолепие.
– Какой у нас план?
– Сначала сузим круг, – отозвался Весперис. – Аэллард умер около ста лет назад. И он – единственный эфирный заклинатель, о котором сохранилась хоть какая-то информация. Значит, он был последним. После него никого не было.
– До Мары, – вставил Дамиан, усаживаясь с другой стороны и подтягивая к себе одну из коробок.
Мара кивнула, нахмурившись.
– Аэллард писал, что сам уничтожил всё, связанное с эфиром. Значит, и информацию о предыдущих заклинателях тоже. Весперис прав. Та, кого мы ищем, была до него.
– Они даже могли быть знакомы, – сказал Дамиан. – А значит, мы берём информацию примерно столетней давности… и копаем назад.
– Хорошо, но… – Мара прикусила губу. – Разве мы сможем хоть что-то найти, если Аэллард действительно всё уничтожил.
Весперис наконец оторвался от своей книги.
– Мы будем искать отсутствие, – многозначительно сказал он, складывая пальцы домиком. – Айры – древняя и влиятельная семья. Невозможно, чтобы о каком-то из её членов нигде не упоминали. Если она не вышла замуж, об этом обязательно писали. Если вышла – тем более. Если заболела, умерла, родила, сбежала, исчезла – в любом случае, об этом знали. Всё печаталось в "Серебряной ложке".
– Где? – переспросила Мара.
– Газета, – пояснил Весперис. – Светские новости. Сплетни, помолвки, рождения, смерти. Моя мама её обожает. Если какое-то имя не всплывёт нигде – ни в газетах, ни в альбомах, ни в светских обзорах – тогда это и будет наш ключ.
Мара снова посмотрела на гору коробок.
– Думаешь, Аэллард мог пробраться прямо сюда, в Эльфеннау? В архив?
– А почему нет? – пожал плечами Дамиан. – Он же был известным магом. Почтенным, если верить всему, что мы о нём читали. Захотел бы – получил бы доступ. В конце концов, у него могли быть связи.
– Или покровители, – мрачно добавил Весперис.
Мара тяжело вздохнула.
– Ладно. Значит, ищем… отсутствие, – подытожила она, пододвигая к себе одну из коробок.
