Глава 3. Странный сон
– Не слишком ли он с ней жестоко? – услышала я сквозь остатки сна детский голосок.
– Он так исполняет ее желание. Должна быть благодарной, – ответил еще один детский голосок, но чуть погрубее первого.
Похоже, говорили мальчик и девочка.
– Да, но не так же…
– Значит, иначе было нельзя. Ты же знаешь, что он не вредит тем, кто ему помогает.
Болела голова и было очень холодно. Открывать глаза совсем не хотелось. Хотелось свернуться калачиком и снова уснуть, но мешали холод и любопытство.
Приоткрыв правый глаз, я заметила пред собой маленькую ножку в черной лакированной туфле и белом носке. Что за родители позволили ребенку ходить зимой в туфлях и носках?
– Ой, смотри! – испуганно воскликнула обладательница черных туфелек.
– Бежим, а то она нас увидит! – крикнул второй.
Ножка в черной туфельке пропала из поля моего зрения. Я закрыла глаз и вяло задумалась о том, почему я лежу на полу. Наверное, вчера сильно перебрала с Чанми…
В голове сразу появились яркие воспоминания: вот мы с подругой едим торт, запивая его соджу с пивом, вот подруга уснула на полу, а я решила сходить еще за выпивкой в круглосуточный, оделась, обулась, вышла из дома и… все. Дальше черный провал. Видимо, вырубилась на улице, и меня приняли за бродяжку. Ох, только бы найти силы встать и добраться до дома.
Стараясь не обращать внимание на головную боль, я медленно открыла оба глаза и взвизгнула – кстати, как-то странно взвизгнула, не похоже на мой обычный визг.
Передо мной головой вниз висела страшная женщина. Ее длинные черные волосы касались земли, а жуткие белесые глаза, вокруг которых синели огромные круги, не моргая смотрели на меня.
– Что за чертовщина?! – воскликнула я, но вместо своего голоса услышала жалостливое тявканье.
Синие губы жуткой женщины изогнулось в ухмылке. Мне вдруг стало так страшно, что захотелось зарыться в какую-нибудь норку и просидеть там целый день.
– Эй, ты что тут делаешь? – услышала я сверху голос, который могла узнать из тысячи. Голос, который полюбила с той минуты, как только его услышала. Голос, принадлежащий Дарену Киму.
Страшная женщина вмиг исчезла, будто бы ее прогнал заветный голос, и передо мной появилось лицо Дарена Кима. Все мое существо потянулось к нему, будто бы он был той самой норкой, в которой мне так хотелось спрятаться от холода и ужасной женщины.
– Кто тебя тут оставил? – Дарен протянул ко мне большую, очень большую ладонь, и осторожно погладил по голове.
Он всегда был таким большим? Почему мне кажется, что я размером с его ступню?
– Бедный песик…
– Песик? – возмутилась я, но снова из моего рта вырвались не слова, а тявканье.
– Тебя бросили, да?
– Да не бросили меня, я сама тут оказалась…
– Ну-ну, не волнуйся, – засюсюкал Дарен.
Его руки обхватили мое тело, и мужчина с легкостью поднял меня. На миг стало еще холоднее, но потом Дарен каким-то образом сунул меня за пазуху, и меня обдало волной тепла, исходящего от его тела.
Совершенно не понимая, что происходит, я повернула голову и посмотрела туда, где была несколько секунд назад.
На тротуаре одиноко лежала мятая и грязная картонная коробка. Я что, лежала на ней? Или…
Взгляд упал ниже, и я увидела коричневую шерсть и торчащую из-под куртки Дарена собачью лапку. Нервно сглотнув, я сделала усилие, чтобы пошевелить правой рукой. Собачья лапка дернулась.
Нет, не может быть…
Я перевела взгляд на Дарена и спросила:
– Что происходит?
Разумеется, никаких слов я не произнесла. Лишь короткий и тихий «тяф».
– Не волнуйся, я тебя не обижу, – ласково сказал Дарен, глядя на меня с умилением.
Он аккуратно убрал мою лапку – именно мою, потому что я отчетливо ощутила его прикосновение к ней, – и побольше застегнул куртку.
– Отнесу тебя к ветеринару на осмотр, – пояснил Дарен на ходу. – Неизвестно, сколько ты пролежал на холоде.
Ну, ясно. Я вырубилась после попойки, и теперь мне снится сон, в котором я стала собакой, и меня подобрал Дарен Ким. Неплохо, конечно, но неужели мозг не мог оставить меня в этом сне человеком?
В тепле и под звучание голоса Дарена меня быстро накрыл сон, и я провалилась в забытье, так и не успев толком рассмотреть лицо любимого мужчины.
Второе мое пробуждение разительно отличалось от первого. Холода уже не было, голова не болела, и я лежала на чем-то мягком и приятно пахнущем. Кажется, так же пахло от Дарена, когда он нес меня под курткой.
Разлепив веки, я увидела большую и светлую комнату с диваном, креслами и огромным телевизором. Опустив взгляд, я уставилась на две мохнатые лапки, шевельнула ими и вздохнула.
Сон продолжился.
Внимательно изучив окружение, я поняла, что лежу в кресле на сложенной пополам толстовке и, судя по запаху, она принадлежит Дарену.
Поднявшись на дрожащие короткие лапки, я примерилась и осторожно спрыгнула на мягкий ворсистый ковер. Осмотрелась и подумала, что маленьким собачкам живется непросто – все такое гигантское и недосягаемое.
Из приоткрытой двери тянулся приятный запах еды. Принюхиваясь, я засеменила на запах и оказалась в просторной кухне в черно-белых тонах. Из колонки на барной стойке тихо играла ненавязчивая музыка. У электрической плиты стоял Дарен и мурлыкал себе под нос незатейливую мелодию.
Я села на паркет и, склонив голову, принялась наблюдать за этой прекрасной картиной. Готовящий мужчина – это прекрасно, а если это еще и любимый мужчина, то вдвойне прекрасно!
Наверное, таким образом, во сне, исполнилось загаданное мной в день рождения желание – стать ближе к Дарену. Что ж, пусть так. Даже в собачьем тельце я смогу насладиться временем, проведенным с любимым мужчиной.
Словно почувствовав, что за ним наблюдают, Дарен повернулся ко мне и лучезарно улыбнулся.
– Проснулась?
Я радостно тявкнула.
– Ветеринар сказал, что с тобой все хорошо. Просто в твоем организме было много токсинов. – Дарен нахмурился, вероятно недоумевая, откуда у маленькой декоративной собачки могут быть токсины в организме. – Но тебе поставили капельницу, и теперь все будет хорошо.
Ну и славно, хоть от алкоголя в крови меня почистили. Пусть и во сне.
Отставив сковороду в сторону, Дарен опустился на корточки и поманил меня к себе. Мое тело само по себе подскочило и, активно размахивая хвостом, понеслось к мужчине. Голова ткнулась в его ладонь, и я, во все глаза глядя на Дарена, высунула язык и шумно задышала.
Вот черт, я с ума схожу от его близости!
Дарен погладил меня по голове и заметил с ухмылкой:
– У тебя шерстка на голове так смешно топорщится. – Мужчина прищурился и склонил голову на бок, будто что-то припоминая. – Ты похожа на мою подругу детства, когда она была совсем крохой.
Что еще за подруга детства у него там такая? Наверное, какая-то чуднушка, раз похожа на йоркширского терьера.
– Коко! – вдруг выдал Дарен. – Как тебе такое имя? По-моему, подходит девочке. Ведь ты же, оказывается, девочка.
Коко? Как бабуля в мультфильме «Тайна Коко? Или как Коко Шанель?
Так, стоп! Он что, думал, будто я – мальчик?!
– Да, Коко тебе подходит, – уверенно кивнул Дарен.
Ага, каким боком? Но ладно, Коко, так Коко. Ему все можно. Особенно, если он будет при этом смотреть на меня с таким умилением. Интересно, если бы я предстала перед ним человеком, он бы смотрел на меня так же?
– Ну что, есть будем?
О, да! Есть я хочу! Очень хочу. В маленьком желудочке уже подсасывало и казалось, что я могу съесть целую курицу. Кстати, что там у него на сковородке? Случайно не куриное филе?
Дарен поднялся и вернулся к плите. Переложил из сковороды в тарелку куриное филе – о да, я правильно поняла, что это оно самое, – и добавил еще немного овощей. У меня потекли слюнки, и я, не в силах больше терпеть, принялась крутиться возле него, виляя хвостиком.
– Сейчас, сейчас, – певуче растягивая гласные, произнес Дарен.
Открыв нижнюю дверцу столешницы, он достал оттуда консервную банку. Нет-нет, я хочу куриное филе! Не надо мне собачьих консервов!
– Купил, пока ты лежала под капельницей. Тальги любила такие. – Дарен погрустнел.
Мое маленькое сердечко упало. И вовсе не из-за собачьей еды, которую мне предстояло съесть. Мне стало грустно, потому что Дарен вспомнил про свою умершую собачку, и его улыбка погасла.
Однако, миску едой, он снова улыбнулся мне, выбросил пустую жестяную банку и сел за стол так, чтобы мы видели друг друга во время еды.
Собачьи консервы пахли… как собачьи консервы и аппетита не вызывали, но Дарен так смотрел на меня, что я решила взять в рот хоть кусочек, иначе он будет переживать, что я не ем.
Хм, а не так уж и плохо. Не куриное филе, конечно, но, в общем-то, сойдет.
Улыбка на лице Дарена стала шире, и я набрала в рот побольше еды и принялась радостно жевать. Да я даже башмак с аппетитом сгрызу, лишь бы он не грустил! Тем более, это всего лишь сон, пусть и чертовски реалистичный.