Оковы льда

Глава 2

С бешено колотящимся сердцем я следовала за мужчиной, который являлся братом чудовища из моих кошмаров. Шесть лет ненависти и гнева к Гарету, заставили меня страстно возжелать причинить боль всем, кто мог быть ему дорог. Но я сразу одернула себя. Нет. Виноват только он. Человек, который покусился на подростка. Запер его в четырех стенах, взял силой то, что ему не принадлежало, причинил массу боли и породил отвращения к самой себе.

Пусть кошмары и исчезли, но память была жива. Следуя за своим конвоиром, сама того не желая, окунулась в воспоминания. Голос Гарета зазвучал в голове так отчетливо, что казалось он здесь. Рядом. Я слышала все. Каждую его фразу, обращенную ко мне. Каждый шепот и стон. Ощущение его мертвой хватки на моих запястьях и теле. Укус, который я смогла перекрыть татуировкой, но лишь для посторонних глаз. Мои, слишком отчетливо помнят его окровавленную ухмылку, после адской боли от прокушенной плоти на плече. Было невыносимо больно. Потерев плечо, так как место укуса сразу заныло, прикрыла глаза и резко распахнула. Глаза. Его серые глаза, которые с наслаждением блуждали по моему телу и заплаканному лицу. Его улыбка, которая растягивалась еще шире от каждого моего крика боли и мольбы остановиться. Все разы, каждый его приход, удар и смех ожили и начали затягивать меня в прошлое. В дни, когда я была ребенком. Слабым и бессильным перед взрослым охотником, который получил что хотел. Но это в прошлом.

Я уже не та маленькая девочка и смогу убить его голыми руками. Хватит и обычного гнева, который шел со мной рядом. Маленькая копия моего врожденного, бушующего пламени. Тогда в лесу, в ночь, когда погиб Брэд, я сплоховала. Предала свою цель, к которой стремилась все три года, сидя под землей. Предала себя, ради кучки людей, которых считала друзьями. Предала свою клятву.

Сейчас, если Дюрэй собирается сделать мне сюрприз и дать возможность встретиться с Гаретом, я убью его в ту же секунду. Не думая и не гадая. Сразу. Как и планировала, до тех пор, пока не явился Дориан и не влез ко мне в голову.

За три месяца у меня было полно времени на подумать. Мне удалось сопоставить факты своего идиотизма. Находясь рядом с Дором, я думала о чем угодно, кроме того, о чем следовало бы. Ни разу не спросила о мире. О том, что происходит за стенами Саламана. Откуда так часто привозили раненых, которых я видела сама и слышала рассказы от Джейн. Так и не узнала, что за черная дрянь спасла жизнь мне и Фаеру. Почему у девушки с виселицы была черная кровь. Ничего. Я была слишком поглощена свободой, новыми ощущениями и чувствами. Он умело играл моими мыслями, направляя меня в нужную ему сторону, за что ответит. Да, я хочу убить его. Только сначала узнаю всю правду. А затем, его синие глаза, которые казались мне оплотом доверия, поддержки и любви, потухнут навсегда.

Дверь издала противный писк, но я была ему рада. Отодвинув в сторону все лишние на данный момент мысли, приготовилась увидеть дневной свет и небо. Бородач придержал для меня дверь, отчего я хмыкнула и прошла в сверкающий чистотой коридор, по которому меня тащили в подземелье три месяца назад. Тут ничего не изменилось и мне было плевать на окружающее пространство, поэтому я устремилась вперед к открытой двери, где виднелся силуэт Дюрэя. Свобода.

Увидев кусочек неба, прибавила скорости. Мои ослабшие ноги, которые почти забыли о том, что такое физическая нагрузка, быстро возвращались в строй. Да, нахождение под замком не пошло мне на пользу. Скорее всего, я даже не смогла бы сбежать отсюда. Рухнула бы где-нибудь по пути и опозорилась.

– Готова прогуляться? – поинтересовался Дюрэй, но я почти пропустила его слова мимо ушей.

Вывалившись на улицу из распахнутых дверей, закрыла глаза и жадно поглощала свежий воздух. Как хорошо…Легкий ветерок так приятно ласкал кожу. Сердце было готово вырваться из груди, которая ходила ходуном от нахлынувших эмоции. Свобода…Я подыграю Дюрэю. Кратковременный позор, показательное выступление и я буду свободна. Узнаю всю правду и явлюсь за жизнью Дориана. А пока…

– Гарет здесь? – распахнув глаза, осмотрелась.

– Да. Я отведу тебя к нему. Это поможет тебе поверить в то, что я собираюсь отпустить тебя. Небольшой бонус, за хорошую игру на публику, – усмехнувшись, Дюрэй принял у бородатого пистолет и засунул за спину. – Готова? – встретившись со мной взглядом, вопросительно приподнял бровь.

– Как никогда, – отозвалась и последовала в указанную королём сторону. Где я вообще? – Думала, мы в большом городе, населенном такими же уродами как и ты, – поделилась мыслями, немного шокировано, разглядывая какое-то поселение. Небо как будто было ближе или это с непривычки.

– Главный город закрыт для душевников. Это всего лишь одна из баз охотников, где живут их семьи, родные и близкие. Хорошо охраняется и обзор прекрасен.

Я повертела головой, пытаясь понять, о чем он. Мне были видны только небольшие домики, дороги и мелькающие тени людей. Может, на границе вид более открытый?

Мы двигались в сторону одноэтажного белого домика, и я обернулась назад, желая увидеть здание, в котором проторчала три месяца и нахмурилась. Что за…

Я увидела лишь одноэтажное прямоугольное здание, покрытое бежевой краской. Никакого длинного тоннеля, по которому меня вели к камеру. Ничего. Поворачивая голову обратно, заметила в просвете меж домов небо и остановилась. Что за…

– Мы на крыше какого-то здания? – непонимающе спросила.

– Можно и так сказать. Поселение находится на трехуровневой крыше. Основанием служит высоченная башня, в которой кипит жизнь, поэтому не советую бежать. Внизу тебя схватят, даже глазом не успеешь моргнуть, а полёт с крыши не рекомендую. Триста метров слишком высоко, даже для такого везунчика, как ты, – улыбнувшись, Дюрэй подтолкнул меня в спину.

– Это я то везучая? – не поверила своим ушам.

– Конечно. Столько дерьма пережила и все еще не сломана. Даже боюсь представить, если честно, что может стать последней каплей, до того как ты взорвешься и пошлешь всех и этот мир к чертям собачьим.

Я прожигала Дюрэя взглядом, попутно переставляя ноги, и не могла понять, он шутит или вправду считает, что везение знает о моем существовании.

– Не смотри так, – заметив мой взгляд, покосился на меня. – Заверяю, ты чертовски везучая и сильная, – он произнес это так легко и, кажется, искренне.

– Странные слова для насильника, – заметила, отвернувшись от него.

– Странное поведение для жертвы насилия, – заметив вопрос, отразившийся на моем лице, пояснил. – Ты спокойно идешь и разговариваешь со мной, после всего, что было за эти месяцы. Ни разу не плакала и не просила остановиться. Но при всем этом, я уверен, что ты не смирилась и ждешь удобного момента, чтобы сбежать.

Я ревела и молила его остановиться, просто он не видел. Только тьма и плод моего воображения, Самуэль. Можно сказать, никто.

– Просто выработала иммунитет к боли. Но не думай, что я прощу или забуду все, что было. Не мне тебя убивать, но я дождусь этого момента и встречу его с улыбкой на лице, – заверила Дюрэя, встретившись с ним взглядом.

Мы еще долго бы играли в гляделки, но меня стало тошнить от вида его рожи, и мы как раз добрались до места.

– Где твой брат? – не сводя с меня глаз, спросил безмолвно следующего за нами бородатого мужика.

– Задний двор, – напряженно отозвался и потер лицо рукой, слегка помотав головой. – Если ты ошибся? – спросил Дюрэя, не скрывая страх.

– Тогда надежды в этом мире точно не останется, – вынув пистолет, протянул мне.

Я не мешкала и сразу схватилась за рукоять. Марать руки об Гарета мне не хотелось, как и тянуть время. Один взгляд, один выстрел, освобождение…

Сердце качало кровь с удвоенной силой, дыхание сбилось, и я ощутила пот, струящийся по спине. Так много боли, столько лет ожидания и момент настал. Я убью того, кто держал меня взаперти с десяти лет, того, кто причинил слишком много боли и стал моим кошмаром.

Забив на напряженный взгляд мужика с бородой, развернулась и направилась к дому. Обычный, кирпичный и выкрашенный в белый цвет. Один этаж, невысокий забор, ограждающий ближайшую территорию, усеянную цветами, и тропинка ведущая на задний двор.

Стерев пот, скопившийся над верхней губой, размяла плечи и шею, так как ощущала себя деревянной. Мышцы напряглись так, что было больно, а столь частое дыхание от волнения и желания отомстить, довело до легкого головокружения. Во рту было сухо, а в голове почти пусто. Меня вела жажда мести и желание очистить этого мира от дерьма вроде Гарета. Красной пелены перед глазами не было, и я четко видела путь, по которому шла.

Отворив калитку, направилась по тропинке, ведущей за дом. Убедившись в том, что пистолет заряжен, сняла с предохранителя и крепче обхватила рукоять пистолета. Сейчас. Я так долго этого ждала. Выпущенная в сердце Гарета пуля, будет моим продолжением. Хладнокровная, разящая прямо в цель месть.

Послышались голоса, но я не сбавила шаг. Даже если меня пристрелят его дружки, я успею захватить с собой попутчика в ад. Добравшись до угла дома, успела заметить небольшой зеленый двор, пестрящий изобилием цветов. Сейчас.

Одновременно с тем, как я вышла из-за угла дома и сразу найдя цель, навела пистолет, замерла. Сердце громыхнуло так оглушительно, что казалось, сейчас пойдет кровь из ушей. Гарет бегал вокруг белокурой женщины, пытаясь догнать маленького мальчика лет пяти. Звонкий смех ребенка и теплая улыбка женщины заставили меня пошатнуться. А искренняя, светящаяся счастьем рожа Гарета, сделать шаг назад.

– Пап, я помыла посуду, – из дома выбежала девочка-подросток лет пятнадцати и я забыла как дышать.

Женщина, вокруг которой бегал мой насильник, с радостью и восторгом, заметила меня и, вскрикнув, схватила мальчика на руки, но не убежала. Она закрыла собой того, с кого я не сводила глаз.

– Ты, – мальчишка ткнул в меня пальцем и улыбнулся, не замечая наставленный в сторону его отца пистолет. – Девочка из папиных кошмаров.

Он так радостно сообщил это, что я не сразу поняла смысл сказанного. Я? Из его кошмаров? Нервный смешок вырвался из меня с дикой болью в груди. Затем еще и еще. Я начала истерически хохотать, задрав голову к небу, которое казалось ближе, чем когда-либо. Это какой-то пиздец. Меня трясло, и глаза стали влажными от слез, которые побежали без моего на то желания.

– Я столько лет страдала, видя тебя в своих кошмарах, а до этого и наяву, – выровняв дыхание, снова устремила взгляд на Гарета. Он медленно отходил от своей жены, полагаю, в попытке спасти её от пули. Как мило. – Каждый день боролась с пожирающей душу болью и воспоминаниями, которые ты, – ткнула в его сторону пистолетом. – Подарил мне, перед тем как сдать Пэкам. А сам? – кивнула в сторону присутствующих. – Оказывается, имел подобие семьи, маленькую дочь, – я оторвала взгляд от Гарета и осмотрела девочку. Никаких видимых синяков, шрамов и отсутствие боли в глазах. Только страх. – Её ты не тронул, да? Свою кровь и плоть? – резко вернув взгляд на Гарета, нахмурилась.

Мужчина, который стал моим кошмаром, стоял на коленях, а по его щеке бежала слеза.

– Ты правда думаешь, что, испачкав колени, сможешь загладить вину? Вызвать жалость? – поинтересовалась. – Этого чертовски мало. Но не уверена, что существует хоть что-то, что сможет спасти тебя, – покачала головой, ощутив, как собственные слезы побежали быстрее.

Меня рвало на части. Дышать было больно до одури, а видеть его тем более. Но разум не полностью покинул меня. Вид напуганной троицы, стоявшей неподалеку, заставил вытянутую руку дрогнуть. Двое детей с видимыми внешними сходствами с отцом, не давали мне спустить курок прямо сейчас. Почему меня волнует это? Они?

Гарет молча смотрел на меня и ждал. Это сбивало с толку. Где его усмешка? Речи о том, как он наслаждался моими слезами и криками? Где тот ублюдок, монстр из кошмар, преследовавший меня столько лет?

Во мне вспыхнул гнев, и я ощутила укол на запястье. Но было плевать. Один выстрел. Одна пуля. И я исполню клятву. Избавлюсь от одного из тех, кто причинил мне боль. Всего один…

– Адена, пожалуйста, – дрожащий юный голос привлек мое внимание.

Я покосилась на девочку. Она почти в том же возрасте, в котором была я, когда её ублюдок отец пришел и разрушил меня. Она не знает, о чем просит. Понятия не имеет. Я сдавила рукоять пистолета так, что казалось, она не выдержит и треснет.

– Ты понятия не имеешь, через что я прошла! – сорвалась на крик. – К тебе по ночам приходил любящий папочка и читал сказки на ночь, а ко мне чудовище! Шесть лет я ждала момента, когда смогу уничтожить его и он настал, – резко стерев слезы с щеки, кивнула на дом. – Бери брата и уходите.

– Я знаю, – заверила, глядя на меня слезящимися серыми глазами отца. – Не все, но в общих чертах. Это был не он. Пожалуйста, Адена. Выслушай, – взмолилась.

В мыслях промелькнуло непонимание. Откуда они знают мое имя и что значит не он? Гарет же не мог прийти домой и поделиться с детьми тем, что делал со мной? Так ведь?

– Ты хочешь сказать, что у него есть брат близнец, да? Не твой отец истязал меня?! Плохая попытка, – мотнула головой и бегло глянула на Гарета.

Он так и стоял на коленях, готовый принять смерть. Вся эта ситуация сильно выводила меня из себя. Во мне бушевал ураган эмоций, которые толкали меня на убийство, но что-то не давало мне спустить курок.

– Адена. Выслушай меня, – слово взяла мать, которая, заведя детей себе за спину, защищала их от меня. – Он готов принять смерть и верит, что виноват, но я нет! – твердо заявила, смотря мне в глаза. – Из-за тебя мой муж страдает, мучается от кошмаров и хотел лишить себя жизни несколько раз! Из-за тебя я думала, что потеряла его больше чем на шесть лет! Это все твоя вина, а не его!

Она настолько кипела ненавистью ко мне, а её слова поразили меня так, что я распахнула рот от удивления. Я виновата? Я?

– Тэя, молчи! – Гарет впервые подал голос, и я перевела дуло пистолета на его жену, а сама нашла его испуганные глаза.

– Я виновата, Гарет? – спросила так тихо, что казалось почти шепотом. – Я?! – от бешенства рявкнула так, что он дернулся.

– Нет! Один из твоих и я, – вызвал мое недоумение, которое с трудом пробились сквозь гнев и непонимание. – Я был в патруле с командой охотников. Уже близилась ночь, и я отошел подальше, чтобы отлить, но напоролся на две горящие синие точки в темноте. Мужчина начал говорить, но я не слышал, что именно, потерял связь с реальностью. Очнулся уже утром и точно знал, куда идти и что должен найти девочку с черно-красными волосами и двумя сопровождающими ее людьми. Четко помню, что считал, как будто они угроза и мне необходимо спасти ее, убив мужчину и женщину, – моя рука дрогнула. Нет… – И я нашел, – Гарет провел руками по лицу, избавляясь от слез. – Приведя малышку домой, запер в комнате и не могу понять, зачем и почему сделал это. Спустившись в гостиную, хотел набрать своих и спросить, куда доставить душевника, но прямо из ниоткуда снова появились синие глаза, правда, в паре с чёрными. Парень лет двадцати, стоял рядом, как будто вне себе, его трясло, и вокруг тела клубилась тьма. Я не успел испугаться или достать оружие, как эмпат снова заговорил со мной, но в тот раз я запомнил все, – Гарет взглянул мне за спину, но мне было плевать. Даже если там был сам дьявол. Я была слишком занята тем, что готовилась к смертельному удару по остаткам своего сердца и души. – Мужчина внушил мне много мерзости и даже расписал сколько раз и в каком возрасте девочки я должен был начать терять себя, совершая то, что он хотел. Цепи и укус, усмешки, фразы и мысль о том, что я люблю, а не насилую – его желания. А твои кошмары рук парня с чёрными глазами. Тот мужик приказал ему запомнить мой образ, чтобы терзать тебя образами из прошлого, когда ты пойдешь дальше. Парень ушёл к тебе в комнату, пока ты спала, а я подвергался внушение дальше. Поверь, я в жизни бы не совершил и даже не подумал бы о том, что делал с тобой. Но я не приходил в себя. Внушение не спадало. До тех пор, пока ты не ушла из моей жизни. Сдав тебя Пэкам, по наставлению того эмпата, я вернулся домой и не мог понять, где я и что наделал. Разум прояснялся долго. День за днем, я снова становился собой и возвращал себе контроль и понимание ситуации. Но было уже поздно. К тебе меня не пустили, да и чтобы я сказал? – Гарет невесело усмехнулся. – Прости? После всего того, что я сделал, это невозможно. Вернувшись домой, я рассказал все жене, в надежде, что она сама пристрелит меня за слабость перед эмпатом и то, что я наделал, но она не смогла. Убедила меня жить ради дочери, которую я оставил дома пятилеткой, а вернулся уже к взрослой девочке одиннадцати лет. И я старался. Каждый день, видит бог, я старался. Но каждую ночь я видела то, что я делал с тобой, слышал то, что говорил тебе, и просыпался с привкусом твоей крови во рту, – Гарет бросил попытки избавиться от слез. – Ты стала моим кошмаром, но я даже не могу представить, какие видела ты…

Я опустила пистолет и рухнула на колени. Сил больше не было. Дорожки слез на щеках уже высохли, а новые не могли пролиться. Лимит исчерпан. Сердце билось ровно, дыхание тихое, спокойное. Невозможно…

– Когда я увидел тебя в лагере, обрадовался, – продолжил. – Я знал, что ты придешь за мной. И хотел этого. Но прежде желал извиниться за свою слабость, за все то, что делало мое тело, но не душа. Она страдала, но ее силы не хватило на щит от воздействия эмпата. Хотел извиниться перед тобой и начал говорить, но затем меня снова не стало. Я оказался наблюдателем, запертым в собственном теле. Ты почти убила меня, а затем снова исчезла, – закончил рассказ. – Убьешь меня? – спустя пару минут тишины, тихо спросил, пробившись в мое подсознание, где я умирала и истекала кровью, сдирая с себя кожу ногтями и крича в агонии.

– Нет. Живи с этим, как я, – отозвалась, приняв решение. Найдя в себе силы, чтобы подняться, встретилась с заплаканными глазами женщины. – Меня научили тому, чтобы я не брала чужую вину на себя и я хорошо усвоила урок. Твоя злость на меня, ясна. Но я не виновата в том, что с нами, – я обвела рукой семью Гарета, как и его самого. – Сделали. Но могу заверить тебя, что я сделаю все, для того чтобы виновный ответил, – получив кивок женщины, обвела взглядом детей мужчины, который стал пешкой в жестокой игре. – Берегите детей и изобретите что-нибудь, чтобы защитить свой разум от эмпатов. Повернув голову в сторону Гарета, увидела себя и свои ошибки. Он тоже тащит чужие грехи за собой и скоро сломается. – Перестань винить себя и брось все силы на защиту близких тебе людей. Ты знаешь, кто виноват. И это не ты. Прощать мне тебя не за что, Гарет. Ты невиновен.

Развернувшись, направилась вон со двора, обойдя стоящих на пути мужчин.

– Верни меня в камеру, – бросила на ходу и начала считать шаги.

В памяти вспыхнула наша встреча с Гаретом в лесу. Он начал речь с извинений, от которых я опешила, но затем стал тем, кем я его и помнила. Мне и в голову не могло прийти, что Дориан стоял где-то рядом и манипулировал сознанием Гарета. Даже подумать о таком не могла.

Убийство людей, которых я считала родителями, встреча с Гаретом, шесть лет изоляции, два года насилия. Цепи, укус, ухмылки, удары и все слова… рук дело Дориана, который самолично сдал меня другому чудовищу. Обманул, втерся в доверие и предал.

Казалось бы, хуже, чем понимание того, что человек, которого ты считала другом, написал сценарий твоей жизни, состоящей из боли и страданий, быть не может, но…

Сэм. Он был рядом с Дорианом, когда тот писал сюжет, и даже сам создал мои кошмары, которые преследовали меня почти каждую ночь, на протяжении последних шести лет. Это его образы, сотканные из тьмы, я видела. Он знал. Знал, что мной играют, но ничего не сказал и не сделал. Хотя с чего бы вдруг? Он был предельно честным с самой первой встречи. Он ненавидит меня.

Самуэль знал…он все знал…

– Ты убьешь их? – поинтересовался Дюрэй, поравнявшись со мной.

– Да.

– Ты не можешь убить свою пару.

– Он мне никто.

– Ты его л…

Я резко повернулась и, схватив Дюрэя за шею, прожгла взглядом.

– Только попробуй сказать то, что хотел и я найду способ убить тебя, не потеряв Фаера, – убийственно спокойно произнесла, отчего всего на миг, но увидела в карих глазах вспышку страха.

Получив кивок, разжала руку и вошла в здание, которое служило мне тюрьмой. Но сейчас я как никогда в жизни желала оказать в ней. Он знал… Самуэль столько знал, но ничего не сказал. Он знал…