Глава 7
Глава 7
В общаге нам повезло – Олег Павлович был на месте. Я зашёл первым, а девушки остались в приёмной.
– Нашёл я анонимщиц! Стоят в приёмной, ждут, – радостно сообщаю я.
– Не может быть! Зови! И домой поеду, жена уже звонила два раза, – говорит Палыч.
– Заходим обе! Да куда вы в одежде! Раздевайтесь! – командую я.
От моей команды «раздевайтесь» Оксанка быстро скинула пальто, а Наташка вдруг покраснела! Вот это фантазия у неё. А мне ход её мыслей нравится!
Меня не звали, я и не пошёл вместе с ними. Жду. Олегу Павловичу хватило пяти минут на вставления мозгов в пустые головы, а может он торопился уезжать. Вышли обе зарёванные. Класс! Это как же надо ругать, чтобы они сразу рыдать начали? И криков слышно не было. Да и не сильно запугаешь ту же Оксанку криком. Сама орать горазда.
– Толя, я сам отвезу эту помощницу, не надо такси, – говорит мне директор, уже одетый.
– Понял, – отвечаю я.
– Через три минуты жду тебя на улице! – обращается он к сестре Оксанки.
Выходим из приёмной, Палыч закрывает её и сдаёт ключ на вахту, сам идет, очевидно, прогревать машину.
– Толя, скажи, как узнал, а? – пристаёт девица.
– А поцелуй? – лениво спрашиваю я.
– Ты что! Мы с тобой даже не знакомы! – твердо говорит девушка.
– Так как тебя, говоришь, зовут? – спрашиваю я, и видя, что она мнётся, смилостивился над жертвой, – Ты слова употребляешь специфические и в анонимке и в жизни.
– Да? Какие? – удивляется та.
– Похотливо, например! – поясняю я.
– А! Учту! – бормочет она.
– Нет, ты посмотри какая! Что ты учтёшь? Опять собралась анонимки писать, только уже умнее? – грозно спрашиваю я.
– Ой! Не так выразилась! А ты не такой тупой, как сестра говорила, – внезапно сказала она, и, поцеловав меня в щеку, убежала к машине.
Вот я и сорвал свой поцелуй!
В намеченный день сижу и жду в кафе своего нового друга. Я уже заказал на нас двоих, и две курочки ждут, остывая, своих едоков. Третью я терзаю довольно успешно. Вот ещё, буду я терпеть до тех пор, когда они придут! Я ждал своего нового приятеля с соседом, а он пришёл один. В гардеробе не раздевался, притащил вниз свой полушубок. Здороваемся за руку. Как взрослые.
– А чё так много? – удивляется он, увидев накрытый стол.
– Ожидал, что ты со своим хоккеистом придёшь, – поясняю ему.
– У него тренировка. Надо было подождать, а потом уж заказывать, – закусывает губу Сашка.
– Забей, я угощаю! Да и что мы три порции не осилим? – компанейски говорю я.
– Только с порта приехал, гоняют нас там серьёзно! – хвастается Сашка.
– Ты каждый день ездишь? – между прочим спрашиваю его.
– Да к восьми утра на полдня, туда и обратно нас на автобусе возят.
Пока обедаем, информация от Сашки льётся рекой, в основном лишняя, но я узнал, например, где находятся диспетчера рейсов.
Всё что нужно я уже выяснил, план продуман, и помогли мне в этом анонимщицы. Анонимки сейчас для меня – это способ борьбы. Да, у меня нет брата, который за меня напишет анонимку, зато есть доступ к печатной машинке. Я знаю теперь ответственных лиц и их должности, так что уже могу писать не лабуду, а вполне правдоподобную жалобу. Катаю текст в голове.
– Так вот, Елена Евгеньевна взяла и своей властью сменила экипаж! Хоть мужики и выпили немного, но она не стала их покрывать. Конечно, и правду никто не говорил, нельзя. Наказали их по-тихому, за ерунду сняли премию квартальную со всех, кроме стюардесс, – рассказывал Сашка, гордый тем, что знает много интересных историй.
– Да ну, с бухими лететь не охота, правильно, что сняли их, – поддерживаю я.
– А вот ещё случай был – взяли в салон зайца! Родственник чей-то, – начинает новый рассказ Сашок.
Таких историй я уже десяток выслушал, и пора заканчивать.
«Довожу до вашего сведения, что при проверке исправности …», – вертится в голове текст письма.
Надо заканчивать с посиделками, тем более и вечереет уже. Договорились, что я приеду после занятий в понедельник к нему в общагу, рядом есть общаги швейной фабрики, мы пойдём в гости к его знакомым там. Не то, чтобы мне как-то хотелось развлечься в этом плане, я хотел узнать результаты вброса своей анонимки.
Но человек, как говорится, предполагает, а бог располагает. Ничего у меня с письмом не вышло. По плану в воскресение утром я печатаю анонимку и еду за билетом в аэропорт Емельяново. Оказывается, в Красноярске два аэропорта, причём один находится практически в городе! Одна проблемка – в Ростов не летают самолёты из Красноярска напрямую, поэтому полечу через Москву. Шестьдесят девять рублей билет до Москвы, и тридцать два от Москвы до Ростова. Там и подкину письмо в Красноярское УГА в аэропорту.
Печатную машинку я нашёл на третьем этаже нашёй гостиницы, и была она прокатная, вроде как, которую пока не сдали. На третьем у нас был небольшой кабинет иностранного языка. Ключ я слямзил в субботу с вахты, и, открыв рано утром им кабинет, обнаружил, что машинки нет. Куда её дели – сейчас не выяснить! Катастрофа самолёта сегодня вечером, номер рейса у меня выписан. И что делать? Тут пришла в голову ещё идея – позвонить ноль два и сказать, что на рейсе 3519 – бомба. И не надо заморачиваться с анонимками. Не спеша завтракаю, и еду в город подыскивать телефонный автомат. Пока ехал, думал, как будут развиваться события. Ну получат они звонок, ну проверят – бомбы нет, и полетит самолёт в свой последний путь. Чёрт. Надо звонить перед самым вылетом, чтобы самолёт не успели проверить до начала рейса. Ехать обратно? Время раннее ещё. Ладно, раз я в городе, посижу в кафе, но сначала найти автомат надо подходящий. Видеокамер сейчас нет, зато свидетели возможны. Походив по центру, я понимаю, что найти подходящий автомат будет трудно. Кругом многолюдно, ещё и выходной же, ещё и предновогодняя пора. Еду домой в раздрае, в автобусе сел на заднее сидение и нечаянно уснул. Проснулся уже в Академгородке на конечной остановке. Тут же за магазином на остановке увидел парочку телефонов-автоматов, оба в рабочем состоянии! Академгородок – район высокой культуры! Наведаюсь сюда через часиков пять, как стемнеет. Жаль гелия сейчас не найти голос изменить. Но выбора у меня нет, да и качество телефонной связи серьёзно препятствует опознанию по голосу. Стоп. А зачем бомба? Ну, даже заменят самолёт, но потом-то его всё равно в рейс отправят. В другой. И там погибнут люди, ведь неисправность никуда не денется! Оглядываюсь, по причине злого хиуса на улице народу мало, а за одноэтажным магазином вообще закрытая зона. Решаюсь. Иду к телефонам, и, стараясь хоть немного поменять голос, быстро сообщаю:
– Алё, запишите сообщение: рейс 3519, неисправность самолёта, может быть авария.
И бросаю трубку. Некстати показалась бабуля с сумками, но на меня и не смотрит. Тяжело ей идти – но извини, я тебе сейчас не помощник, сдашь ты меня старая, хоть и не со зла. Поверят мне? Сообщат ли куда следует? Найдут неисправность? Не знаю. По приезду домой иду к Аркаше. Он, как и ожидалось, проиграл свой матч по настольному тенису, но не сильно расстроен. Сидит, тренькает на гитаре.
– Аркаша, у тебя бухло есть? – в лоб спросил я.
– Неа, ликер могу завтра привезти, – не глядя на меня, отвечает фарца.
– У меня есть, – говорит мрачный сосед Аркадия, Петр Колесников, и достаёт самогон!
– Давай ко мне, чтобы музыканту не мешать, – решаю переместить локацию пьянки я.
Дома у меня и огурцы солёные и сало, и картошку Бейбут варил днём. Бейбут, кстати, тоже был дома, но пить с нами отказался, ещё и ляпнул что-то, как бы не по-казахски.
– Ты чего сейчас сказал? – подозрительно спросил я.
– Поговорка казахская, – туманно ответил сосед.
– Ты же не знаешь казахский? – удивился я.
– Учить начал, Карлыгаш помогает, – присел к нам за стол полиглот, и начал поглощать закуску.
– Бейбут, это не еда, а закуска, – пробовал я образумить проглота. – Да и ужин скоро.
– А! Ужин. Макароны с рыбой. Не хочу, сало вкуснее с картошкой, – честно ответил человек, близкий к кухне.
– У тебя, Петя, что случилось? Ты ж не пьешь? – спросил я после второй стопки приличного самогона.
Сразу спрашивать смысла нет, а вот чуток датого уже можно пытать о чем угодно, да он и сам бы рассказал через минуту. Ответ меня убил:
– Подружка беременна, – признался Петр.
– Ленка? – ахнул с восторгом Бейбут.
Мы с Петром синхронно с осуждением посмотрели в его сторону.
– Ленка, но другая, – соизволил объяснить он.
– Рано ты отцом станешь, семнадцати ещё не будет, а что родаки сказали? – спросил я, наливая ещё по одной.
– Не стану! Она на аборт легла! Дура! – ожесточённо признался Колесников.
– А что за Ленка-то? – спросил любопытный казах.
– Марьина, – ответил, ничего не прояснив, Пётр.
– Какая, нахрен, Марьина? – злюсь я.
– Учится в КГУ на физфаке, пятый курс, подрабатывает водителем троллейбуса. Живёт в общаге, в двойке, есть сын, который сейчас у мамы, – предельно точно пояснил Пётр.
– Ну ты кобель! – восхищённого говорит Бейбут. – А как ты с ней познакомился, в троллейбусе?
Слово за слово и печальная история морального разложения нашего друга стала достоянием нашей небольшой общественности. Петя повадился ходить в общаги универа, где и познакомился с Леной. А чё, там морды не бьют, в основном, а девочки красивые есть. С сексом ему не везло, ибо он лез на первокурсниц, а те ещё находились в стадии «никому, никому». Ему бы взять девочку постарше, причем даже не со второго курса где «никому, никому, только ему одному», а желательно из девушек третьего курса – где правила звучат так – «никому, только ему, и ему, и ещё вон тому». Рассказываю этот анекдот парням, и мы ржём как кони.
– А дальше как? – спросил любопытный Бейбут.
Мне бы промолчать, отшутиться, но я по-пьяни ответил, как помнил:
– Четвертый курс – «всем, всем, всем», а пятый – «кому, кому, кому».
Сидим, пьём дальше, на ужин не пошли, а Бейбут решил сходить. Вернулся он очень быстро и закрыл за собой дверь.
– Атас! Карлыгаш идёт! Злая! – нервно сказал он.
– Чего она злая? – спросил я.
– Да я рассказал ей этот анекдот, а она возьми и спроси, на каком она курсе? – начал рассказ сосед, но дверь открылась и к нам заскочила злая казашка.
– Месяц без секса! – зло сказала она, тыкая почему-то пальцем в меня. – А ты, Штыба! Обедай в другом месте, а то я старая уже, могу чего не того насыпать в тарелку!
По причине поднятия духа спиртным, запугать меня было сложно, я выставил наглую повариху, и мы сидели до двух часов ночи. Я всё крутил приёмник, ожидая новостей, прекрасно понимая, хрен, что по радио нашему скажут.
