Глава 2. Джун
Отец пошел открывать дверь, а мать сделала погромче телевизор на кухне – передавали прогноз погоды.
– Тебе еще не надоело это смотреть? – спросила Джун.
Марлоу пожала плечами, не отводя взгляд от экрана. Метеоролог в желтом галстуке, завязанном немного набекрень, взволнованно жестикулировал на фоне схематического изображения большого урагана, кружившего над восточным побережьем Флориды. Для пущей убедительности «Селесту» изобразили полностью красной, как будто на них несся не просто ураган, а гигантской огненный шар. Марлоу не отрываясь смотрела на картинку, ее лицо побледнело, а губы плотно сжались.
– Какой он огромный, даже не верится… – пробормотала Марлоу.
Джун решила воспользоваться моментом и порылась в припасах съестного. Видно, что мама делала покупки на нервах, потому что все шкафы были под завязку забиты самой что ни на есть вредной едой. Выбор Джун пал на контейнер с печеньем с начинкой из арахисовой пасты и на красную банку «Принглс»; еще она прихватила и пару мандаринов из корзинки с фруктами на стойке. Девушка уже собиралась скрыться с добычей, когда ее мама подняла голову и нахмурилась.
– Ты что делаешь?
– Собираюсь перекусить, есть хочется.
– Проголодалась? Прекрасно! – Марлоу просияла, на мгновение даже забыв о надвигающейся буре. – Хочешь, приготовлю тебе завтрак? – Она глянула на часы на плите, где ярко-красным горело 11:11. – Или что-нибудь поплотнее?
Джун почти пожалела мать. Она видела, как Марлоу беспокоилась из-за ее веса и переживала, что у дочери анорексия. Не было у Джун никакого расстройства пищевого поведения. Ну, или, по крайней мере, она так думала. Некоторые девочки в ее школе хвастались тем, что запросто могут продержаться целый день на вареном яйце и половинке банана. И хотя Джун ничего такого не делала – то есть не морила себя голодом и не хвасталась этим, – ей нравилось, что с нее сошла детская пухлость. Сначала она просто хотела есть чуть меньше, чем обычно, но потом уже не могла остановиться. Большинство подруг твердили, что она отлично выглядит, и только Эмили закатила глаза и объявила, что ее просто тошнит от худобы Джун. Джун втайне радовалась и той и другой реакции. Но заметив счастье и облегчение на лице матери при виде того, как она набирает себе еду для перекуса, Джун испытала укол совести.
– Потому я и накупила столько всего! – захлопотала Марлоу. – Из-за шторма у всех разгулялся аппетит. Сейчас испеку брауни для мальчиков. Они так хорошо потрудились, что точно заслужили угощение. Поможешь мне?
– Нет, я пас, – ответила Джун.
Она вышла из кухни, пока мама совсем не заболтала ее разговорами о еде. Джун подошла к лестнице и посмотрела в сторону входной двери, где отец возился с сумками Изабель. Зачем ей так много сумок? Сколько вообще эта вертихвостка собирается здесь торчать?
Джун решила не останавливаться, чтобы поболтать. Не то чтобы Изабель ей не нравилась, дело в другом. Изабель всегда очень вежливо вела себя с Джун, но ведь Марлоу была ее начальницей, так что это входило в ее обязанности. Но было в Изабель что-то неестественное, и вся она казалась какой-то слишком… отлакированной. У нее был ненастоящий загар и ненастоящие ресницы, она обильно пользовалась румянами и хайлайтером, чтобы создать на лице ненастоящие контуры. Хорошо хоть оделась она не как обычно, а то юбка в обтяжку и туфли на шпильках стали для нее офисным дресс-кодом. Наверное, сегодня она решила отдать должное надвигавшемуся шторму и выбрала футболку и шорты, само собой, облегающие, и подобрала к ним эспадрильи на огромной танкетке. Прихожую наполнил тяжелый запах ее цветочных духов.
Джун быстро взбежала по лестнице, пока Изабель ее не заметила и не втянула в очередной бессмысленный разговор, которые взрослые любят заводить с подростками. «Ну как, волнуешься перед выпуском? В какие колледжи будешь подавать документы? А предметы какие выберешь?»
Взлетев по изогнутой лестнице, Джун свернула направо в коридор, устланный полосатым ковром. Ее комната находилась в самом конце. Только затворив за собой дверь, она сказала:
– Все в порядке, это я. Можешь вылезать.
Раздвижная дверь в гардеробную открылась, и из-за нее показался Феликс. От его улыбки сердце Джун екнуло.
Он присел на современную кровать-платформу и потянулся за банкой с чипсами. Феликс был таким высоким, а кровать такой низкой, что его согнутые колени неуклюже торчали вверх. Парень отправил в рот внушительную стопку чипсов и принялся жевать с блаженным выражением.
– Просто умираю с голоду, – сказал он.
– Ты всегда голодный.
– Это правда. Будешь? – парень протянул ей банку, и на мгновение Джун представила, как берет чипсину. Как же ей хотелось ощутить этот восхитительный жирный соленый вкус! Но потом она вспомнила, как легко сегодня утром натянула джинсы, даже не расстегивая их, и покачала головой.
– Нет, спасибо.
– Как хочешь, – усмехнулся Феликс и отправил в рот еще одну чипсину.
«Какой же он красивый», – подумала Джун. У Феликса были высокие скулы и крупные, пухлые губы. От его темных глаз и светло-коричневой кожи исходило какое-то сияние, как будто его искупали в свете.
Они начали дружить с шестого класса, когда поняли, что оба обожают комиксы и олдскульные сезоны «Доктора Кто». Они были вместе и на уроках, и на обедах, и на вечеринках. Они ходили вместе на бесконечные тусовки у бассейна, которые одноклассники устраивали летом после восьмого класса. Они смотрели по кругу все фильмы о Гарри Поттере, пока наконец не заучили каждый диалог наизусть.
В какой-то момент после перехода в старшие классы Джун начала замечать, какими широкими стали плечи у Феликса и как его лицо светлело каждый раз, когда он улыбался. А еще от него так невероятно приятно пахло смесью мыла и какой-то перечной пены для бритья. Вот тогда-то ее сердце и дрогнуло впервые. К сожалению, она не заметила никаких перемен в чувствах Феликса по отношению к ней. Ни малейшего намека.
– Мандарины? Фрукты я точно не заказывал.
Феликс выбрал мандарин и бросил его Джун, но она промахнулась и не поймала. Мандарин укатился к двери.
– Как можно не поймать такую подачу?! – рассмеялся Феликс.
– Да потому что ты так бросил! – парировала Джун.
– Я в баскетбольной команде.
– И что?
– По сравнению с тобой я практически профессиональный спортсмен. – Феликс откинулся на кровать Джун и посмотрел в потолок. – Твоя мама ведь не знает, что я здесь?
Джун покачала головой.
– Слишком беспокоится из-за шторма.
– Да, я следил по телефону, как он движется. Он будет прям серьезный, так что спасибо, что разрешила мне остаться.
– Тебе здесь всегда рады, ты же знаешь, – сказала Джун, но осеклась.
Феликсу не были рады в доме Джун. Отец категорически запретил ей звать его к себе с тех пор, как Феликса арестовали по обвинению в угоне машины. Конечно же, Феликс ни в чем не был виноват. Машину угнал его двоюродный брат, а потом заехал на ней с друзьями, чтобы забрать Феликса с подработки на поле для гольфа. Через пару километров их остановил полицейский и арестовал всех, кто был в машине. Дело еще не закрыли, но адвокат, которого Феликсу назначил суд, надеялся, что ему удастся смягчить обвинения.
Джун была возмущена всей этой историей: и арестом Феликса, и тем, что адвокат вынуждал его признать вину в суде, хотя парень не сделал ничего плохого; но больше всего ее злило другое – отец решил, что мальчик, которого они знали много лет, который сотни раз бывал у них дома и отправлялся с ними в семейные поездки, вдруг превратился в опасного преступника, с которым Джун не должна иметь ничего общего. Мама попыталась заступиться за Феликса, но она явно не слишком старалась. Джун никогда не простит отцу попытку запретить ей дружить с Феликсом, а матери – ее бездействие.
«Я никогда не буду такой слабой», – подумала Джун, ощутив прилив негодования.
Когда Феликс сказал, что его мать во время урагана будет в больнице, где она работает медсестрой, Джун сразу же позвала его к себе. Оставаться дома одному небезопасно, решила она, да и потом родители все равно ничего не узнают. Ведь дом у них просто огромный. Она без всяких проблем спрячет у себя в комнате семнадцатилетнего парня на одну ночь.
Феликс усмехнулся.
– Да ладно, не парься. Я знаю, что в твоем шкафу для меня всегда найдется место.
– Да, и меня это бесит! Родители ведут себя совершенно неадекватно.
– Но ведь это я в итоге заработаю судимость, – напомнил Феликс. – Так что со стипендией точно могу распрощаться.
Джун хотела возразить, но понимала, что Феликс прав. Он был круглым отличником и по праву претендовал на стипендиальную программу Bright Futures, которая гарантировала ему бесплатную учебу в одном из колледжей Флориды. Но получить и сохранить стипендию можно только при отсутствии судимостей. Если Феликс возьмет на себя вину в краже машины, то он моментально поставит крест на стипендии и всех своих многолетних усилиях.
– Это несправедливо. – Джун села рядом с Феликсом и провела рукой по покрывалу с цветочным принтом. – Нельзя, чтобы тебя наказывали за преступление, которого ты не совершал. Мы должны это исправить.
Феликс подтолкнул ее плечом.
– Ты, главное, не нервничай. Кто знает, вдруг мы не переживем этот жуткий ураган? Тогда мне даже думать не придется о поступлении и счетах за колледж.
– Зашибись, – покачала головой Джун. – Теперь мне стало гораздо легче.