2
Я плетусь по лестнице в свою комнату и бросаю записную книжку на кровать. Она открывается на странице с Ночным Поганцем, и я пробегаюсь глазами по списку улик, которые успела собрать за предыдущие дни.
Маленькие какашки – маленькая собака?
Никто не заметил – очень пронырливый.
Оставляет какашки специально – месть?
Иногда они рядом с почтовым ящиком. Может, это почтальон? Почтальоны вообще ездят с собаками в фургонах?
РАЙАН МАККЕЙБ, 10 лет. Райана застукали за тем, что он всё лето подстригал кусты соседа, придавая им форму задницы. Он точно может быть Ночным Поганцем.
ЛИЗЗИ ОУЭНС, 15 лет. Лиззи живёт за углом и убирает за своей собакой, только когда её кто-нибудь видит. Может ли она строить козни мистеру Эндрюсу?
Третий пункт заставляет меня улыбнуться. Пусть я и ошиблась по поводу всех подозреваемых, но хотя бы в том, что мотивом была месть, я оказалась права. Вся округа знает, насколько мистер Эндрюс одержим своим газоном. Иногда по выходным он часами возится с травой, подстригает её и упаковывает в мешки. Собачьи какашки на лужайке – самый верный способ насолить такому человеку, как он.
Я вздыхаю, закрывая блокнот. Мне стоило бы чувствовать себя счастливой, перечитывая этот список, радоваться, что наконец раскрыла дело! Вместо этого я ощущаю лишь разочарование. Ведь мне и праздновать-то не с кем. Даже моя собственная семья считает этот «дар» лишь помехой. И, раз они запретили рассказывать кому-либо о разгадке, теперь мистер Эндрюс никогда не узнает про миссис Коркан и Эрни.
Сквозь стену доносится голос брата, возвращая меня к реальности. Слова разобрать не выходит, но судя по интонации, он чему-то радуется.
Я знаю, не стоит так делать, но, как обычно, искушение слишком велико. Перебравшись через кровать, я прижимаю ухо к стене. Слова звучат приглушённо, все их понять не получается, но те, что я расслышала, заставляют встрепенуться.
Кладбище.
Повисает долгое молчание. Сквозь стену проникают ещё несколько «м-м-м-хм-м». Потом Дэн говорит…
Сегодня ночью.
Кладбище? Сегодня ночью? Моё сердце начинает биться быстрее от одной мысли. Единственное кладбище в Форест Парке никак не назовёшь местом, по которому стоит гулять в темноте. Или при свете дня. Да и в любое другое время, если честно. Оно жуткое, и о нём рассказывают столько историй о призраках, что большинство людей предпочитает держаться от него подальше. Даже я, несмотря на свою любовь к тайнам, стараюсь не ходить там.
Дэн начинает говорить снова. Я пытаюсь прижаться ухом к стене ещё сильнее, но на этот раз теряю равновесие, врезавшись лбом в стену. Голоса замолкают. Не-е-е-е-ет. Сорвавшись с кровати, я сажусь за стол и притворяюсь, будто всё это время занималась домашним заданием.
В дверном проёме раздаётся шуршание. Когда я поднимаю взгляд, брат стоит там, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди.
– Серьёзно, Хэйзел?
– Что?
Дэн многозначительно смотрит на меня cвоими голубыми глазами, в которых читается недовольство. Цвет глаз у нас одинаковый, зато волосы у него не рыжие и прямые, как палка, а коричневые. Я всегда этому завидовала, ведь почти каждое прозвище, которым другие ребята называли меня в детстве, было из-за моих рыжих волос.
– Что значит «что»? Я знаю, ты пыталась подслушать мой разговор.
Я упрямо смотрю в ответ. Надо извиниться, признать вину и забыть обо всём. Но это трудно. Дэн – неплохой старший брат, он умеет быть очень даже милым. Но иногда ведёт себя так, словно он старше, чем есть на самом деле, и это сводит меня с ума.
– А ты докажи, – требую я.
Дэн указывает на моё лицо.
– Хочешь доказательств, Нэнси Дрю? Ладно. Как насчёт большого красного пятна на твоём лбу, которым ты треснулась о стену?
Попалась. Я быстро приглаживаю чёлку, уже ощущая, как под ней расцветает синяк.
– Я не захотела бы тебя подслушивать, даже будь у меня такая возможность.
Дэн изгибает бровь, будто не верит.
– Я серьёзно! – возмущаюсь я, но голос получается высоким и писклявым. Даже худший детектив на свете понял бы, что я лгу.
Вздохнув, брат делает несколько шагов и останавливается у моего стола.
– Как знаешь. Просто держи свои уши подальше от стены, иначе я найду эти дурацкие записные книжки, в которых ты вечно что-то строчишь, и прочитаю на всю школу.
Я наставляю на него палец:
– Не смей трогать мои записные книжки!
– Перестань подслушивать мои разговоры по телефону!
– Не показывай на меня!
– Хватит! – на лестнице слышится мамин голос. – Мы с папой из-за вас своих мыслей не слышим!
Яростно уставившись на брата, я встаю и пинком распахиваю дверь пошире, очевидно не желая его больше видеть.
Дэн качает головой:
– Ладно, я ухожу. Но не забывай мои слова.
О, я прекрасно их запомнила. Кладбище. Сегодня ночью.
– Прекращай быть любопытной кот…
Я хлопаю дверью у него перед носом до того, как он успевает закончить. Впрочем, это не важно, я и так знаю, что он хотел сказать: «любопытство сгубило котяру».
Как только его шаги стихают, моё тело будто превращается в желе. Я сползаю на пол, уставившись в потолок. Надо что-то менять. Однажды я стану детективом, но практиковаться не получится, если меня никто не будет воспринимать всерьёз. И прозвище «любопытная котяра» – прямая противоположность этому. Разве Кейт Уорнер назвали бы так? А как насчёт Алана Пинкертона или Шерлока Холмса?
Схватив телефон со стола, я пишу сообщение Мэгги, моей лучшей подруге. Мэгги знает всех в нашей школе, она очень общительная. Прямо живчик. Если кто и знает что-нибудь о подслушанном мной разговоре, так это она.
«Я тут кое-что услышала», – набираю я.
На экране появляются точки: Мэгги пишет ответ.
«Ого, что-то интересное? Про кого?»
Я смеюсь. Мэгги просто лучшая. Она не из тех, кто распускает сплетни, зато узнавать их время от времени не возражает.
«Не знаю, – откликаюсь я. – Но дело как-то связано с кладбищем».
Повисает долгая пауза. Я слежу за точками, уже начиная беспокоиться, когда они появляются и исчезают. Она там что, целый роман печатает?
«Я слышала, несколько ребят собираются пробраться на кладбище. Уверена, это Эверетт всё затеял».
Ух. Эверетт – лучший друг Дэна и самый большой тупица, какого я когда-либо встречала. Если где-то есть проблемы, он их найдёт.
«Кейси Флинт сказала, они собираются играть в прятки сегодня ночью, – продолжает Мэгги. – Разве Дэн не под домашним арестом? Ты же не думаешь, что он пойдёт?»
Я не думаю, я знаю. Если Эверетт скажет прыгать, Дэн только спросит, как высоко. Именно так он и попал под домашний арест. Вот дурак.
«Хэйз?» – торопит подруга.
«Извини, – печатаю я в ответ. – Просто задумалась. Я не знаю точно, но, мне кажется, пойдёт. Звучало похоже, во всяком случае».
Я позволяю себе поразмыслить об этом минутку. Все в округе уверены, что на кладбище есть привидения. Говорят, кладбищенские смотрители слышали необъяснимый плач и видели призраков. Один из работников будто даже уволился, потому что каждый раз, заходя на территорию кладбища, чувствовал себя очень странно, словно ему не стоило там находиться. Уверена, выходки Дэна и его друзей не понравятся привидениям, если они существуют. Может, брат даже увидит одно из них.
Хотя нет, забудьте. Может, это я смогу увидеть одно из них.
Мозг работает всё активнее, и у меня начинает вырисовываться план. Если мне удастся последовать за Дэном незамеченной, я соберу материал для первого эпизода моего подкаста – причём поразительный материал! Я собиралась сделать сюжет про стул, который украли из закусочной «У Гарретсона», но это будет несравнимо лучше. Ну, понимаете, кому захочется слушать про жалкий старый стул, когда можно – про вселяющее ужас и полное призраков кладбище? В конце концов, если там слышали плач, то кто-то его издавал, и для него должна быть причина. Вот я и выясню, кто… и почему.
От одной мысли о новых возможностях по спине пробегает холодок.
В сегодняшнем эпизоде «Что известно Хэйзел» Хэйзел Вудс исследует кладбище Вудлон и раз и навсегда даёт ответ, есть ли там привидения.
Да-а-а-а-а. Было бы идеально. Рано или поздно мама с папой разрешат сделать подкаст, и когда это произойдёт, я буду готова.
Около половины седьмого я спускаюсь по лестнице, одетая в толстый свитер, старые джинсы и ещё более древние кроссовки. Я не так много знаю о кладбищах, но воображение подсказывает, что там полно грязи и свежевырытых могил. Кожу покалывает от мысли: ну кому могла понравиться затея играть в прятки на кладбище? Ах да, Эверетту, кому же ещё.
Я достаю мобильный телефон и открываю сообщения, проверяя, не ответила ли моя лучшая подруга. Я хочу, чтобы Мэгги пошла со мной сегодня ночью, просто до ужаса. К несчастью, она вынуждена присматривать за младшим братом, Джимми, пока родителей нет дома. Джимми ещё только четыре года, но очень он шустрый и приходит в восторг от всего подряд. Когда я в прошлый раз помогала Мэгги с ним нянчиться, осталась без сил уже через час. В этом возрасте дети быстрые, громкие и постоянно норовят что-нибудь себе сломать.
«Извини, я всё ещё сижу с Джимми!»
Поморщившись, я убираю телефон в карман. Видимо, сегодня ночью я иду одна.
Когда я вхожу в комнату, мама поднимает взгляд от книги. Сдвинув очки для чтения на лоб, она улыбается:
– Куда это ты, Хэйз?
Я приказываю себе использовать отговорку, которую отрепетировала ещё наверху, но язык словно прилип к нёбу. Я никогда не лгу родителям. Конечно, я могу иногда слегка исказить правду, но лгать? Нет. Хороший детектив честен, а я очень хочу однажды им стать. Вот только есть проблема: у меня нет ни малейшего желания оказаться под домашним арестом.
– Просто собираюсь прогуляться, – отвечаю я, надеясь, что она не заметит дрожь в моём голосе.
Мама выглядит озадаченной:
– Но на улице холодно. И темно.
«Вот именно», – думаю я. Уже октябрь, а значит – темнеть начинает довольно рано. Если Дэн правда собирается улизнуть на эти прятки, то, вероятнее всего, сделает это скоро. К тому времени мне нужно успеть добраться до хорошей наблюдательной точки.
– Да, знаю. Я ненадолго, – уверяю я, прикусив щеку, чтобы не сказать лишнего. Если расследования в Форест Парке меня чему и научили, так это что виновные часто слишком много болтают. – И я в любом случае зайду к Мэгги. Она застряла с Джимми на всю ночь, поэтому я просто хочу заглянуть на минутку.
Мама бросает вопросительный взгляд на папу, но тот только пожимает плечами. Я слежу за ними затаив дыхание. Слов родители, может, и не используют, но они определённо ведут разговор, и мне приходилось видеть его раньше. Мама волнуется, так как уже почти стемнело. Папа напоминает, что в Форест Парке мне ничего не угрожает. Хорошо бы в итоге они решили меня отпустить.
– Ты взяла с собой телефон? – наконец спрашивает мама.
– Ага, – отвечаю я, подходя к двери. Когда никто из них не пытается меня остановить, я оборачиваюсь и машу рукой – надеюсь, это выглядит достаточно нормально и беззаботно. – Скоро увидимся!
Входная дверь закрывается за спиной, оставляя меня на крыльце в одиночестве. Победа! Убедившись, точно ли шторы на этой стороне дома задёрнуты, я крадусь к боковому дворику и опускаюсь на корточки за густыми кустами. Так я смогу выглядывать из-за угла и присматривать за окном Дэна. С тех пор, как неделю назад брата с Эвереттом поймали на метании яиц в дом учителя математики, ему не разрешали гулять. Но если он попытается сбежать сегодня, я об этом узнаю.
Когда я уже задумываюсь, верно ли поняла подслушанный разговор, в тишине раздаётся скрип. Окно Дэна! Посмотрев за угол, я вижу, как брат выбирается наружу и ползёт по ветке нашего дуба. Он оделся в тёмные джинсы и чёрную толстовку с капюшоном. Я подавляю смешок: наверное, Дэн считает, будто выглядит незаметным, хотя на самом деле больше похож на ребёнка в костюме ниндзя на Хэллоуин.
Тихо кряхтя, брат тянется одной рукой, чтобы закрыть окно, а другой держится за ветку дерева. Управившись, он медленно спускается и спрыгивает, когда до земли остаётся немного.
Я делаю глубокий вдох, стараясь успокоить нервы, пока он трусцой убегает в ночь.
Поехали.