Отрывок четвертый
Колючая проволока, обрубленная с одного конца, режет воздух и обвивает собой трех солдат. Колючки рвут мундиры, вонзаются в тело, солдаты кружатся с криком – двое волокут за собою третьего, который уже мертв – убит пулей. Вокруг грохочет канонада, разрывы снарядов, свистят пули, бегут и запутываются в колючей проволоке другие солдаты – группами и поодиночке. Один из трех, окрученных проволокой, отпихивает от себя уже два мертвых тела, пытается выпутаться и освободиться от тел, переваливается через одно, другое и тоже замирает. В сторону рядов колючей проволоки продолжают бежать все новые и новые солдаты.
Они, словно слепые, не добежав до проволоки, обрываются в глубокие воронкообразные ямы и налетают животами на острые колья, торчащие со дна, и дергаются в сатанинском танце, как игрушечные паяцы. Сверху на них падают новые тела, и яма превращается в копошащуюся груду окровавленных живых и мертвых тел.
Из земли тянутся руки, и их пальцы судорожно сокращаются, пытаясь ухватить все, что попадает в эту западню. Сотни слепых и сильных пальцев клешнями сжимают отталкивающие их ноги, цепляются за одежду, валят людей за одежду на себя и вонзаются в закрытые глаза или душат.
Многие, как пьяные, бегут прямо на проволоку, неуклюже повисают на ней и начинают кричать, пока пули не убивают их.
Часть бегущих в атаку страшно ругается на ходу и хохочет, когда проволока обвивает их за руки или ноги. Кто–то из атакующих вдруг запевает песню, адъютант радостно подхватывает мотив и следом за ним дружно уже поет целый хор. Над красным от крови полем в колючей проволоке несется веселая, плясовая песня, небо все тоже красное, все остальные цвета исчезли. Только хохот раздается да веселая песня, солдаты словно танцуют и не замечают свистящих вокруг них пуль, адъютант среди прочих подкошенный картечью, падает на землю, остальные живые продолжают налетать на проволочные ряды или проваливаться в ямы на острые колья и мертвые тела.
Адъютант лежит под белоснежным пододеяльником в лазарете:
– Хочется испытать еще раз.
Автор стоит перед койкой адъютанта:
– И снова пулю в грудь?
– Ну вот: не каждый же раз пулю. А хорошо бы, товарищ, получить орден за храбрость.
У адъютанта лицо желтое, остроносое, с выступающими скулами и провалившимися закрытыми глазами, у него начинается жар.
Автор все стоит перед ним с закрытыми глазами:
– А матери послал телеграмму?
Лицо адъютанта сурово корчится, делается злобным и молчит, становится слышно, как со всех сторон стонут в бреду раненые. Автор отступает, но адъютант в последний момент схватывает его за руку и лицом с закрытыми глазами тянется к автору:
– Что же это такое, а? Что же это?
– Что?
– Да вообще… все это. Ведь она ждет меня? Не могу же я. Отечество – разве ей втолкуешь, что такое отечество?
– Красный смех, – произносит автор с интонацией, словно это и не удивительно и давно всем известно.
– Ах! Ты все шутишь, а я серьезно. Необходимо объяснить, а разве ей объяснишь? Если бы ты знал, что она пишет! Что она пишет! И ты не знаешь, у нее слова – седые. А ты…
Адъютант приподнимает еще лицо – ближе к автору:
– А ты полысел. Ты заметил?
– Тут нет зеркал.
– Тут много седых и лысых. Послушай, дай мне зеркало. Дай! Я чувствую, как из головы идут белые волосы. Дай зеркало!
Адъютант в бреду начинает плакать и кричать, автор выбегает из лазарета.
Вечером под большим раскидистым дубом военные устроили пикник – установили стол, на него водрузили самовар, расставили стаканы и даже нашли лимоны. По два, по три человека подходят заранее приглашенные и совсем неизвестные господа. На ходу – с разговорами, с шутками, полные веселого ожидания, они подходят – опять, с теми же разговорами и с теми же шутками. И снова подходят все так же весело и непринужденно, словно заело пластинку и повторяется одно и тоже место, но быстро умолкают и избегают встречаться друг с другом лицами с закрытыми глазами.
Вокруг стола с самоваром собралась компания – оборванная, грязная, почесывающаяся, как в жесткой чесотке, заросшая волосами, худая и истощенная, потерявшая знакомое и привычное обличье. На лицах людей с закрытыми глазами растерянность и испуг, они словно в первый раз в жизни повстречали друг друга, хоть и воюют в одном полку, и испугались такого неожиданного знакомства. В общей суматохе незаметными для всех оказались суетные, словно тени, как будто не свои – не здешние, призраки с огромными черными зрачками во все глазные яблоки, с интересом разглядывающие растерянные вокруг лица. Компания сложилась беспокойная, торопливая, с толчкообразными движениями, вздрагивающая при каждом стуке, постоянно оглядывающаяся назад, и своей избыточной жестикуляцией пытающаяся восполнить пустоту вокруг них, а, может, и внутри них. Голоса звучат отрывисто, толчками, словно патефонная игла, перескакивающая на проигранную только что дорожку, с трудом выговаривая слова, но с легкостью переходя в крик или бессмысленный, неудержимый вопль.
Все вокруг кажется отстраненным – чужим: дуб, небо с закатом, люди, перемещающиеся тени за их спинами – словно это все переметнулось в другой мир – мир таинственных явлений и зловещих теней с огромными черными глазами.
За дубом, в подножии которого мерцает небольшой яркий костерок и на столе поблескивает начищенный, шарообразный желтый самовар в окружении множества стаканов с темно–желтым чаем, разбросанных желтых лимонов и желтых, как у мертвецов, лиц людей, желтеет холодный закат. Над ним неподвижно висят тяжелые черные тучи, и от этого земля кажется черной.
Лица людей с закрытыми глазами обращены к самовару, самовар уже потух и округлыми боками отражает не то свет костерка рядом, не то желтизну далекого заката.
– Где мы? – говорит кто–то тревожно и со страхом.
В ответ слышатся вздохи, хруст пальцев и чей–то смешок, кто–то даже вскочил и заходил вокруг стола.
– На войне! – отвечает голос, который пустил, было смешок, теперь уже сам засмеялся, и тут же еще и захохотал.
– Чего он хохочет? Послушайте, перестаньте! – просит кто–то.
Хохочущий голос давится, хихикает и замолкает.
Заметно темнеет, туча наседает над дубом и всей землей, костерок уже близится к концу, лица с закрытыми глазами в его меркнущем свете становятся почти не различимыми – выглядят призрачно.
– А где же Ботик?
– Он сейчас был здесь. Ботик, где вы?
– Ботик, не прячьтесь! Мы слышим, как пахнет вашими сапогами.
Все присутствующие смеются.
– Перестаньте, как не стыдно. Ботик убит сегодня утром на разведке.
– Он только сейчас был здесь. Это ошибка.
– Вам показалось. Эй, за самоваром, скорей отрежьте мне лимона.
– И мне! И мне! – доносится со всех сторон.
– Лимон весь.
– Что же это, господа, а я только ради лимона и пришел, – чей–то голос звучит тихо и обиженно, с тоскою – почти плача.
Снова хохочет прежний шутник, но никто не останавливает его теперь и не поддерживает.
– Завтра наступление.
– Оставьте! Какое там наступление!
– Вы же сами знаете…
– Оставьте. Разве нельзя говорить о другом. Что же это!
Закат за дубом гаснет, туча поднимается – становится как будто светлее и свободнее, костерок разгорается сам собой – из раздвигающейся темноты выступают лица с закрытыми глазами.
– Как–то теперь дома? – спрашивает кто–то неопределенно, явно с виноватой улыбкой на лице.
Костерок начинает окончательно терять свой запал, все сразу начинают говорить, кричать, суетиться, раздается звон двигающихся стаканов.
– Дома?.. – кто–то хрипло кричит из темноты. – Дома? Какой дом, разве где–нибудь есть дом? Не перебивайте меня, иначе я начну стрелять. Дома я каждый день брал ванны – понимаете, ванны с водой с водой по самые края. А теперь я не каждый день умываюсь, и на голове у меня струпья, какая–то парша, и все тело чешется, и по телу ползают, ползают… Я с ума схожу от грязи, а вы говорите – дом! Я как скот, я презираю себя, я не узнаю себя, и смерть вовсе не так страшна. Вы мне мозг разрываете вашими шрапнелями, мозг! Куда бы ни стреляли, мне все попадает в мозг, – вы говорите – дом. Какой дом? Улица, окна, люди, а я не пошел бы теперь на улицу – мне стыдно. Вы принесли самовар, а мне на него стыдно было смотреть. На самовар.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
