Иллюстрация на обложке Елены Новожиловой

Original title: Avec des si et des peut-être.

Published by arrangement with Lester Literary Agency & Associates

* * *

Белле-Жюли.

Ты, правда, не родилась в день, когда раздавали равновесие, зато взяла все от дня раздачи энтузиазма и доброты.

Спасибо за твое внимательное рецензирование (ах, вот как, в «Ходячих мертвецах» нет вампиров, ты уверена?), за твою любовь к чтению и к моим героям.

Спасибо за то, что ты такая, какая есть. Главное – не меняйся.

В общем…

Постарайся все-таки не поджечь квартиру.

Пролог

Задавались ли вы вопросом, какой могла быть ваша жизнь, сделай вы другой выбор? Подружись вы с Кимберли, самой популярной девочкой с длинными шелковистыми волосами и бесконечными ногами, а не с Жюльеттой, девочкой умной и… просто умной? Выбери вы вторым языком итальянский, а не немецкий?

Не пойди вы на эту дурацкую вечеринку, на которой развалились на ковре, продемонстрировав всему лицею, то есть, можно сказать, всему свету, вашу любовь к нижнему белью с Губкой Бобом?

Что касается меня, то я это делаю постоянно. К большому огорчению Самии и Одри, двух моих лучших подруг. «А что если, а что если?» – дразнила меня Самия на днях. Ну вот, пункт первый: я ничего не могу поделать с этой манией нырять в параллельные жизни. И пункт второй: я не понимаю, ну совершенно не понимаю, что в этом такого.

Не то чтобы мне не нравилась моя жизнь, нет, я ее люблю или, во всяком случае, ценю. Просто я постоянно спрашиваю себя, какой она могла быть, если бы я сделала что-то иначе.

Вот вчера, например, я зашла в булочную. Передо мной стояла женщина, которая целых двадцать минут не могла выбрать между шоколадной монашкой и куском вишневого клафути. Какой смысл выбирать – разумеется, шоколадная монашка!

Во время этих бесконечных и бессмысленных колебаний покупательницы – «достаточно ли я голодна для монашки?» (да, все всегда достаточно голодны для монашки), «не лучше ли вишни для моей талии?» (вишни – да, пирог – ну, я бы так не сказала) – я невольно спрашивала себя, как все могло обернуться, реши я провести эти два свободных часа перед первым уроком иначе, а не сходить за покупками. Что, если бы вместо этого я пошла бегать?

Может, я бы кого-нибудь встретила. Обувшись в неоновые кроссовки, уродливые, но модные, я побежала бы трусцой, знаете, это когда вроде как бежишь, но ощущение, что идешь, а потом, через пять метров, подвернула бы ногу. Я и падения – это, можно сказать, роман на всю жизнь. Я наверняка родилась на следующий день после раздачи равновесия.

И тут рядом со мной остановился бы мужчина. Он оказался бы врачом, может, кинезиотерапевтом. Невероятно красивый, он повращал бы мою лодыжку, чтобы убедиться, что нет перелома. Нежно и чувственно. Наши взгляды встретились бы, и это была бы любовь с первого взгляда.

Но нет.

Вместо этого я торчу позади Мадам-я-выбираю-между-монашкой-и-вишневым-клафути с отчаянным желанием врезать ей сумочкой или расцарапать физиономию.

Хорошо бы иметь возможность визуализировать, какой могла бы стать ваша жизнь, измени вы хоть что-то, пусть даже самую чуточку.

Если бы я не заметила, что Клодия, моя соседка, выбросила из холодильника в мусорное ведро все, на ее взгляд, недостаточно органическое и веганское, и не кинулась бы заполнять его заново, встретила бы я моего обольстительного врача?

Я говорю «обольстительного»? Ну да. Если уж мечтать, то пусть он будет обольстительным, харизматичным и богатым, а не страшненьким, бедным и хилым, согласитесь со мной.

А вдруг я бы вообще наступила в собачью какашку моей уродливой неоновой кроссовкой и воняла весь остаток дня? Да, говорю вам, мы должны иметь право увидеть. Хоть разочек.

Глава 1

Сентябрь

Дав ученикам пятнадцать минут на изучение текста Флобера, отрывка из «Госпожи Бовари», и попутно насчитав не меньше четырех скучающих вздохов и шести зевков, я задаю вопрос, который, без сомнения, вызовет всеобщее воодушевление:

– Исходя из текста, который вы прочли, какие картины брака можно найти у героев?

Абсолютная тишина. Пятеро учеников вдруг наклоняются к своим портфелям, будто надеются, что в них спрятана подсказка. Конечно, в каждом портфеле прячутся крошечные Флобер, Виктор Гюго, Эмиль Золя, а еще Оноре де Бальзак, конечно же, готовые прийти на помощь отчаявшимся лицеистам. Тогда неудивительно, что портфели такие тяжелые…

Еще трое принимаются яростно точить и без того более чем наточенные карандаши, а те ученики, что были недостаточно проворны, как могут, избегают моего взгляда.

Что ж, с коллективным энтузиазмом не задалось, месье Флобер.

Шестой год я преподаю в частном лицее Улисса Гранта, носит он это имя из-за американского звучания городка, где он находится: Саванна. На самом деле Саванна-сюр-Сен, но не будем вдаваться в детали.

Время идет, а я все еще надеюсь заинтересовать учеников классикой французской литературы. «Госпожа Бовари» – это все-таки памятник! Памятник скуке, добавила бы Самия, моя коллега и подруга, преподавательница математики. А как тогда насчет Пифагора? Можем ли сказать, что интерес к его персоне у учеников где-то на уровне интереса выковыривать ложкой косточки из дыни на занятиях по карвингу?

Меня же всегда привлекали слова. Их смысл, их музыкальность. Я долго планировала поступить на факультет журналистики, но сломала лодыжку в то самое утро перед вступительным экзаменом. Вы, конечно, сочтете меня склонной к крайностям или суеверной, но я усмотрела в этом знак. Четыре года спустя я стала преподавательницей французского.

– Ну? Картины брака? Жюль?

Я буквально слышу, как из легких тридцати учеников передо мной вырывается весь воздух, который они удерживали несколько минут.

– Э-э… что женщина – это сложно? – мямлит он с не самым уверенным видом.

Взглядом и поднятой бровью – это я совершенствую с каждым годом – заставляю стихнуть хихиканье, вызванное его ответом.

– То есть? Можете развить мысль? Опираясь на текст, разумеется, а не на информацию с экрана вашего телефона.

…Умею же я короткой фразой испортить эффект, произведенный властно поднятой бровью…

– Ну, эта женщина…

– Эмма.

– Да, Эмма, – продолжает Жюль, – она сложная. Как и вообще все женщины. Она много думает о себе. Ее мужик, то есть муж, живет в реальном мире. Он думает о том, как заработать денег, как выгодно их вложить, чтобы прокормить семью. А она витает в облаках. К счастью, есть мы, мужчины.

Смех мальчиков, протесты девочек.

– Неудивительно, что у тебя нет девушки, Жюль, – фыркает Камилла. – Твои представления о женщине прогнили насквозь. Очнись, на дворе двадцать первый век! Женщины отлично справляются и без мужчин.

– Да что ты? – не остается он в долгу. – А вот когда твой мопед не хотел заводиться, ты была очень рада, что я согласился взглянуть на него.

– Поскольку во времена Флобера мопедов не было, предлагаю прекратить дискуссию, – отрезаю я, чтобы положить конец этим сексистским рассуждениям. – Жюль, вы хотите сказать, что в этом тексте есть две картины брака и два взгляда на жизнь, противостоящие друг другу. Взгляд Эммы, романтичный и немного возвышенный, и взгляд ее мужа, более приземленный.

– Точно, женщины сложные! Нам, мужчинам, много не надо: вкусно поесть – и мы счастливы!

Следующие сорок пять минут я работаю с ними над текстом, заставляя задуматься над характерными особенностями прозы Флобера.

– Вот видите, все же есть что сказать об этом маленьком отрывке.

– Мадам, – обращается ко мне Элен, когда звенит звонок. – Кто выбирает тексты, которые войдут в программу? Вы? Простите, я знаю, вы любите Флобера и все такое, но как-то это не очень современно. Нам было бы интереснее разбирать тексты Стромая, например, понимаете?

Ну все, приехали…

Скоро они потребуют переименовать лицей. К черту Улисса Гранта, слишком скучно и серьезно. Пусть 18-й президент Соединенных Штатов уступит место симпатяжке Хью, герою-любовнику романтических комедий!

Год будет долгим.

Очень долгим.

Улисс С. Грант – американский политический и военный деятель, возглавлял Армию Союза в годы Гражданской войны в США, генерал. C 4 марта 1869 года по 4 марта 1877 года – 18-й президент США. Член Американского философского общества, удостоен Золотой медали Конгресса. – Здесь и далее примеч. пер.

Поль Ван А́вер, более известный как Стромай, – бельгийский певец, рэпер, музыкант и автор песен. Сценический псевдоним Стромай – искаженное Maestro на французском жаргоне верлан.

Хью Грант – английский актер, получивший популярность в Голливуде.

Глава 2

Понедельник – мой самый загруженный день, четыре урока один за одним и два часа дополнительных занятий. Вечером у меня только одно желание: вернуться домой, залезть в горячую ванну, а потом завалиться на диван и смотреть фильмы про вампиров с полной миской попкорна.

Я считаю, что каждому фильму свое время. Чтобы оценить кино по достоинству, необходимо соблюдать некоторые правила.

В декабре, например, нужно смотреть романтические комедии. Те, от которых порхают бабочки в животе, которые мы видели уже раз тридцать, но которые все равно продолжают зажигать в наших глазах огоньки, а сердечки наполнять любовью и… тоской, чтобы вечером тридцать первого можно было окончательно впасть в депрессию. Нет ничего лучше множества ромкомов, проглоченных за несколько недель, чтобы вернуть Новому году его истинное предназначение: напиться и забыться.

Летом я смотрю «Гордость и предубеждение» (внимание, именно версию с Колином Фертом) и «Маленьких женщин». А когда совсем жарко – «Крепкий орешек 3» с Брюсом Уиллисом. И пусть я видела его десятки раз, мне всегда требуется время, чтобы разгадать загадку канистр с водой.

Но когда мне нужно снять напряжение после такого вот понедельника, полного вздохов учеников, страдающих над Гюставом Флобером, нужна отборная серия «Ходячих мертвецов». Пусть зомби убивают и пожирают друг друга – это меня успокаивает.

Когда я открываю дверь нашей квартиры, уже в предвкушении расчлененки и оторванных голов, в нос ударяет резкий запах. Вонь похожа на смесь забродившего коровьего навоза и креветок, три дня пролежавших на подоконнике под палящим солнцем.

– Это еще что такое?

– А, не обращай внимания, просто пробую новую маску для лица.

Действительно, вонь исходит от дивана. На нем лежит любительница мазать лицо сомнительными на вид субстанциями – Клодия, моя соседка.

Как бы ее так получше представить? Это занятая женщина. Я бы даже сказала, занятее некуда. Эколог. Веганка. Адепт всего натурального, вплоть до растительности на теле. Одним словом, с приветом, но милая. Вот, это про нее.

Мы с Клодией живем в этой квартире два года, с тех самых пор, как я поняла, что жить у сестры мне уже не по возрасту, а на зарплату я могу себе позволить лишь каморку не больше пятнадцати квадратных метров.

В этом месте мне сразу стало хорошо. Странно, правда, почувствовать себя как дома в квартире, которую видишь впервые. Большая гостиная, светлая благодаря двум сдвоенным окнам, сероватый паркет на полу, белые стены. Найденный на блошином рынке широкий бархатный диван павлинье-синего цвета, еще кое-какая заурядная мебель и живые растения по всей комнате. Большая кухня, отделенная от гостиной стеклянной перегородкой, желтые шкафчики, серо-черная раковина.

Две просторные спальни и санузел с ванной на ножках.

Повсюду беспорядок, несмотря на мои протесты. Валяются обувь, одежда, журналы. И по меньшей мере десяток будущих проектов Клодии разной степени бредовости: банки, пустые бутылки, коробки…

С некоторых пор она вбила себе в голову, что будет сама делать кремы и какие-то тоники, которые смогут заменить покупные средства для ухода за кожей.

– Если хочешь, Макс, у меня осталось еще немного в кастрюльке. Посмотри на кухне.

Мое имя Максин, но большинство друзей зовут меня Макс. Да, звучит не слишком горячо, и я сама не знаю, как к этому прозвищу относиться.

– Нет, спасибо, обойдусь.

– Тебе надо попробовать! Это на основе подгнившего кабачка и травяного настоя. Хорошо раскупоривает поры.

– Как-нибудь в другой раз.

Жаль, что ноздри это не закупоривает! Я мысленно напоминаю себе выбросить кастрюльку, которая, без сомнений, уже навсегда пропитана этим запахом.

Направляюсь – хотя, будем честны, почти бегу – в ванную, где уже укрылась Дарси, моя собака, двухлетний кокер-спаниель.

Она методично и с явным удовольствием пережевывает заколку моей соседки. Возможно, сделанную из органически чистой кости…

Я уже готова рассмеяться, но тут мой взгляд останавливается на ванне.

– Ой, осторожней, – кричит мне Клодия с дивана, – я замочила сою! Когда она пропитается водой, достаточно будет отжать ее и высушить, чтобы спрясть нить для стопроцентно натуральных кухонных полотенец. Гениально, скажи?

Гениально? Пф-ф-ф, пожалуй, у меня бы нашлось словечко получше!

Читать фрагменты других книг