Явление первое – Бафомет – Брошенные в космос камушки
Всего через час мы достигли безопасного места, о котором говорил Феликс. Это было маленькое урочище «Чёрный плёс» у одноимённого озерца. Когда-то оно было деревней, но теперь от неё остались только несколько сгнивших почерневших домиков, да полуразрушенный храм.
На его невысокой, сохранившейся наполовину, колокольне висело порванное красное полотно, на котором: «Отречёмся от старого мира!» Мы зашли внутрь полуразваленного здания, где было обустроено скромное, но чистое жилище, обставленное самодельной мебелью и украшенное советскими, довоенными плакатами.
Феликс сбросил свой вещмешок на землю и с тяжёлым выдохом уселся на разложенный на полу матрас:
– Ну всё, здесь мы будем на какое-то время в безопасности, – он вытер пот с засахаренного мёдом лба.
– У тебя всё это время было личное убежище?
– У каждого уважающего себя мужчины есть личный уголок, особенно когда он одновременно вечно под надзором «мамочки» Зефира и присматривает за чужим ребёнком. У меня оно вот, напоминающее о моём прошлом. Ты не поверишь, как здорово, бывало, сюда приходить и просто часами смотреть в потолок!
Я села рядом:
– Не пора ли рассказать мне, что происходит?
– А что нового я тебе ещё могу рассказать? Твоя мать зачем-то хочет тебя заполучить. Зефир сам мне сказал, чтобы я уберегал тебя от неё, если вдруг что. Думаю, он сам бы спохватился, чтобы я тебя отвёл в более безопасное место. Но мы с тобой ушли раньше и не прогадали. Боюсь, промедли мы, и Хамсин схватила бы нас.
– То есть ты не знаешь зачем я ей?
– Понятия не имею, я на этой ферме столько же, сколько и ты, если я и уходил куда-то, то только сюда. Мы могли бы, конечно, спросить у Вань-Шеня, но почему-то мне кажется, что он сейчас там же, где и твой отец…
– Как мы будем их спасать?
– Мы не будем их спасать, – покачал головой дядя.
– Как… не будем?
– Нет. Слишком опасно бодаться с твоей матерью. Лучше будет уносить ноги и как можно дальше. Мы спасались не для того, чтобы рисковать жизнями и совать голову в пасть зверя.
– Но как же, как же наша семья?
– Ну, за отца можешь не беспокоиться, он у Хамсин, как у бога за пазухой, а вот Вань-Шеня мне не жалко. Рисковать ради них жизнью – безумие. Скорее всего Хамсин этого и хочет, чтобы мы рисковали. Так мы быстрее попадём к ней в лапы. Понимаешь, что я имею в виду?
– Но когда в книгах родственников героев… – пыталась протестовать я.
– Во-первых, мы не персонажи книги. Во-вторых, мы не клинические идиоты. Я же рассказывал тебе к чему приключения приводили в моей жизни? Так вот, напомню: каждый раз, когда я ввязывался в какую-нибудь мрачную историю, всё заканчивалось просто ужасно. Однажды, я мстил за своего наставника и в итоге…
– …случилась ядерная война, а ты, мама и папа остались с ребёнком на руках, – вспомнила я.
– Именно. До этого я ввязался в раскрытие оккультных заговоров и остался без друга и былой жизни. Знаешь, если ты хочешь потерять всё, что тебе дорого, возможно даже и жизнь, то лучший способ для этого просто сдаться твоей матери. Возможно так, ты потеряешь даже меньше, чем если будешь бороться с ней!
– Ладно… Я поняла, – мне было неприятно это признавать, но дядя был прав. Если мама такая, какой её описывал папа, то биться с ней будет безумием, – Но что мы тогда будем делать?
– Обождём здесь пару дней, потом встретимся с космопоклонниками и попробуем достать автомобиль или, лучше, вертолёт. После мы узнаем у них, где будет безопаснее, на севере или юге, и отправимся туда прямым курсом. Что касается моих ближайших планов? Хорошенько поспать. Тебе советую того же. Но прежде можешь сходить помыться в озерце, оно должно быть довольно чистым. После конца света то, ха!
Обессиленный, он рухнул на подушку. Я же решила послушать его совет и отправилась к уединённой заводи. Скинув одежду, я медленно погрузилась в ледяную воду, а затем стала аккуратно счищать мёд с шерсти. Когда я попривыкла к воде, заряд бодрости, бывший со мной ещё с начала погони, окончательно спал. В мышцы прокралась ломота и усталость.
Очистив сахаристую корку, я легла на спину на водную гладь. Серое утреннее небо возвышалось надо мной. В голове роилось много мыслей о том, что делать дальше и что прямо сейчас происходит в моей жизни. Ни одной хорошей среди них не было…
Под адский рокот по небу пронёсся огненный шар, оставлявший за собой инверсионный след. Частое событие в этой местности. Это космопоклонники запускают очередную ракету в безлюдную пустоту вселенной. Захватив космодром «Плесецк», они только и занимаются тем, что отправляют людей в космос. При чём так, что они, очевидно, никогда больше не возвращаются. Всё во имя своего святого.
Действие абсолютно бессмысленное, но до чего же красивое… Ракета, прорезающая небесную твердь и вгрызающаяся в великую пустоту!
Я читала много книг про космические полёты, моей любимой была «Сирены Титана» Воннегута. На неё меня подсадил Феликс, а его, собственно, его наставник, Мартин. И вот, лёжа на глади тихого лесного озера и наблюдая полёт ракеты, мне вспомнилась фраза из этой книги: «Человечество вечно забрасывало своих посланцев-пионеров как можно дальше, на край света. Наконец, оно запустило их в космическое пространство – в лишенную цвета, вкуса и тяжести даль, в бесконечность. Оно запустило их, как бросают камушки».
Ракета взорвалась на высоте многих и многих километров, превратившись на несколько мгновений в красивое белое облако. Там где-то погиб человек. Заброшенный в космос камушек. Погиб счастливый, ведь он знал на что шёл и делал это ради своего божества. Но всё же его больше нет. Есть только обломки, падающие на землю стальным дождём.
А я лежу на воде, посреди леса. Будучи не брошенным камнем. Феликс более чем прав: геройство не закончится для меня ничем хорошим. Наверное, лучше будет скрыться, а не сражаться. Лучше ведь?
Пару дней мы и правда провели в выжидающей позиции: играли в карты, слушали номерные радиостанции. На сей раз не только ради развлечения. Феликс расшифровывал их числовые передачи в надежде найти объявление, которое будет полезно нам. Эти военные шифровки часто использовались выжившими-радиолюбителями, чтобы передать информацию о своей группировке, найти помощь в решении какой-нибудь проблемы, собрать спутников на путешествие или, как полагал Феликс, заманить кого-нибудь в ловушку.
Рация и радиопередачи вообще стали главным и единственным инструментом, связывающим уцелевшие анклавы цивилизации. Конечно, грустно было то, что ничего дельного на радиоволнах мы так и не поймали. Но хуже было то, что в один момент дядя поймал следующую шифровку:
– «…Павел, Олег, Кира, Андрей, Николай, Егор, Павел, Олег, Захар, Дмитрий, Николай, Олег» – повторил он очередную передачу, переписывая на листок столбиком имена, – Так, это очень-очень нехорошо! – сказал он, обращаясь ко мне, – Тут наши ориентировки, много угроз и просьба «сдать нас, пока не поздно».
– Мама?
– А кто же ещё? Чёрт, видимо у неё сейчас очень серьёзные позиции. Денег за тебя она обещает не мало… Будем надеяться, что по старой дружбе, космопоклонники нас не выдадут…
Делать нам было нечего. Плесецк, как рассказывал Феликс, ещё до войны был закрытым и удалённым городом. Сокрытый среди болот, лесов и озёр, он был исключительно уединён. Раньше его окружали малочисленные деревеньки, но теперь не осталось и их, поэтому город стал единственным оплотом цивилизации от Вологды до Онеги. Может быть, исключая какие-нибудь совсем мелкие поселения, о которых мы очевидно не знали.
В общем, помощь можно было найти исключительно там. В первую очередь, конечно, достойный транспорт, чтобы уехать подальше. На большее трудно было бы и рассчитывать. Не в космос же они нас отправят. Хотелось бы, чтобы не в космос.
В тот же день мы собрались и выдвинулись к Плесецку. Вскоре мы добрались до контрольно-пропускного пункта, что стоял на окраине города. Судя по виду, КПП был ещё довоенным. А вот стояли на нём два довольно молодых «послевоенных» парня в камуфляже. При нашем появлении один из них тут же сообщил что-то по рации, а другой поднял руку, приказывая остановиться:
– Эй! Кто такие?
– Торговцы мёдом, – сказал Феликс, поднимая над головой бутыль с мёдом, собранным на случай, если снова придётся маскироваться от гиен-вампиров, – С фермы неподалёку. Я тут часто бываю, вот дочь привёл, к семейному бизнесу приобщаю!
– Вот оно как… – солдат почесал голову, а затем обратился к своему напарнику, – Э, Лысый, передай начальнику, что деревенщины снова пришли!
Тот кивнул и снова обратился к рации. Спустя пару матерных обменов информацией, он крикнул:
– Всё в порядке, могут проходить! Пусть только скажут, что Гагарин – бог!
– Вы его слышали… – сказал стоявший перед нами.
– Гагарин – наш бог. – без особого энтузиазма сказал Феликс.
– Эта пусть тоже скажет! – он ткнул пальцем в мою сторону, – Или она не верит в Юрия Алексеевича?
– Верю, – сказала я, не с меньшей тяжестью, чем дядя, подчиняясь странному желанию обожествлять давно умершего космонавта, – Гагарин – наш бог.
– Ну хорошо, – сказал солдат, – теперь можете проходить. И да хранит вас с орбиты Юрий Алексеевич!
– Спасибо, наверное,. – сказал Феликс.
И мы прошли КПП. Территория космодрома была огромна: множество самых различных зданий, раскиданных по лесу и соединённых асфальтированными дорожками. Дороги были хорошо вычищены. Видимо сектанты неплохо следили за своей территорией.
Здания тоже выглядели вполне себе прилично, повсюду развевались советские флаги, фасады были белыми, а площади перед ними хорошо начищенными.
Перед одним из таких зданий, огромным офисным центром «звёздчатой формы», стоял отполированный, блестящий на солнце, бронзовый бюст мужчины с очень острыми чертами лица. Рядом с бюстом стоял караул в парадной форме. На табличке статуи было выведено: «Юрий Алексеевич Гагарин, космонавт, герой, первым совершил космический полёт вокруг земли».
Я, конечно, представляла этого человека другим… не таким… «идеальным греческим гражданином». В своих изображениях, что были на космодроме повсюду, он походил на древнего олимпийского бога, и внешностью, и позой, и вечной сияющей улыбкой. Нетрудно было поверить, что вокруг этого человека возник культ. Наверное, местные считали его кем-то вроде Прометея…
Мы вошли в «звёздчатое здание». Там нас встретил очередной военный и отвёл в кабинет к начальнику аэродрома. В этом кабинете, под очередным «олимпийским» портретом, сидел скорченный и сухой мужчина, единственной особенностью которого была небольшая медаль с какими-то египетскими рисунками и восьмью розовыми камнями. Старик сказал, обращаясь к дяде:
– Вы хоть знаете, КТО вас ищет?
– Нет, просто так бегали по лесу несколько дней. – съязвил лис, – А что, нас кто-то искал?
– Вам повезло, что я человек чести… и не очень хочу сотрудничать с этими кровососами-анархистами. Хамсин очень настойчиво пыталась меня убедить, чтобы я отдал девочку ей. Говорила, что она антихрист и нужно провести ритуал, чтобы завершить конец света! Посчитала нас милленаристами! Я, конечно, обещал ей, что выдам вас, но не очень хочу исполнять обещание…
– Есть какой-то подвох, по которому вы решили не быть человеком слова?
– Есть, конечно. В первую очередь мне не нравится тот хаос, который ваша гиена пока не принесла на наши земли, но, возможно, скоро принесёт. Кроме того, Гагарин никаких богов не видел, а значит и антихриста не существует. Тем более этот антихрист явно не в теле молодой девушки. Он же, ну антихрист… А ещё я хочу, чтобы вы для меня кое-что достали для меня.
– Вот с этого и стоило начинать, – покачал головой Феликс.
– Да ладно, ничего серьёзного я у вас не попрошу! Так, сущий пустяк – достать прах великого Гагарина из-под кремлёвской стены. Мы как раз отправляем эшелон с парой ракет, чтобы продать их Хамсин…
– Так-так-так… – Феликс явно был не готов к такому потоку новой информации, – Во-первых, это что, Москва под контролем гиены, которая покупает у вас ракеты и мы, на которых она охотиться, я напоминаю, должны приехать туда и достать чёртову банку с пеплом?
– Да, разве я о многом прошу? Съездите, заберите, передадите нашему человеку. Ни в какое другое место, кроме Москвы я вас отвезти не смогу. Вся страна под гиеной. И ладно страна, как бы не больше… – он угрюмо взглянул на карту СССР, висевшую на стене, – Здесь вас держать ещё более опасно, чем куда-либо везти. А вы, из Москвы, потом сможете добраться куда-то ещё… Я всё равно, что ваш ангел-хранитель! Точнее не я… – он откинулся на кресле и указал большим пальцем за спину, на портрет Гагарина, – Он!
Уже вечером нас посадили в один из грузовых вагонов длиннющего состава, вёзшего баллистические ракеты. Когда Феликс спросил у нашего добродеятеля, зачем моей матери ракеты, тот просто ответил: «Видимо, добивает тех, кто ей не нравится, судя по ней, не нравятся ей все, но она хорошо платит за каждую собранную ракету».
Да уж, последнее, что ожидаешь услышать о своих родственниках, живя в уединении на ферме среди леса, так это то, что они покупают и используют против кого-то ядерные ракеты. Это… большое открытие для меня. И я точно не знаю, что чувствовать по этому поводу. Феликс же, казалось, был совсем не удивлён. Но и для него судьба приготовила сюрприз.
Когда поезд стал медленно отбывать с погрузочной станции, на него в последний момент, в наш вагон, запрыгнул мужчина. Его вид был неизвестным мне зверем, похожим чем-то одновременно на опоссума, лису и собаку. Одет он был в военную форму цвета хаки и широкополую шляпу в одной части подколотой кокардой с короной. Движение были его плавны и экспрессивны. Первое, что он сказал, оказавшись перед нами было:
– О, как же тесен мир!
– … Мартин? – тут у моего дяди чуть челюсть не отвисла, – Какого чёрта ты тут делаешь?
– Провожу духовные поиски, mate! Тестирую разные пути к Богу. Буквально, хочется найти верный и посмотреть ему в глазёнки, я почему-то уверен, что у него именно глазёнки.
– Это я помню… – Феликс меньше всего ожидал встретить своего наставника и явно не находил слов, чтобы что-либо сказать. Насколько мне помниться, дядя не видел своего учителя больше двадцати лет.
– Ну так какие тогда могут быть вопросы? Я тут хотел посмотреть на этих странных парней, увидеть то, как они поклоняются своему «богочеловеку», а они оказывается просто бессмысленно пускают тонны металлолома на летающие и взрывающиеся гробы. Никакой мистики, mate! Начинаю сомневаться, что бог вообще есть. Ха! – он добродушно хохотнул, – А это у нас кто? – он глянул на меня, – Неужели Бафи-Бафомет? Выросла и вымахала вся в мать, неправда ли?
– Мартин! – Феликс очень завёлся и стал говорить неожиданно твёрдо, – Ни слова больше.
– О, я понял-понял, не стоит об этом говорить. – я не очень поняла о чём он не должен мне говорить, – Ха, тогда скажу кое-что про тебя! Ты стал очень похож на меня. Уже язвишь на постоянной основе, скептически смотришь на мир и водишь за нос свою подопечную, а, mate? Я вырастил себе достойную замену!
Дядя и правда был похож на Мартина, только, кажется, был не столь безрассудно весел и авантюрен, по крайней мере внешне. Но в их повадках, их манере речи и их словах, было что-то очень близкое. Только вот что?
– В смысле водит за нос? – спросила я.
– Не слушай его, Бафи. – сказал Феликс, – Этот тилацин просто смеется над нами.
– Именно, меня лучше не слушать, смотри какие звери вырастают из-за моих советов!
Мартин попытался обнять за плечо своего ученика, но тот отстранился:
– Ты же не просто так вынырнул из своих духовных поисков? Тебе что-то от нас нужно?
– Всем от кого-то что-то нужно… – наставник Феликса закатил глаза, – Но не мне! Я просто путешествую, и нелёгкая дорожка привела меня к возвращению в мой любимый город. Теперь, верно, я отправлюсь в него с вами, раз уж судьба нас опять свела!
– Ты не поедешь с нами! – запротестовал лис.
– Поеду. Что ты сделаешь, чтобы этого не случилось, mate? Сойдёшь с поезда в лес? Пожалуйста. Можешь попробовать от меня убежать и по прибытию. Но будь уже взрослым лисом, Феликс. Я тебе не враг. И мне нравится с тобой путешествовать. Давай сделаем это, как в старые добрые.
– Нам и правда будет хорошо иметь ещё одного спутника, если мы едем прямо во владения моей матери… – подала голос я, – Учитывая, сколько хорошего ты рассказывал про Мартина…
– О! Как мило, mate! Ты меня хвалил?
– Ну кое-чему ты меня научил…
– Ну вот, теперь ещё чему-нибудь научу. Поехали поболтаем с Хамсин или дадим ей в морду или что вы там планируете?
– А урну мы забирать не будем? – спросила я, вспомнив про просьбу начальника космодрома.
– С прахом Гагарина? – Мартин удивился, – Вы же не хотите на полном серьёзе за ней отправиться? Кроме того, вы и не сможете. Её больше нет.
– Как это… нет? А зачем же нас тогда отправили за ней? – я всё ещё слабо ориентировалась в происходящем хаосе.
– Ну, им нужен был какой-то повод, чтобы вас спровадить. Вернее сказать, им нужно было что-то, чтобы оправдаться перед своими людьми, что они вас так просто отпускают. Есть ли повод лучше, чем «сходи туда, не знаю куда, и принеси то, не знаю что?» Они же фанатики, им что ни скажи о кумире, они поверят! – тилацин хитро улыбнулся.
– Так это ты постарался? – спросил Феликс.
– Ха, ну а как вас так просто отпустили? – Мартин гордо выпятил грудь, – Конечно, я. Как узнал, что Хамсин сожгла вашу милую ферму и теперь рыщет в поисках вас, прибыл в Плесецк. Как чувствовал, что вы появитесь. А там уже было просто договориться. Ты знаешь, я просто очаровашка!
– Так чего ты хочешь, чёрт возьми?!
– Наверное, чтобы вы доехали до Москвы. Если бы я хотел, чтобы вас схватила Хамсин, я бы ничего и не делал. Так что ты можешь мне довериться. Я хочу, чтобы вы прошли ваш путь, куда бы он вас не привёл.
– Нет, так не пойдёт! Давай на берегу решим, чего ты добиваешься! Ответь честно хоть раз?
– Когда я тебе врал, mate? Хочешь правды? Я скажу лишь одно слово: «падение».
Поезд набирал скорость, мимо проносились мрачные еловые чащобы, болота и разваленные домики. Феликс молчал, тяжело дыша носом. Мышца на его скуле дрожала от волнения. По его щеке вдруг проскользнула слезинка. Он грузно выдохнул:
– Боже, во что же мы ввязались…
