2. Музыка, спор и скрытые смыслы
Проныра, озорник, любитель книг,
Ловкач, игрок – жизнь между строк.
И потому – открыт ему
Незримый путь в любую суть.
«Танец злобного гения». Группа «Король и Шут».
Какое-то время мы опять ехали молча под аккорды музыки, льющейся из динамиков. Раздражение, исходившее от Валерии, прямо физически ощущалось в салоне, заполнив его тугими эмоциональными флюидами. Парни рассеянно и смущенно улыбались. Злата отстраненно смотрела в окно, развернувшись к нему в пол оборота. Было видно, что всем им неловко из-за сложившейся ситуации. Я тоже молчал, ожидая развития сюжета. Первой опять не выдержала брюнетка. Чувствовалось, что ее внутреннее напряжение ищет выход и, не выплеснув его на обочине, она искала возможность сделать это в машине.
– Скажите, а можно музыку другую выбрать, тише сделать или лучше вообще выключить? Раздражает, честно говоря.
Казалось бы – обычный вопрос, пусть даже пропитанный эманациями раздражения, но в этот самый момент я почувствовал неуловимое дрожание воздуха. Это снова проявился воображаемый Кот и просто молча сверкнул своими пронзительными глазами, словно акцентируя мое внимание на текущем моменте.
ТОЧКА ВХОДА. Именно так пространство дает Сказочнику отмашку на совершение магического акта – НАЧАЛО ПОВЕСТВОВАНИЯ. Я почувствовал, как забилось внутри сердце, посылая по венам усилившиеся потоки крови, и задрожали мелкой дрожью руки, выдавая легкое волнение. Ну, вот и началось. Невидимый Чеширский Кот выразительно улыбнулся своей фирменной волшебной улыбкой, будто подтверждая мои мысли, и картинно кивнул. Я чуть повернулся назад.
– А чем вас, Лера, можно я так буду вас называть, раздражает эта музыка?
– Потому что она крайне деструктивна.
– В каком смысле? – озадаченно пробормотал я.
– Низкие вибрации, – презрительно бросила Лера, – музыка, ведущая к деградации сознания.
Парни смущенно заерзали. Было видно, что Павел со Златой на правах гостей просто не могли вмешаться в это конфликтное поведение, а Женя нахмурился и, закатив глаза, шумно выдохнул. Нарываться на новый виток ссоры ему явно не хотелось, и он уступил это право мне, как хозяину территории.
– О, как! – проговорил я. – Ну вот и созрел повод для разговора.
Я повернулся к сидящим сзади и призывно кивнув им, затем опять развернулся к дороге.
– Я, конечно, мог бы сделать потише или вообще выключить эту группу, но не буду. А знаете почему?
– Потому что вам наплевать на мнение присутствующих? – остро среагировала Лера.
– Наоборот. Потому что я очень чутко и внимательно к нему прислушиваюсь. Ну и к тому же из всех присутствующих, музыка явно не нравится только вам одной.
– И что? – вызывающе спросила Валерия. – Если этот присутствующий, во-первых, девушка, а во-вторых, ваш гость, вы могли бы быть более деликатны и уступчивы.
Я согласно кивнул.
– Мог бы. Но не буду.
Валерия надменно скривилась.
– Понятно. Ладно. Ваше право. Вы тут главный.
Я постучал пальцами по экрану музыкальной системы.
– Тут дело не в том, кто главный и что вы девушка или гость. Дело в принципе. Все слушают разную музыку. Поэтому, если бы вы просто сказали, что вам она не нравится, вопрос был бы закрыт. Ну не нравится и все. Но вы сказали, что это музыка… Как вы сказали – «де-гра-да-ционная»? – Я произнес это слово с явным затруднением, будто услышав его в первый раз и теперь справляясь с его сложным произношением. – Но она звучит уже много лет в моей машине, значит, я принимаю это на свой счет. А следовательно, должен доказать, что это не так. Ну что я не этот, вот как вы только что сказали. Так что вызов принят. Предлагаю, как это называется, – я опять нарочито задержался с подбором слова, продолжая оставаться в выбранной мной изначально роли туповатого спортсмена, – дискуссию.
Девушка в отражении зеркала насмешливо улыбнулась. Я вопросительно качнул головой:
– Что, думаете, не потяну? Ну, тогда у вас все козыри. Докажите мне, что эта музыка для недалеких, и я не только ее выключу, но и публично признаю, что вы были правы, что я тупой, и обязуюсь никогда больше подобное не слушать. Идет?
Это была очень заманчивая наживка. Не имея возможности закончить прерванную моим появлением ссору со своим парнем, у Валерии был шанс не только выплеснуть свои сдерживаемые эмоции, но одновременно продемонстрировать попутчикам свое «явное» интеллектуальное превосходство. Поставить на место водителя-спортсмена, слушающего «низкопробную музыку», и возможно, как следствие всех этих факторов, явно туповатого – это не только убедительная победа в их придорожном конфликте, но и явное доминирование в последующих отношениях.
– А давайте, – произнесла она с вызовом, чуть наклоняясь вперед.
Женя наигранно закрыл лицо руками. Видимо ему был знаком подобный тон своей девушки, и ничего хорошего ни для кого в автомобиле он не предвещал. Кроме разве что Златы, которая полностью абстрагировалась от происходящего, демонстративно отвернувшись к окну и любуясь пролетающими мимо пейзажами. Она явно не желала участвовать в этом действе.
– Та-ак, – протянул я, – вы свой мяч в мои ворота запулили, теперь моя очередь.
В отражении я видел, как Лера насмешливо среагировала на слово «запулил». Это значило, что мой образ в своей системе идентификации она уже выстроила, и теперь все, что я буду говорить, она будет оценивать на основе именно его.
– Ну, давайте, «запулите» теперь вы свой мяч, – едко проговорила она, опять откидываясь на спинку сидения, в ожидании моего грядущего «позора».
– А вот и запулю, – проговорил я, продолжая слушать свое внутренне пространство. Мне очень важно было прочувствовать, понять, куда нес меня неожиданный бурный поток ситуации, дающей старт моей очередной Сказке.
– Начнем с наводящего вопроса. Лера, вы же наверняка творческий человек? Почему-то вы производите именно такое впечатление.
Лера надменно улыбнулась, а Женя засмеялся в голос.
– О, еще какой творческий. Можно сказать – профессионально.
Девушка остановила его жестом, не поворачивая головы, словно отмахнувшись от назойливой мухи.
– Ну, допустим.
– Хорошо, – я кивнул, – ну тогда еще один наводящий. Это же, – я показал рукой на магнитофон, – в некотором роде ваши коллеги по цеху. Почему вы их так гасите? Простите, высказываетесь…, – я с нарочитой заминкой подобрал и связал между собой подходящие слова, – неодобрительно об их творчестве.
– Именно поэтому. Потому что не одобряю и вообще не считаю то, чем они занимаются, творчеством.
– А как это назвать?
– Низкопробщина. Как я и назвала ее ранее – деградационная субкультура.
– Та-ак, – протянул я задумчиво, – поясните дураку.
Лера снисходительно повела плечами.
– Агрессивная грубая музыка, примитивные тексты, вырожденческая панковская философия, пропаганда алкоголя и наркотиков, абсолютно мортидная, простите, – снисходительно усмехнулась она, словно споткнувшись о мой предполагаемый словарный дефицит, – разрушительная энергетика, пропитанная упадничеством и смертью. Это если кратко…
Мы ехали какое-то время молча. Лера, очевидно, восприняла это молчание как мои тщетные попытки переварить услышанное и привести какие-то внятные контраргументы. Но я, честно говоря, находился в каком-то непонятном эйфорическом состоянии. Я прямо физически ощущал, как в мчащейся по алтайскому тракту машине формируется какая-то новая, крайне важная и невероятно фундаментальная реальность.
Лера в нетерпении опять наклонилась вперед, как она это делала, вступая в диалог:
– Вам есть, что возразить? Хочется поскорее поехать в тишине.
– Да-да, я сейчас как возражу…, – пробормотал я, ожидая, когда закончится очередная песня. Прерывать любое произведение во время исполнения я никогда не любил, даже если оно записано на флэшке и кроме меня в машине никого не было – было в этом какое-то неуважение к исполнителю. Песня завершилась, я нажал на кнопку «стоп» и негромко хлопнул в ладоши.
– Итак, начинаем! – торжественно провозгласил я. – А начнем мы с музыки.
Я вышел из исходной папки в меню магнитофона и пробежался по списку в поисках нужной.
– Вы, Валерия, называете ее агрессивной и примитивной, но у «Короля…» есть и прекрасные мелодичные балладные вещи: «Утренний рассвет», «Забытые ботинки», «Защитники»… Не слышали? А, да, вы ведь не слушаете их.
Наконец я нашел нужную позицию в альбоме.
– Мне кажется, вы просто необъективно оцениваете их музыку, потому что не слышите ее за раздражающими вас образами и текстами. Но рок может быть на самом деле очень мелодичен. Например, очень популярное направление сейчас – «симфо-рок», не слышали? Классика в рок-обработке. Давайте сделаем перерыв и послушаем вот это. Просто послушаем. Для сравнения, так сказать.
Я включил выбранный трек. Мы опять ехали какое-то время молча, слушая заполнившие салон энергичные, но при этом крайне мелодичные композиции. Украдкой, благодаря очкам, я поглядывал в зеркало, наблюдая реакцию своих попутчиков. Павел, наморщив лоб, внимательно слушал треки, будто пытаясь узнать исполнителя и что-то вспомнить. Злата, казалось, вообще задремала. Женя покачивался в такт музыке. Лера сдержано ожидала возобновления разговора. Прослушав еще несколько треков, я нажал на «паузу» и обернулся назад.
– Ну, как вам? Только объективно. Согласитесь, неплохо?
Лера с легким вызовом продолжала молчать, хотя было видно, что музыка не вызвала у нее резкого отторжения. А может быть, даже понравилась, хотя она, конечно же, этого не могла показать присутствующим. Я продолжил:
– Если вы обратили внимание, тут наравне с ударниками и удивительно мелодичными аккордами гитар, участвует скрипка, например. Как вам, Валерия? Согласитесь, Вивальди в рок обработке не теряет своего шарма, а наоборот, раскрывается по-новому?
Лера сдержанно покачала головой.
– Все равно это не моя музыка. И Вивальди предпочитаю слушать в классическом исполнении.
– Согласен. Но ее сложно назвать агрессивной, немелодичной и уж, тем более, примитивной. Она ведь все равно достаточно глубокая и, как это говорят музыканты…, – я замялся, словно опять вспоминая сложное определение, – многогранная и структурная. А как вам последние несколько композиций? Хотели бы их послушать в классическом исполнении?
Лера смутилась. Она явно не узнала эти произведения.
– Какое это имеет отношение к нашей теме?
– Непосредственное, – я повернулся к Павлу, который явно узнал исполнителя, – это ведь тоже «Король и Шут», только без слов. Это их «минусовки». Когда их слушаешь без предвзятого отношения, они раскрываются совершенно по-другому. Слышали такое сравнение: музыка – это Душа произведения, а слова – это его Дух? Когда они соединяются воедино, появляется живое существо.
Я постучал пальцем по экрану стереосистемы, а потом повел рукой вокруг лица.
– Очень часто, глядя на человека, мы судим по нему по ряду внешних признаков, но не видим Душу и Дух. Согласитесь, же, у ребят на самом деле очень крутая музыка? Можно сказать, гениальная.
Парни синхронно кивнули, Лера равнодушно пожала плечами, понимая, что возражать нужно было чуть раньше.
– А это значит… что ваши претензии к качеству музыки несостоятельны, Валерия. Причем, – я щелкнул пальцами, – эту музыку написал человек, который не оканчивал специальной школы, а только профтехучилище и то, не по музыкальному профилю.
Женя удовлетворенно ухнул со своего места, показывая мне большой палец:
– Отлично!
Я признательно кивнул ему в ответ.
– Идем дальше – тексты. Они тоже могут показаться примитивными, если их слушать с предубеждением. Однако если воспринимать их не как обычный панковский кураж, а как, ну, например, Сказки, то можно уловить там достаточно глубокие смыслы.
Лера хмыкнула.
– Насколько я знаю, сказки «КиШа» – это как раз и есть самый отборный панковский трэш и кураж. И если называть их сказками, то это прям самые мрачные сказки, которые только можно придумать. Про что они там поют? Как мужики женщину съели? Про оживших мертвецов? Извините, даже того, что я краем уха слышала, уже достаточно, чтобы от этих «сказок» держаться подальше.
– А к каким тогда поближе нужно держаться? – искренне поинтересовался я через кресло.
Девушка повела плечами.
– Есть общепризнанный мировой культурный фонд, на котором воспиталось не одно поколение детей. По этим сказкам десятки лет снимаются фильмы, ставятся спектакли и пьесы. Эти фамилии вам тоже наверняка знакомы: братья Гримм, Экзюпери, Киплинг, Шарль Перро, Бажов, Андерсен…
Я согласно кивал, управляя автомобилем (благо трасса была практически пустой), и листал список треков в поисках нужного.
– Да, Валерия, согласен. Фонд мировой культуры. Десятки лет воспитывались дети. А вы сами-то с этими сказками знакомы?
– Конечно. Вам, возможно, в детстве их тоже читали.
– В том-то и дело. И поэтому могу с уверенностью сказать, что очень много прочитанных мне и мною сказок повергли меня в ужас при углублении в их смыслы. Взять, например, всем известное «Огниво». Вот где мрачняк, трэш и угар. Любая панк-группа просто курит в стороне. Но… ведь это общепризнанный мировой фонд культуры, это же – Андерсен! Но я у верен, если бы родители просто чуть повнимательнее перечитали «Огниво», они не то что поостереглись бы читать его своим детям впредь – они бы эту книгу в костре сожгли. Но Андерсен – это признанный мировым культурным сообществом авторитет в области сказок, а «Король и Шут» – это всего лишь панк-группа. Но на самом деле все совсем наоборот. В «Огниве» побеждает не добро, а насилие, подлость и зло. Помните? Когда собаки растерзали на глазах у всего народа и принцессы ее семью только за то, что они не хотели отдавать свою любимую дочь за доказанного вора и убийцу, который уже в начале сказки обезглавил старую ведьму всего лишь за отказ говорить ему, для чего ей огниво. Ее, прошу заметить, огниво. За получение которого, она по-честному рассчиталась с солдатом, выполнив все свои обещания. А солдат ей голову отрубил, потому что ему ее ответ не понравился. А в конце, после этой кровавой расправы над ее родителями, принцесса, кстати, прямо тут же с радостью вышла замуж за него. Народ радуется, вокруг кровь и конфетти, все нормально – в аду дискотека… Если вы, Лера, считаете, что это достойно мировой культуры, то я умываю руки.
Я нашел нужный трек, спиной ощущая удивленный и одновременно вопросительный взгляд Валерии с заднего сидения. Эта продолжительная сентенция из уст ее интеллектуального противника, по-моему, натолкнула ее на первые сомнения. Ничего, далее должно быть еще интереснее. Игра только начинала набирать свои обороты.
– А во многих панк-сказках, которые так презрительно отвергает то самое культурное сообщество, как раз можно услышать много важного для современного человека. Но давайте послушаем еще одну композицию, вместо рассуждений. Например, эту.
Я включил попутчикам «КОДУ». Заиграла песня, и мы опять замолчали на несколько минут. Парни явно включились в настроение песни, а Лера опять демонстративно отвернулась к окну. Я с улыбкой смотрел на дорогу и пролетающие мимо рощи. А «Король…» рассказывал очередную историю про то, как в одном поселке каждую ночь со стороны кладбища начинала звучать пронзительная соната скрипача. Все думали, что это забавляется старый сторож, но оказалось, что тот сам не знал, кто это играет в темноте.
Музыка энергично лилась в салон автомобиля из динамиков плотным потоком, сплетая мистерию из нот и слов, наконец, раскрывая тайну печальной сонаты.
Жил один музыкант,
Он на скрипке играл.
Был в нём редкий талант,
Что народ восхищал.
И на сцене всегда
Умереть он мечтал,
Когда смерть увидал,
Коду не доиграл.
Эту коду высек кто-то на его надгробной плите
И маэстро год от года всё играл мелодии те.
Когда песня закончилась, я повернул голову вполоборота, продолжая нашу беседу.
– Как вам песня?
Павел переглянулся с Женей. Им явно понравилось. Лера продолжала выдерживать свою принципиальную позицию:
– Как я и говорила – тема кладбищ, смерти, плюс примитивный сюжет. Все думают, что это слепоглухонемой старый сторож, а это призрак умершего музыканта. Слабенький сценарий на уровне пятиклассника.
Я рассмеялся.
– Предубеждение, Лера, предубеждение. Если бы вы попробовали через него перешагнуть, вы бы увидели глубочайший смысл за этим, на первый взгляд, банальным сюжетом.
– Какой же? – Лера смотрела на меня уже с интересом. Она явно стала понимать, что «обычный спортсмен» имеет не только достаточно широкий словарный запас, но и может складывать его в упорядоченные предложения.
– Редкий талант, – значительно проговорил я, давая возможность собеседнице простроить последующие смыслы. Но она молча развела руками, словно давая понять, что не поняла мой посыл.
– Как человек творческий, вы наверняка понимаете, что редкий талант на то и редкий, что встречается не часто, а значит, обладает особой ценностью. Маэстро был настолько поглощен музыкой, что мечтал навсегда связать себя с ней, умереть на сцене. И вот, когда момент наступил, и он увидел смерть, он не доиграл коду.
Я опять выдержал паузу. Все тоже молчали, ожидая продолжения.
– Вы знаете, что такое кода? В переводе с итальянского, это «хвост», «шлейф», дополнительный раздел, возможный в конце произведения. И зависит он, по большей части, от настроения исполнителя. И вот смотрите, Маэстро увидел смерть и намеренно не доиграл коду – не закончил произведение. Но смерть была настолько покорена его талантом, что позволила ему сделать это – высекла на его могиле эту коду, позволяя ему играть ее снова и снова, продолжая очаровывать своим талантом людей. Понимаете? Она дала ему возможность вне времени заниматься любимым делом. И получается, что Маэстро превзошел смерть. Он, через дело всей своей жизни – музыку, замкнул себя в вечности, обманул смерть, очаровал ее, стал бессмертным. Творчество, настоящее Творчество – это путь в Бессмертие. Эта песня о верности своему мастерству, творческой поглощенности и вечной Жизни, Лера. Жаль, что вы этого не увидели, а почему-то сфокусировались только на идее смерти и примитивизма.
В салоне автомобиля повисла напряженная тишина.