Глава четвертая. Знакомство
Синди ехала от астролога со странным чувством, как будто та чего-то ей недоговорила. Слова крутились в голове, не давали покоя. И вдруг на полном ходу машина дернулась, чихнула, остановилась. Синди торопливо открыла дверцу, вышла наружу, боясь подойти к задымившемуся капоту. Что делать? Хотела же заняться техосмотром, но все откладывала, и вот тебе на. Пляши теперь. Просить некого. Ближайшее селение далековато, пешком за помощью не добраться.
Когда через час она потеряла всякую надежду, послышался шум подъезжающей машины. Синди выбежала на середину дороги и, подпрыгивая от волнения, отчаянно замахала изо всех сил руками. Громко заскрипели тормоза, стекло опустилось, и недовольный голос резко произнес:
– Зачем под колеса-то бросаться!
– Помогите, помогите, пожалуйста. – Сложила руки в молитвенном жесте и зачастила: – Машина поломалась, мне домой ехать надо, дети одни остались!
Мужчина немного помедлил и открыл дверцу:
– Не уверен, что помогу.
– Спасибо большое, – улыбнулась она радостно, как будто он уже согласился.
– Я еще ничего не сделал.
Немного подумав, он припарковался рядом и вышел из автомобиля. В белой футболке и джинсах, высокий, невообразимо красивый, он медленно подошел к капоту, наклонился и стал что-то рассматривать. Синди стояла рядом, пытаясь следить за его действиями, но не видела ничего, кроме крепких, сильных рук и длинных, ловких пальцев. Запах мотора смешивался с запахом чужого тела и едва уловимым ароматом мужского парфюма.
Она разволновалась до такой степени, что пот выступил на лбу: машина с задранным капотом, незнакомый мужчина и страх, что он скоро исчезнет. Что с ней?
– Заводите, – произнес он, не глядя на Синди.
– Сейчас, сейчас. – Она быстро села за руль.
Двигатель завелся без капризов, как миленький. Острое чувство сожаления охватило Синди. Сейчас, вот сию минуту, незнакомый мужчина уедет, и никогда они больше не встретятся. Даже если она будет караулить его день и ночь на этой дороге.
– Все! – коротко сказал спаситель, вытирая руки салфеткой.
Он уже открыл дверцу, когда Синди неожиданно для себя подбежала к нему и протянула визитку:
– Спасибо огромное! Возьмите, вдруг смогу отблагодарить вас, в жизни всякое бывает.
– Рад помочь. Да, в жизни всякое бывает, как сегодня, – улыбнулся он первый раз за все время.
Этот день, украшенный неожиданной встречей с мужчиной, разволновавшим ее, показался Синди прекрасным. Какое сегодня число? Она вздрогнула и нахмурилась: ровно пять лет назад в этот день умер Сэм. Погиб в аварии, случившейся в этих местах.
Машина спасителя скрылась за бугром, а Синди все стояла на месте, вспоминая день, который поставил точку в ее неудавшейся супружеской жизни, сделал вдовой, почти черной вдовой, с двумя маленькими детьми семи и девяти лет. Пять застывших лет, застывших от чувства вины за случившееся с мужем.
Ветер трепал подол зеленого сарафанчика и лохматил рыжие волосы; она смотрела вслед скрывшейся машине, в которой сидел незнакомый мужчина, так разволновавший ее. Смотрела и думала, что должна воспитать дочерей, выдать их замуж и прожить рядом с ними долгую и счастливую жизнь. Как-то оно все сложится? Синди отчаянно хотела любви, потому что даже дети не могли спасти от одиночества и пустоты.
Томас небрежно закинул визитку в бардачок, дал задний ход, вырулил на свою полосу и поехал, посигналив женщине, оставшейся на обочине дороги. Она светилась в предзакатных лучах солнца. Тонкая фигурка, облитая золотом, копна рыжих волос и рука, поднятая в прощальном жесте, скрылись за поворотом. Томас поморщился, нахмурил густые брови: чертово место, как окрестили его местные жители, преподнесло ему ненужную встречу с зеленоглазой колдуньей или ведьмой, появившейся неизвестно откуда. Он встряхнул головой, отгоняя неприятные воспоминания из прошлого, и прибавил скорость, чтобы нагнать потерянное время.
Компания, в которой работал Томас, выжимала все силы из своих сотрудников, направляя их мысли на решение важных вопросов. Может быть, поэтому он до сих пор не женился. Скоро наступит возраст Христа, а семьи нет – ни жены, ни детей, ни плетей, ни цепей. Впрочем, начальству такое положение дел очень нравилось: Томас думал только о работе, не примешивая к ней ничего личного. Чемодан стоял всегда наготове на случай неожиданной командировки. Разбуди Томаса посреди ночи, он с закрытыми глазами взял бы его в руки и был готов к поездке. Летал в разные города и страны, порой даже на полдня, чтобы решить неотложные вопросы. Никто не умел так дотошно анализировать детали, выявлять плюсы и минусы текущих проектов. И компания не скупилась: летал Томас исключительно бизнес-классом или на частных самолетах, останавливался в самых дорогих отелях, чтобы ничто не отвлекало его от работы. Но чаще всего он безвылазно находился в четырех стенах, уткнувшись в монитор. Поэтому не было суть важно, где жить и в каких условиях. В свой роскошный номер он попадал не раньше двух-трех часов ночи. С закрытыми глазами брел в ванную, наскоро приводил себя в порядок и плюхался на кровать, чтобы проснуться до рассвета. И все шло в обычном режиме: чашка кофе и расчеты.
Сегодня истек срок его командировки в другую провинцию, расположенную за двести километров от дома, на северном побережье. Деловые партнеры согласились со многими его замечаниями и внесли поправки в будущий проект. Томасу нравилось работать в группе: две головы лучше, чем одна, в процессе обсуждения открывались новые грани возможностей. Этот проект по важности превосходил остальные. Ученые-медики из европейских стран разрабатывали программу для чипов, предназначенных для восстановления пораженных клеток, очищения сосудов от жировых отложений и шлаков. А последняя модель предназначалась для защиты человеческого мозга от болезни Альцгеймера. Томас знал не понаслышке, о коварной болезни. Его отец, еще достаточно крепкий мужчина, начал рассыпаться после шестидесяти пяти лет: изменилась походка, заплетались ноги, как у пьяного, нарушилась координация и ухудшилась память. Он начинал что-то рассказывать и неожиданно замолкал, забывая, о чем хотел только что сказать. Моргал и смотрел на Томаса страдальческим взглядом, приоткрыв рот.
Отец заболел после смерти матери, сгоревшей очень быстро от болезни, которая пряталась в организме и не напоминала о себе до поры до времени. После ее смерти Томас забрал отца к себе: продал родительский дом, где мать с отцом прожили долгие годы в согласии и любви, вырастили его и считали себя счастливыми людьми. Счастье кончилось в тот день, когда с Томасом случилась беда: он попал в долговую яму. Родители слушали сына, уверявшего, что скоро он выплатит все долги, что все образуется, но не смирились с тем, что их сын, умница и гордость семьи, попал в беду. После смерти матери прошло всего два года, и Томас сдержал свое слово: выплатил долги и купил другой дом, где стал жить вместе с отцом. Оба горько сожалели, что мать никогда об этом не узнает. В новом доме, купленном совсем недавно, ничто не напоминало о прошлом, разве что фотография матери на прикроватной тумбочке у отца в спальне. Мужчины жили одни. По хозяйству им помогала женщина, знакомая одного коллеги, жившего в этих краях. Она прекрасно справлялась с работой: ухаживала за отцом, давала ему вовремя лекарства, гуляла с ним на свежем воздухе и готовила вкусную еду по каким-то своим секретным рецептам, записанным в замусоленном блокноте. Но она наотрез отказалась даже подходить к конюшне, куда привезли лошадь, приобретенную по совету врача. Иногда случались чудеса: эти удивительные животные помогали больным, возвращали им эмоциональное спокойствие, избавляя от панических атак. Томас любил лошадей, занимался конным спортом с молодости и радовался, что в доме появилось еще одна живая душа.
– Мне и так хватает дел с вами, – сердито проговорила помощница, чуть не добавив вслух: «С жеребцами».
– Познакомиться надо, она тоже член нашей семьи, – засмеялся Томас.
– Катарина, – насмешливо произнесла помощница и сделала реверанс, слегка наклонившись перед лошадью. Отец радовался, как ребенок, любуясь грациозной красавицей с шелковистой кожей и длинной гривой.
– Я сам, – проговорил он внятно и стал скребком водить по выгнутой спине лошади.
– Пусть помогает, – сказал Томас работнику. И с этого дня отец почти все свое время проводил в конюшне.
Сегодня Томас торопился домой: дел накопилось много, да и Леди не мешало бы выгулять, почти неделю перебирает ногами на одном месте. А тут неожиданно откуда-то появилась незнакомка, чуть под колеса не бросилась. Будь его воля, не выдавал бы права на вождение автомобилем женщинам: лихо крутят руль, любуются собой, а концы проводов соединить не могут. Откроют капот и стоят у дороги, картинно заламывая руки, чтобы подкараулить случайную жертву. Хищницы. Сегодняшняя была одна из таких. И еще визитку всучила: «Вдруг и я вам смогу помочь, в жизни всякое бывает». Хитрая ведьма, не дай бог к такой обратиться за помощью. Томас передернулся от возмущения: использует на всю катушку и выкинет, не задумываясь ни на минуту. Усилием воли отогнал неприятные мысли о женском коварстве и удивился, что сегодня каждая мелочь его раздражает. «Старею», – засмеялся он над своей ворчливостью и прибавил скорость.
Отец, как всегда, был у Леди: его рука, протянутая сквозь железные прутья, гладила густую гриву лошади, покорно склонившей перед ним голову; она нежилась под знакомыми движениями и фыркала от удовольствия. «Вот эта красавица – настоящая подруга, ничего не требует взамен», – подумал Томас, глядя на свою даму сердца. Она украсила ему выходные, освежила голову и подняла настроение перед предстоящей рабочей неделей.
В понедельник Томас в прекрасном расположении духа сидел за рабочим местом. Не успел разобрать бумаги, как к нему подошел шеф и поздоровался приветливее обычного. Томас напрягся, потому что знал, что это знак тревоги, причем дерьмовый, замаскированный улыбкой.
– Ближе к обеду тебе придется уделить время человеку, от которого будет зависеть судьба нашего проекта.
– И кто же такой великий человек? И почему я?
– По кочану, – опять весело ответил шеф.
С противной улыбкой, прилипшей к его тонким сухим губам, он вернулся во второй половине дня. Рядом шла женщина невысокого роста, с гривой пышных волос, как у его лошади, и быстро перебирала ножками на длинных каблучках как Леди, когда ждала корм.
– Синди, – представилась она.
– Очень приятно, – буркнул Томас в ответ.
Они разглядывали друг друга и одновременно удивились:
– Ой, это вы! – воскликнула рыжеволосая и чуть не захлопала в ладоши. Подвижное лицо мгновенно осветилось улыбкой, искренней и теплой, зеленые глаза полыхнули и обожгли Томаса, как будто брызнули в лицо кипятком. Он наклонил голову, чтобы скрыть растерянность:
– Мы с вами знакомы?
– Вы же спасли меня, – и пояснила обиженным голосом: – Когда я застряла в прошлую пятницу на дороге.
– Возможно, – ответил он и показал жестом на стул, приглашая ее сесть.
– Синди будет писать статью о нашем проекте, – лукаво улыбнулся шеф Томасу и повернулся к гостье: – Томас вам предоставит полную информацию, общайтесь с ним без стеснения. – Он вышел, подняв руку, точно благословляя их в долгую дорогу.
«Бука какой, индюк надутый», – возмутилась Синди, глядя на того, с кем ей предстояло работать. Присела на указанный стул, достала блокнот с ручкой и наткнулась на холодный, равнодушный взгляд, просто холодный и равнодушный, подкрашенный слабой улыбкой на слегка растянутых губах. Разозлилась и посмотрела с вызовом на противного мужчину. Неприятное чувство кольнуло внутри так, что она забыла вопросы, приготовленные еще вчера. Напряглась и казенным голосом произнесла:
– Может быть, чипы нужны и нормальным людям? Потому что нормальный – это человек, которого еще плохо обследовали, в нем уже таится злая клетка, ждет своего часа, когда с триумфом пойдет разрушать организм? Чип, снабженный программой поиска злокачественных клеток в организме, должен отреагировать, как анализ крови, например. Только вот анализ крови не всегда показывает истинное положение дел: фиксирует только тот момент, когда брали кровь.
– Вы хорошо подготовились к интервью. Но мне хотелось бы, чтобы вопросы исключали ваши домыслы и фантазии. Освещайте, пожалуйста, то, что есть. Мы не фантазируем, а разрабатываем проекты, которые реально реализовать и помочь больным людям, не подбираем бредовые идеи с улицы.
– А разве проекты не на уровне фантастики?
Синди внимательно посмотрела на собеседника, пытаясь найти причину холодного приема. Такое случилось впервые за много лет работы: обычно ей удавалось пробиться сквозь броню холода, наладить контакт и растопить холодность теплой улыбкой. Противник сдавался и начинал медленно оттаивать, втягиваться в разговор. Томас как будто прочитал ее мысли, насмешливо взглянул, откашлялся и стал сухо отвечать на заданные вопросы, поглядывая на часы. Синди разозлилась и выпалила:
– Вижу, что вам не хочется говорить. Но, простите, я пришла к вам не домой, а на работу, потому что мне дали задание.
– Потому я с вами и разговариваю. Впрочем, я все уже сказал. Вот в этой папке лежат мои отчеты по проекту, они более точно расскажут вам о том, что необходимо осветить в статье. Выносить материал за пределы офиса нельзя. Можете работать в переговорной.
Синди взяла увесистую папку и вышла из кабинета индюка. От расстройства уже запуталась, кто он – бука или индюк.
Ей стало горько: в тот день, когда они случайно встретились на дороге, она горела желанием продолжить знакомство. Получилось встретиться, но продолжить знакомство нет.
Томас разозлился на себя. Что с ним творится? Разозлился на бедняжку, которая впорхнула в кабинет с намерением обаять собеседника. Почему он не смог скрыть эмоции и построить деловую беседу? Ну и что с того, что она ему неприятна, ну и что с того, что зеленые глаза похожи на лягушачьи – немного выпученные и раскосые. Привыкла, что все мужчины должны сразу падать к ее ногам, похожим на жерди, трясет своей рыжей гривой, только что не фыркает, как Леди в стойле. Узнала она его. Велика невидаль. На дороге мозги запудрила и сейчас вся из себя выворачивается, наверное, тетрадь исписала умными вопросиками. Будет теперь доставать его, пока статью не напишет. Да и шеф хорош. Мог бы сам поболтать с ней – все знают, что он любитель смазливых мордашек. Короче, весь день пошел кувырком из-за худосочной, оставившей осадок в его душе.
«Черт с ним!» – решила Синди и стала разбирать папку: серьезная тема требовала напряжения и вдумчивости; цифры, порой обведенные в кружок, порой в паре с восклицательным знаком, встречались в отчетах очень часто и подтверждались короткими разъяснениями. Хорошо бы поработать дома, но папку забирать с собой не разрешили. Она просидела с бумагами почти целый день. К индюку за разъяснениями обращаться не хотелось, поэтому пришлось самостоятельно разбираться в цифрах и предложениях.
Каждый день Синди буквально переписывала проект от руки: сначала идею, потом реальную пользу для больных людей, потом цифры. В городской библиотеке, находившейся в центре города, запаслась книгами по медицине и знакомилась с болезнями, с которыми должны сражаться бойцы невидимого фронта – умные чипы с различными программами.
Первая половина дня проходила в переговорной,
похожей на комнату для допросов. Иногда, подняв голову от бумаг, она видела за стеклом очертания его лица, всегда напряженного и сердитого. Дорабатывала вторую половину дня дома, закрывшись от девочек в кабинете, изучала медицинские книги, иногда даже листала толстенный том по анатомии, испещренный многочисленными рисунками и схемами на латыни.
В конце октября Синди сделала перерыв в работе: статья надо отложить в сторону, остыть самой и только потом уже свежим взглядом заново пройтись по ней и найти неточности. Кроме того, каждый год первого ноября, в День памяти усопших, она с девочками ходила к Сэму. Кладбище в это время как будто шевелилось от наплыва людей: почти у всех могил почтительно стояли гости с цветами, тихо переговаривались, как будто боялись, что их услышат под землей те, кто терпеливо ждал особого внимания в День памяти – один раз в году.
