Книга I

Глава I. Путешествие

«Мир душам моих почтенных родителей, да будет благословен их прах, да не забудутся их добродетели! И пусть дочь их всю жизнь будет помнить об этой праведности, а перед смертью утешится тем, что эта память ею не запятнана!» С этой тайной молитвой единственная представительница семейства Беверли покидала дом своего детства. Слезы, вызванные печальными воспоминаниями, наполнили ее глаза и помешали бросить последний взгляд на родной город.

Прекрасной путешественнице, Сесилии, недавно пошел двадцать первый год. Ее предки были богатыми фермерами в графстве Суффолк, однако отец Сесилии, человек утонченный, вел уединенную жизнь помещика и не стремился приумножить унаследованное им состояние. Сесилия потеряла его в ранней юности, а ее мать ненадолго пережила мужа. Родители оставили ей десять тысяч фунтов и поручили ее заботам дяди – декана *** собора. У этого господина, в руках которого волей обстоятельств сосредоточились владения возвысившегося и разбогатевшего рода, она и провела предыдущие четыре года. Всего несколько недель назад этот последний родственник Сесилии умер, и она сделалась наследницей поместья с годовым доходом в три тысячи фунтов, но с одним условием: в случае замужества жених получит ее руку и богатства, только если возьмет и ее имя.

Многим обязанная своему состоянию, природе Сесилия была обязана еще бо́льшим: изящными формами, благородным сердцем, одухотворенными чертами лица, красноречиво свидетельствовавшими о здравомыслии и чувствительности.

До совершеннолетия мисс Беверли заботы о ней и ее состоянии декан возложил на трех опекунов, у одного из которых она по собственному выбору должна была поселиться. Но девушка мечтала пожить в сельской тиши, у своей престарелой приятельницы, которую знала и любила с детства.

Разумеется, дом декана ей пришлось оставить, и там водворился его нетерпеливый преемник. А Сесилию уже ждали в поместье ее великодушного друга – миссис Чарльтон, доброта и чуткость которой не оставляли девушке желать иного. Она поселилась здесь после похорон дяди и была не прочь остаться насовсем, но опекуны вынудили ее уехать. Девушка неохотно подчинилась. Ей пришлось проститься с друзьями юности и местом, где упокоились ее близкие. В обществе одного из опекунов и пары слуг она отправилась в путешествие из Бери в Лондон.

Сопровождавший ее мистер Харрел находился в полном расцвете сил и был беспечным светским повесой. Это не помешало декану назначить его опекуном, чтобы доставить удовольствие племяннице. Мистер Харрел был женат на любимой подруге детства Сесилии.

В дороге он прилежно старался рассеять меланхолию своей спутницы. Сесилия, в характере которой кротость сочеталась с чувством собственного достоинства и стойкостью, не позволила его добрым намерениям остаться втуне. Она послала воздушный поцелуй мелькнувшему вдали мирному холму, на котором стоял ее родной город, и попыталась выкинуть мысли о прошлом.

Однако ее душевный покой должен был подвергнуться новому, хотя и более легкому испытанию: впереди была встреча с еще одним другом и еще одно расставание. На расстоянии семи миль от Бери жил мистер Монктон, богатейший и влиятельнейший человек в округе. В его доме Сесилию с опекуном ждали на прощальный завтрак. Мистер Монктон – младший отпрыск благородного семейства – был человек способный, просвещенный и дальновидный. Врожденный ум он обогатил глубоким знанием мира, а тончайший дар постигать чужие характеры – талантом скрывать свой собственный. В молодости, страстно мечтая о достатке и власти, он женился на богатой и знатной вдове, чей преклонный возраст – шестьдесят семь лет – представлялся отнюдь не главным пороком. Нрав ее был куда омерзительней морщин. Большая разница в возрасте позволяла мистеру Монктону надеяться, что состояние, приобретенное с помощью этого брака, вскоре освободится от обременения в виде его владелицы, но корыстные мечты всё не сбывались. Он был женат уже десять лет, а супруга по-прежнему здравствовала и находилась в ясном рассудке. Впрочем, мистер Монктон не утратил бодрости и вкуса к радостям жизни и проводил время в изысканных развлечениях. В отношениях с женой он соблюдал внешнюю благопристойность и потому повсюду был принят и весьма уважаем.

Свои небольшие познания по части светских манер и нравов Сесилия получила именно в доме этого джентльмена, с которым ее дядя был близко знаком. Сесилия знала мистера Монктона полжизни. Когда-то в его доме ее баловали как прелестное дитя, теперь же ожидали как хорошую знакомую. Правда, она не часто бывала здесь, ибо с трудом выносила скверный нрав леди Маргарет Монктон. Зато эти визиты позволяли ей общаться со светской публикой, помогая освоиться на новой сцене.

Мистер Монктон, в свою очередь, всегда был желанным гостем в доме декана. Он видел перед собой создание, добавившее к преимуществам щедрого наследства юность, красоту и ум. Будучи много старше Сесилии, этот господин все же не достиг того возраста, когда ухаживания были бы уже неприличны. Ему стало казаться, что ее расположение к нему вполне могло бы превратиться в нечто большее. Он жалел, что из-за собственной алчности стал жертвой ненавистной супруги, и с каждым днем все пламенней желал ей смерти. Его встревожила кончина декана и огорчил отъезд Сесилии из Суффолка. Он опасался, что ее переселение в Лондон грозит ему множеством соперников, равных ему талантами и богатством, молодых, отважных, не связанных никакими узами и открыто ищущих ее расположения; к тому же дом мистера Харрела славился светскими увеселениями. Но мистер Монктон не пасовал перед трудностями и верил в собственные силы, поэтому решил следовать намеченному плану и обеспечить себе успех умелым обхождением и настойчивостью.

Декан – титул старшего после епископа духовного лица в католической и англиканской церквях. –Здесь и далее примеч. перев.

Глава II. Остановка в пути

В то время у мистера Монктона гостило небольшое общество, собравшееся в его доме на Рождество. Хозяин, с нетерпением ожидавший приезда Сесилии, тотчас подоспел к карете. Он заметил грусть в лице девушки и очень обрадовался, узнав, что она не слишком торопится в Лондон. Затем они проследовали в утреннюю гостиную, где их ожидали леди Маргарет и его друзья.

Хозяйка дома оказала Сесилии холодный прием, граничивший с неучтивостью. Красота и жизнерадостность раздражали эту вздорную и ревнивую даму. Приметив частые визиты мистера Монктона в дом декана, она прониклась к Сесилии особенной неприязнью, а Сесилия, чувствуя эту неприязнь, но не догадываясь о ее причинах, старалась избегать леди Маргарет и втайне жалела о несчастливой судьбе своего друга.

Общество, собравшееся за столом, состояло из одной дамы и нескольких джентльменов. Среди джентльменов благодаря мундиру выделялся мистер Эресби, милиционный капитан. От этого молодого человека частенько можно было услышать слова «британский солдат» и «галантность». Он воображал, что эти понятия неразделимы. Еще один джентльмен, старавшийся привлечь к себе внимание назойливой развязностью, был мистер Моррис, молодой адвокат, добившийся успеха, искусно сочетая низкопоклонство с самонадеянностью. Было здесь и несколько соседей-помещиков, а также какой-то пожилой джентльмен, сидевший в углу, нахмурясь и словно никого не замечая.

Но главной фигурой собравшегося общества был мистер Белфилд – высокий, худощавый молодой человек, чье лицо было сама живость, а глаза искрились разумом. Отец предназначал его для торговли, но юноша, презирая это ремесло, бежал из дому и поступил в армию, однако, имея склонность к утонченным занятиям и стремясь к знаниям, обнаружил, что и этот путь не для него. Армия скоро ему надоела, он помирился с отцом и вступил в Темпл. Впрочем, будучи слишком непостоянным и ветреным, Белфилд мало преуспел и здесь. Теперь же, обладая небольшим и все таявшим состоянием, вызывая всеобщее восхищение, не заходившее, однако, дальше комплиментов, Белфилд вел неустроенную и беспечную жизнь.

– Я привел к вам воплощенную печаль в облике юной девы, которая огорчает своих друзей, лишь когда покидает их, – сказал мистер Монктон, входя с Сесилией в комнату.

– Если в ваших краях такова печаль, – промолвил мистер Белфилд, окинув девушку проницательным взглядом, – то кто пожелает взглянуть на радость?

Сесилия, посаженная рядом с хозяйкой, приступила к завтраку, и молодой адвокат Моррис преспокойно устроился рядом с ней, пока мистер Монктон рассаживал других гостей, приберегая место возле Сесилии для себя. Хозяин дома, проглотив досаду, некоторое время ждал, когда юноша наконец уступит ему стул, но тот ничего не замечал и не думал сдавать позиции. Обнаружив, что гость позабыл о такте и хороших манерах, сам мистер Монктон отнюдь не считал нужным следовать его примеру. Скрывая неудовольствие, он с деланой игривостью обратился к молодому человеку:

– Эй, Моррис, вы ведь любите рождественские забавы. Что скажете о «музыкальных стульях»?

– Охотно сыграю! – ответил Моррис и мигом пересел на другой стул.

– И я бы охотно сыграл, – воскликнул мистер Монктон, тотчас занимая его место, – если бы должен был пересесть с любого места, кроме этого.

Моррис, чувствуя, что его провели, все же засмеялся. А мистер Монктон обратился к Сесилии:

– Мы скоро лишимся вашего общества. Вы тоже как будто расстроены отъездом. Впрочем, за пару месяцев вы позабудете Бери и его обитателей.

– Раз так, – ответила Сесилия, – не следует ли предположить, что Бери и его обитатели тоже скоро меня забудут?

– О, тем лучше, – пробормотала леди Маргарет, – тем лучше!

– Мне жаль, сударыня, что вы так думаете, – воскликнула Сесилия, краснея от такой грубости.

– Вращаясь в свете, – заметил мистер Монктон, прикинувшись, будто не понял истинного значения слов своей жены, – вы поймете, что имела в виду леди Маргарет. Нынче принято бросать старых друзей ради новых знакомств, на тех же, кто пренебрегает этим правилом, смотрят косо.

– Какое счастье, – ответила Сесилия, – что я и мои незаметные поступки не привлекут внимания общества.

Вскоре завтрак закончился, мистер Харрел распорядился подать карету, и Сесилия поднялась с места.

Мистеру Монктону стоило некоторых усилий скрыть беспокойство, вызванное ее отъездом.

– Вероятно, – произнес он, беря ее под руку, – во избежание неприятных воспоминаний вы не позволите старому другу навестить вас в столице. Ведь скоро вы начнете жалеть о времени, напрасно потраченном в захолустье.

– Зачем вы так, мистер Монктон? – воскликнула Сесилия и, повернувшись к леди Маргарет, сказала: – Если ваша милость зимою появится в столице, могу я надеяться на честь засвидетельствовать свое почтение?

– Не знаю, поеду ли, – ворчливо ответила старуха.

Сесилия заторопилась, но мистер Монктон задержал ее, вновь выразив обеспокоенность предстоявшей поездкой.

– Знакомясь с людьми, держитесь поближе к своему спутнику; никогда не судите по внешности; не заводите поспешной дружбы; всегда давайте себе время оглядеться. Оставайтесь собой, и чем больше вы будете узнавать людей, тем сильнее будете радоваться, что не похожи на них.

– Ну, мисс Беверли, – усмехнулся мистер Харрел, – отважитесь ли вы теперь ехать со мной в столицу? Или мистер Монктон вас так застращал, что вы не рискнете продолжить путь?

– Если бы меня томила не горечь разлуки с друзьями, а волнение перед знакомством с Лондоном, я пустилась бы в путь с легким сердцем!

– Увы! Бедняжка! – внезапно воскликнул сидевший в углу старый джентльмен, устремив на Сесилию сочувственный взгляд.

Девушка вздрогнула, но остальные не обратили на старика никакого внимания.

По пути к карете мистер Монктон снова заговорил о позволении навестить мисс Беверли в городе. Мистер Харрел понял намек и просил мистера Монктона считать его дом своим. Это в точности отвечало желаниям последнего. Он попросил Сесилию обращаться к нему с доверием, после чего позволил карете тронуться с места.

Милиция – нерегулярное добровольческое вооруженное формирование, создаваемое для охраны порядка, члены которого носили британский красный военный мундир.

Имеется в виду один из двух так называемых судебных иннов (лондонских адвокатских обществ) – Миддл-Темпл или Иннер-Темпл.

Читать фрагменты других книг