Глава 6
– Извините, вы не знаете, где Ягодная улица?
Сначала я пыталась найти матушкину таверну самостоятельно, но быстро заплутала в лабиринте узких мощенных улиц. Тогда я решила спросить дорогу у местных.
Первый прохожий, к которому я обратилась за помощью, при виде меня брезгливо поджал губы и поспешил пройти мимо. Это был статный господин, упитанный и в нарядной тунике, подпоясанной кушаком. Зажиточный купец или ремесленник.
Я поняла, что к таким лучше не соваться. Для них замухрышки, подобные мне, – грязь под ногами, недостойная внимания.
В следующий раз для своих целей я выбрала женщину с добрым лицом, одетую просто, но опрятно. И мне повезло.
Выслушав меня, незнакомка махнула рукой в сторону колокольной башни. Это было одно из самых высоких строений в городе, которое этажа на три возвышалось над остальными зданиями. Желтая луна была нанизана на острый шпиль, венчающий его крышу-конус, как кусочек сыра на шпажку.
– Ступай в ту сторону, девочка. Не заблудишься.
– Спасибо вам огромное, – мне не терпелось отправиться в путь, но я уточнила: – Вы случайно не видели там таверну «Мята и Кориандр»?
А то вдруг детские воспоминания Хлои меня подвели и мне надо искать совсем другую улицу?
– Да, есть там таверна, – кивнула добрая женщина. – Названия, правда, не знаю, но место хорошее. Дом большой, крепкий, с конюшней. Вечером всегда хорошо освещен. И пахнет оттуда вкусно.
Неужели перед смертью матушка оставила в таверне управляющего, чтобы тот заботился о ее семейном деле и не давал тому зачахнуть? Как прекрасно было бы прийти на все готовенькое! Но не наткнуться бы там на кого похлеще гадюки Кэтрин и ее змеенышей.
Я снова повздыхала о потерянных документах и потопала в указанном направлении. Высокая башня с колоколом служила отличным ориентиром. И правда, не заплутаешь.
Было немного жутковато бродить по незнакомому городу в столь поздний час, тем более мой путь освещала только луна да горящие окна домов, а вечерние улицы темнели безлюдными тупиками и поворотами.
К счастью, долго шагать не пришлось. Очередная разбитая дорога вывела меня к небольшой квадратной площади с колодцем в центре. В глаза сразу бросилось добротное двухэтажное здание с широким крыльцом и слуховыми окнами на скатной крыше.
Таверна!
В этом не было никаких сомнений.
Двери дома то и дело распахивались, выпуская наружу веселый смех и звуки дружного пьяного пения, а еще – мужчин, едва стоящий на ногах. Те, шатаясь и падая, двигались в сторону боковой пристройки для лошадей.
Как и говорила добрая женщина, указавшая мне дорогу, это здание было самым ярким на площади. Оно буквально сияло в темноте ночи, озаренное светом многочисленных окон.
Оробевшая, я направилась на этот ослепительный свет, словно бабочка, летящая на огонь. Поднялась по ступенькам крыльца, зацепила взглядом массивную деревянную вывеску над дверью.
И правда «Мята и Кориандр». Значит, я на месте.
Несколько секунд я собиралась с духом, затем вошла внутрь и утонула в шуме голосов, стуке кружек, запахе хмеля, жареного мяса и тушеных овощей.
Как здесь людно!
В огромном помещении яблоку негде было упасть. Куча столов. Между проходами проворно сновали пышногрудые румяные подавальщицы в передниках. Над головой нависали перекрестья деревянных балок и круглые кованые люстры с гнездами для горящих свечей. Со стен пустыми глазами на меня смотрели чучела животных – чьи-то охотничьи трофеи. В углу притаилась лестница на второй этаж. В глубине зала жарко пылал камин, где на вертелах запекалось сразу несколько поросят.
– Извините, могу я поговорить с управляющим? – остановила я одну из шустрых девиц с подносом.
Та окинула меня взглядом с головы до ног и ухмыльнулась с презрительным видом, оценив мое убогое платье:
– Работу че ль ищешь? Такую хозяин к себе не возьмет. Он тощих и нищенок не любит. Ему нравится, когда у бабы есть за что подержаться.
И она с гордостью качнула крутым бедром.
Я мысленно скривилась. Образ управляющего, сложившийся в моей голове после ее слов, мне совсем не понравился. Впрочем, неважно. Этот человек сохранил мое наследство. Теперь главное, чтобы он мне его отдал.
– Нет, я по другому вопросу.
– И по какому же?
– Секрет.
Буду я тут всем о своих планах рассказывать.
Неприятная особа хмыкнула и кивнула в сторону крупного мужчины с гладкой лысиной, обрамленной кустиками седых волос. Он стоял за барной стойкой и разливал по кружкам пенный напиток из бочонка.
– Туда ступай.
И виляя пышной задницей, девица понесла посетителям их заказ. Пьяные бородачи за столом встретили ее появление шумными возгласами и вскинутыми вверх руками.
Стараясь не теряться и не робеть, я обратилась к лысому бармену:
– Здравствуйте, мистер.
Мужичок глянул на меня исподлобья и принялся протирать грязную столешницу таким же грязным полотенцем.
– Работы нет, – буркнул он недовольно, будто опасался, что я начну ему докучать.
– А я и не ищу работу. Меня зовут Хлоя Фалмер. Я дочь покойной Шарлотты Фалмер.
Мужик смотрел на меня, как на дурочку.
– И? – спросил он после небольшой паузы, будто услышал эти имена впервые.
Я растерялась.
– И это моя таверна, – вырвалось у меня. – Она досталась мне в наследство от матери. «Мята и Кориандр». Я ее владелица.
Волосатая рука, протиравшая стойку, замерла. Седые кустистые брови моего собеседника взлетели вверх.
Я напряглась, опасаясь, что сейчас у меня потребуют документы, которые надежно заперты в доме мачехи, и повторится ситуация, как в кабинете градоначальника. Как мне доказать свою личность без нужных бумажек? Неужели весь этот путь я проделала зря?
– Владелица этой таверны, говоришь? – переспросил мужик.
И вдруг в лицо мне полетел его раскатистый смех.
Лысый хохотал, придерживая руками трясущийся живот.
Сбитая с толку его реакцией, я попятилась от стойки.
Ладно бы мужчина попросил показать паспорт, но он просто заржал, как конь.
– Почему вы смеетесь?
– Мята и Кориандр? – мой собеседник смахнул несуществующую слезу, затем подтянул повыше сползающие штаны и кивнул в сторону окна за своей спиной. – Вон – «Мята и Кориандр». А это, – он обвел рукой шумный зал, полный народа, – «Мята и Кардамон». И я здесь хозяин. А ты, малышка, шуруй в свои развалины и владей ими на здоровье.
И он снова загоготал.
Я уставилась на него, хлопая глазами.
«Мята и Кардамон»?
Признаться, я не особо вчитывалась в надпись на вывеске, когда входила сюда. Да вообще не вчитывалась! Зацепила взглядом похожие буквы и отправилась на штурм материнского наследства. А вот как оказалось. Кардамон, а не Кориандр…
В немом оцепенении я обогнула барную стойку и подошла к окну, в которое мне предлагал заглянуть лысый хозяин не моей таверны.
Напротив, через дорогу, стоял тихий угрюмый дом с заколоченными окнами. Первый его этаж был полностью каменный. Второй выглядел интереснее: весь деревянный каркас торчал наружу, покрашенный то ли в черный, то ли в коричневый цвет, а пространство между темными балками и стойками было оштукатурено белым. Если не ошибаюсь, такой стиль в архитектуре назывался фахверковым.
Хозяин «Мяты и Кардамона» потерял ко мне интерес и снова принялся разливать напитки по кружкам, а я поспешила покинуть чужое заведение, вдруг показавшееся мне слишком шумным и враждебным.
«Зато никому не нужны мои документы», – думала я, переходя дорогу.
Вблизи мое наследство выглядело еще более обветшалым, чем издалека. Окна закрыты досками, ступени крыльца расколоты, дверь заперта на ключ. Я тщетно подергала за ручку в форме кольца и решила обойти дом по кругу.
Как же попасть внутрь?
На мое счастье, одно из окошек цокольного этажа было открыто. Похоже, заколотить его не посчитали нужным, ведь проем был крошечный – только кошка и пролезет.
Впрочем, я, девушка тощая, без выдающихся форм и с узкими плечами, вполне могла попытать удачу.
Для начала я заглянула в окошко – темно, ничего не видно. Затем, убедившись, что из деревянной рамы не торчат осколки разбитых стекол, попробовала забраться в дом. Оборвала платье, оцарапала бедра, но таки протиснулась внутрь.
Ура!
Глаза немного привыкли к темноте, и я осмотрелась по сторонам. Меня окружали пустые деревянные полки и стеллажи. Похоже, когда-то это помещение служило кладовой, но все полезное отсюда давным-давно вынесли. В углу белел ворох каких-то старых тряпок.
Я боялась, как бы не оказаться запертой в этой тесной каморке, как в тюрьме, и очень обрадовалась, заметив приоткрытую дверь. За ней клубился мрак, в котором с трудом угадывались убегающие вверх ступени. Мне бы в руки свечу или лампу. Но где их взять?
Поразмыслив немного, я решила ночью никуда не ходить, обождать до утра здесь, а исследовать дом, когда солнечные лучи проникнут сквозь щели в заколоченных окнах и хотя бы как-то осветят заброшенные комнаты. А то споткнусь обо что-нибудь в темноте. Или еще хуже – навернусь с лестницы. И поминай как звали.
Я снова огляделась. Грязно, зато сухо, тепло и безопасно. Ночевать под крышей не то же самое, что под открытым небом. В общем, я утешала себя как могла. Поборов брезгливость, приспособила в качестве постели ком тряпок на полу и привалилась спиной к стене. И тут на меня обрушилась такая чудовищная усталость, что веки опустились сами собой и все неудобства стали не важны.
Утром живот урчал от голода, а кости ломило после сна в неудобной позе. Я потянулась, пытаясь снять напряжение в затекших мышцах. Сквозь маленькое квадратное окошко в мое убежище проникал золотистый свет, а значит, пришло время вставать. Меня ждало море дел. Надо было оценить матушкину таверну и придумать, как снова открыть ее для посетителей.
Кряхтя, будто столетняя старуха, я кое-как поднялась с пола и потопала к лестнице, преодолеть которую ночью не рискнула. И, кстати, правильно поступила, что поостереглась! Лестница оказалась крутой, ступеньки все были разной высоты и подозрительно скрипели под ногами и трескались.
На первом этаже, где находился трапезный зал, царило запустение. Зато мебель была на месте. Тяжелые крепкие столы из дерева, стулья с высокими спинками, длинные широкие лавки – не рухлядь какая-то, а надежные, качественные вещи, которые когда-то стоили больших денег и при должном уходе могли прослужить мне еще много лет.
С кованой люстры, похожей на колесо телеги, свисала клочьями паутина. Все поверхности покрывал толстый слой пыли, но это мелочь – отмоется. Главное, новую мебель покупать не надо – только старую привести в порядок.
– Грядет большая уборка, – сокрушенно шепнула я себе под нос, подходя к окну и сквозь щели в досках разглядывая таверну на другой стороне дороги.
М-да, плохо дело. Как раскрутиться, когда под боком успешный конкурент?
Могу поспорить, когда харчевня Шарлотты Фалмер начала хиреть, этот лысый тип из «Мяты и Кардамона» украл ее название и переманил к себе всех клиентов.
Две закусочных на одной улицы – это слишком. Чтобы подняться, мне придется из кожи вон вылезти.
Мало открыть таверну – надо придумать что-нибудь эдакое. То, что будет только у меня и ни у кого больше. То, что заставит народ идти ко мне, а не к конкурентам. Фирменное блюдо? Необычная обстановка?
Моей таверне нужна изюминка!
И чистота!
В принципе первый этаж оставил впечатление если уж не оптимистичное, то по крайней мере не совсем упадническое. Да грязно, да кругом пыль, да доски под ногами скрипели, а сквозь мутные окна было почти ничего не разглядеть. Но это все поправимо. Руки у меня есть, трудолюбие – хоть отбавляй. Как говорится, дайте мне тазик с чистой водой и тряпку, и я приведу этот мир в порядок.
Второй этаж… был. Это единственное, что хорошего я могла о нем сказать. То ли там какие-то перепланировки намечались, но так и не были доведены до конца, то ли от ветхости, но половина и без того облезших, как будто картонных стен отсутствовала. Как и напольное покрытие. Кругом торчали гвозди, и приходилось очень пристально всматриваться себе под ноги, чтобы не напороться на какую-нибудь ржавую железяку.
Вдобавок внешние стены второго этажа были тоже деревянными и рассохшимся от старости, поэтому изо всех щелей свистал ветер, а в одном месте под потолком весьма однозначно темнело пятно протечки.
– М-да, – я потерла подбородок, пытаясь понять, как к этому всему подступиться.
Ладно грязь – с этим справлюсь, ладно косметический ремонт – где надо покрашу, поклею и даже полочку прибью, но вот капитальный…
Решив, что буду думать не обо всех проблемах сразу, а по мере накопления ресурсов, я спустилась вниз.
Еще раз прошла по трапезному залу, поскребла пальцем по стеклу, убедившись, что там такая корка грязи, что так сразу и не отмоешь, заглянула в дымоход камина, моментально перемазавшись сажей.
Рабо-о-оты-ы-ы-ы…
Ладно, справлюсь как-нибудь, но для начала надо поесть. Я сгрызла одно из яблок, пожертвованных Калебом, с трудом откусила кусочек вяленого мяса. Жевала его долго, упорно, рассасывала, чтобы усилить ощущение сытости, а попутно прикидывала фронт ближайших работ.
Итак, вопрос первый. Где взять воду?
Неужели придется таскать из колодца?
В помещении, которое когда-то было кухней, я нашла не только засаленный, покрытый копотью очаг, но и старый кран, вмонтированный в стену.
Покрутила один вентиль и ничего. Ни воды, ни шипения. Покрутила второй – на пол плевком шлепнулся сгусток чего-то коричневого, хорошо хоть не живого.
Значит, все-таки колодец…
Некоторое время у меня заняли поиски подходящей утвари. Нашлась пара ведер, таз, похожий на банный, большие кастрюли, бак и кадка, заваленная мусором.
Я решила, что сразу натаскаю воды, чтобы потом спокойно мыть, не отвлекаясь на беготню к колодцу.
Решение, конечно, хорошее, правильное. Я бы даже сказала мудрое. Только вот одного я не учла в своем пламенном порыве сделать этот мир чище – заколоченную дверь. Причем заколочена она была снаружи, а я находилась внутри.
Снова пришлось выползать через крохотное окошечко. Я обошла здание, поднялась на скрипучее крыльцо и в некотором недоумении уставилась на грубые, приколоченные крест-накрест доски. Да тут только вместе с дверью отдирать!
Осторожно, опасаясь нацеплять заноз, я ухватилась за верхнюю и потянула. Раздался скрип, внушающий некую надежду. Я потянула сильнее. Скрип стал громче – это гвозди елозили в отверстиях, и добавился треск.
– Давай, родимая, давай, – уперевшись ногами я дернула изо всех сил.
Доска с душераздирающим скрипом слетела с двери, а я от неожиданности, не удержав равновесие, скатилась с крыльца и весьма бестолково плюхнулась на свою тощую попу. Все камни одним место прочувствовала.
– Чтоб тебя, – кряхтя и охая, я поднялась на ноги, а где-то позади раздался смех.
Обернувшись, я увидела хозяина «Мяты и Кардамона», который стоял, облокотившись на перила, и наблюдал за моими мучениями.
Что за мужики нынче пошли? Мне кто-нибудь может сказать? Смотрят, как женщина убивается, и смеются.
Меня подбросило от такого отношения. Хватит, в своем мире уже насмотрелась на равнодушного «танкиста», который умел только жрать, кидаться претензиями и капать слюной на чужую жену. Больше мне такого счастья не надо. Поэтому, перехватив поудобнее обломок доски, который до сих пор был у меня в руках, я похромала к конкуренту.
– Молодой человек, – окликнула этого лысого пердуна, – не соблаговолите ли помочь слабой девушке?
Он бы меня, наверняка, куда-нибудь послал, но момент подобрался удачный. Мимо его заведения как раз проходили две дамы с кружевными зонтиками и в весьма небедных одеждах, и с интересом наблюдали за нашим милым диалогом. Быть грубым на глазах потенциальных клиенток, он не захотел, поэтому пряча за радушной улыбкой плохо скрываемую досаду, ответил:
– С удовольствием.
Через три минуты мы уже шли обратно. Вместе. Я с доской, которую почему-то было жаль выкидывать, мужик с ломом.
Пара-тройка взмахов, пяток нажатий и дверь была освобождена от неказистой решетки.
– А можно еще окна?
Пыхтя, как паровоз, он освободил все окна на первом этаже фасада.
– А еще вот тут, – указала на задний вход.
Скрипя зубами, он сорвал и эти доски, а потом, видать опасаясь, что я придумаю еще какое-нибудь дело, нервно бросил:
– Мне пора.
И поспешно ретировался.
– Спасибо большое! – прокричала я ему вслед и принялась собирать обломки со щепками.
Свалила их все на заднем дворе и, наконец, зашла в дом не как воришка, через разбитое окно, а как полноправная хозяйка через дверь.
– Так-то лучше, – удовлетворенно сказала, обращаясь к самой себе. Распахнула все окна, впуская в дом свежий воздух и, вооружившись двумя ведрами, отправилась к колодцу за водой.
…Все-таки тяжко быть чахлой. Я и в прежнем мире не отличалась мощным телосложением, а тут вообще оказалась в теле бледной немощи. Дунь, плюнь и развалишься.
Я-то наивная еще два ведра с собой принесла! Думала, сейчас как наберу водицы ключевой. Ага! Водицы-то набрала, до самых краев, а поднять-то и не смогла! Схватилась за ручки, дернула и чуть не повалилась. Аж в спине хрустнуло от такой бестолковой прыти.
Пришлось таскать по одному ведру, перегнувшись на один бок, неуклюже подставляя бедро. Пальцы резало неудобными тонкими ручками, одежда промокла, в ботинках хлюпало, но я не сдавалась. Всего каких-то двадцать ходок и все емкости в доме были наполнены водой. Подумаешь, раз плюнуть.
Буквально рухнув на верхнюю ступень крыльца, я привалилась к столбику перилл и принялась уныло рассматривать смятые ладони. На подушечках красовались смачные набухшие мозоли, и это я еще тряпочки подкладывала, чтобы не намять, да и сама по себе кожа у Хлои была грубая от постоянной работы.
Эдак я развалюсь еще до того светлого момента, как все отмоется.
Но делать нечего. Еще немного посидев, я вздохнула, наигранно бодро хлопнула себя по коленям и поднялась.
Сиди, не сиди, а дела никуда не денутся.
Отыскав в чулане старый, погрызенный мышами веник, я принялась сметать самую большую пыль. Сняла паутину с люстры и стен, выгребла грязь из углов. В итоге получилась такая огромная куча, что даже не влезла на внушительный совок. И это только одна комната! А сколько их еще в доме?
Не желая перескакивать с задачи на задачу, я продолжила и дальше махать веником, поднимая облака пыли. Пришлось даже соорудить себе маску, чтобы было легче дышать.
Ушло несколько часов, прежде чем я собрала основную грязь. Но прежде, чем приниматься за мытье, я намочила веник в одном из ведер и хорошенько прошлась еще раз по всему полу. И еще.
Результат меня удовлетворил только после того, как под ботинками перестала хрустеть земля.
Тогда я набрала в кладовке подходящих тряпок, старыми ржавыми ножницы, обнаруженными в одном из ящиков кухонного шкафа, обрезала края, чтобы не тянулись нитки, и приступила к мытью. Никакой щетки я не нашла, поэтому пришлось все делать вручную, согнувшись в три погибели над полом. Елозила тряпкой по грубым доскам, располаскивала в холодной воде, отжимала и дальше.
Вскоре руки мои покраснели и отказались слушаться. Было холодно, мозоли полопались, кожу щипало, но я продолжала мыть вплоть до тех пор, пока не закончилась чистая вода.
А закончилась она очень быстро! Мне даже не хватило на то, чтобы отмыть половину трапезного зала. Нужно было снова идти к колодцу с ведрами, и от одной мысли об этом у меня начала болеть перетруженная поясница. Хотелось сесть прямо на сырой, недомытый пол и разреветься от усталости.
Как оказывается здорово было в прежнем мире: пылесосом прошелся, в ванной тряпку намочил – и чистота. А тут, что ни шаг, то сплошное преодоление.
Еще немного попричитав, я все-таки отправилась за водой, но сил хватило только на одно ведро, которое и то не смогла нормально донести, споткнувшись на крыльце и разлив половину содержимого.
– Ну что-ты будешь делать, – в сердцах с треском поставила полупустое ведро на верхнюю ступень, – немощь чахлая.
Чтобы пролитая вода не пропадала зря, я принесла тряпку и помыла крыльцо. А остатки пустила на окна. Вернее, на окно. Одно.
На этом все. Запал окончательно иссяк. Силы кончились.
На город опустились сумерки, а я сидела, вытянув перед собой натруженные, гудящие ноги, угрюмо жевала яблоко, запивая его колодезной студеной водой, и смотрела, как в заведении напротив бойко отдыхали гости. Из окон лился яркий свет, неслась залихватская музыка и громкий смех.
Было завидно, обидно и невольно опускались руки.
О какой изюминке могла идти речь, если я пока даже один зал не смогла нормально отмыть?
Я понимала, что времени на восстановление уйдет предостаточно, но надо было на что-то жить здесь и сейчас. На завтра у меня остался небольшой кусок мяса и вода. А, что потом? Еще Калебу была должна за булки …
Кажется, прежде чем продолжать уборочные работы, придется все-таки наведаться на рынок и попытаться найти хотя бы разовую подработку.
Проведя еще одну ночь в запущенном, мрачно поскрипывающем здании, я проснулась, едва солнце позолотило крыши соседних домов. Умылась и перед стареньким, тронутым по краям чернотой зеркалом кое-как привела себя в порядок. Разобрала пальцами волосы, заплела их в косу, поправила платье, похлопала себя по щекам, чтобы прибавить румянца, но, взглянув на себя, приуныла.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
