Глава 9. Святослав
– Машенька, – подхватываю ее на руки, захожу в лифт и кое-как нажимаю на кнопку своего этажа. – Ччч, хорошая моя. Девочка моя.
Она так горько и доверчиво рыдает у меня на груди, что меня самого начинает жестко ломать. Мне даже страшно представить, что такого успел наговорить ей отец, чтобы ее так трясло.
Я совсем немного не успел. Задержался утром у психолога дочери, потом заскочил в один из наших крупных магазинов, там надо было решить некоторые вопросы. Примчался сюда, увидел ее машину на парковке. В холле не обнаружил Машу, лишь медведя, что отправлял ей в подарок. Новенькая девочка с ресепшена передала мне конверт с запиской и сказала, что Ковалеву увел мой отец. Я сразу сорвался за ней и вот. У меня на руках настоящая истерика.
– Дверь открой, – прошу свою секретаршу. – И чаю горячего принеси.
– У нас успокоительное в аптечке есть, – отвечает шепотом женщина.
– И успокоительное неси, – киваю ей.
Устраиваюсь с Машей на гостевом диване отодвигая ногой низкий журнальный столик.
Я помню, когда она так плакала в последний раз и от этого становится еще хуже. Меня придавливает чувством вины как многотонной бетонной плитой. Во всем я виноват перед ней. И тогда был, и сейчас.
Ну не знал же, что Маша сюда приедет.
Все равно виноват. Без понятия, как буду расплачиваться за все, что сделал. Если она назовет цену, я расшибусь, но заплачу, лишь бы был шанс быть с ней рядом.
Укачиваю ее на своих коленях. Глажу по волосам. Дарья принесла успокоительные капли, стакан воды. Накапала дозировку, вложила Маше в руку и также тихонечко ушла.
– Не впускай сюда никого, – прошу ее.
– Конечно, – она плотно закрыла за собой дверь.
Рыдания переросли во всхлипы. Маша теперь просто вздрагивает в моих руках, шмыгает носом, судорожно дышит. Еще немного и подействует лекарство. Даша сказала, минут через десять Маше станет легче.
Считаю секунды глядя в окно и стараюсь сохранить ее тепло в своих руках. Оттолкнет, а оно останется. Как подзарядка для меня: Сонина улыбка и Машино тепло.
Запутался, потерялся. Дебил!
Бабушка говорила, что ошибаться свойственно всем. Сильный человек умеет признавать ошибки и стремится их исправить. Слабый же обвиняет всех вокруг.
Мне бы сейчас очень пригодился ее мудрый подзатыльник. Может взять Машку и съездить в деревню? Соне тоже там понравится.
***
Машенька еще немного успокоилась и подняла на меня взгляд. Глаза красные, тушь проложила по щекам черные дорожки и вместе с блеском помады оставила следы на моей футболке.
– Эй, – осторожно касаюсь ладонью ее лица, большим пальцем глажу припухшую губку. – поехали отсюда?
– Голова кружится, – потерянно жалуется моя девочка.
– Плакала долго, – бережно прижимаю ее голову к себе. Она обнимает за пояс руками и замирает. Сердце из моей груди рвется к ней. – Поспи тогда. Позже поедем.
– Твой отец… он, – снова начинает дрожать.
– Тише, все. С ним я разберусь потом. Поспи, Маш. Тебе надо сейчас. Я никого не впущу сюда, обещаю, – она снова кивает, как опустошенный одним махом болванчик. Сползает с моих коленей. – Сейчас, – подхожу к одному из шкафов, открываю, достаю оттуда плед и подушку.
Помнится, я частенько ночевал в этом кабинете, когда женился во второй раз. Делить постель с Анжеликой мне брачный контракт не прописывал. Я сваливал сюда и работал до отключки.
Вот и сейчас это все пригодилось. Теперь для нее.
Уложил, укрыл пледом и сел рядом держа за руку, пока она не уснула.
Сейчас совсем не похожа на колючего ежика. Нежная, ранимая, испуганная.
Еще некоторое время сижу с ней, потом прошу Дарью сделать мне свежего горячего чая и за работу. Все разборки с отцом позже. Не хочу уходить, оставлять Машу здесь одну.
Она проснулась во второй половине дня. Сонно хлопая ресницами, нашла стакан с водой, сделала пару глотков и поджала под себя ноги, не слезая с дивана. Пока спала, я еще мог сосредоточиться на работе. Теперь взгляд сам перетекает с монитора на бывшую жену.
– Вызови мне такси, пожалуйста, – еще хриплым после сна голосом, просит она. – Я машину завтра заберу, если можно.
– Сам отвезу, Маш. Никакого такси.
– Свят, это лишнее. Я благодарна за поддержку, но лучше я все же сама, – вяло сопротивляется, поджав губки, которые безумно хочется поцеловать.
– Это не обсуждается, – говорю строго, как с Софой, когда та капризничает.
Пока собираюсь, Маша старается привести себя в порядок. Пальцами расчесывает длинные темные волосы, складывает аккуратным прямоугольничком плед, даже подушку взбивает. Смешная.
Спускаемся на парковку для руководящего состава. Сам пристегиваю ее на переднем сидении.
Маша молчит всю дорогу. Смотрит в окно сжимая пальцами ремень безопасности. Желание придушить отца растет во мне по экспоненте. Когда-нибудь этот человек угомонится? Жаль, что камер нет в его кабинете, чтобы ткнуть мордой и напомнить, каким он бывает уродом.
Паркуюсь у ее подъезда. Помогаю выйти из машины и веду до квартиры, чтобы убедиться, что она в нее вошла и все хорошо.
Прямо на пороге у двери стоит корзина бордовых роз. И первое, что я хочу сделать – вышвырнуть в окно! Какая сволочь решила, что может дарить цветы моей женщине? Пульс за три секунды разгоняется до ста двадцати. Маша не замечает этого. Она поднимает букет, улыбается и вдыхает аромат шелковых бутонов.
