Глава 1. О рыцарях, прекрасных дамах и защите прав потребителей

Я бесцельно бродила по офису. Было пугающе тихо и пусто. Кажется, я тут в первый раз совсем одна. Можно сбежать домой, но ведь рабочий день еще не закончился!

Часы в приемной гулко пробили пять, и я с облегчением перевела дух. Я уже взяла сумку и подошла к двери, когда в нее забарабанили. Как можно не впустить клиента? Даже если принять его некому… Пришлось открывать.

На пороге стоял рыцарь в сверкающих доспехах.

Как романтично!..

К счастью, я не успела броситься рыцарю на шею, когда он со скрежетом откинул забрало, показывая незнакомое лицо.

– Здравствуйте! – прогудел он глухо, как из бочки. – Я к госпоже Громовой.

– А… ее нет, – растерянно призналась я.

– А когда будет? – не отставал железный истукан. – У меня срочное дело!

Першерон, тоже в полном доспехе, ждал его возле ближайшего фонарного столба, к нему же были аккуратно прислонены щит и копье.

– Извините, – развела руками я. – В ближайшие дни госпожа Громова вряд ли появится. Может, вы обратитесь к другому юристу?

– Нет! – рыцарь покачал головой, отчего железо противно заскрипело. Брр, может, ему подсказать, где купить смазку? – Ее посоветовал Поль.

– Поль? – я встрепенулась. – Поль де Лакруа?

– Именно, – рыцарь окинул меня внимательным взглядом. – Вы знаете Поля?

– Я его невеста, – покраснела я. – Алевтина Звонарева.

– Очень приятно, госпожа Звонарева. А я – Антуан де Моруа. – Он церемонно поклонился. – Ох, ты ж…

Он выругался сквозь зубы. Латы заклинило в пояснице – не разогнуться.

– Простите, – выдавил он. – Можно я войду?

Скрюченный рыцарь был жалок. Лицо побагровело то ли от стыда, то ли от неудобной позы.

– Проходите, – я посторонилась.

Не на пороге же ему с доспехом воевать!

Рыцарь кое-как забрался в дом. Стукнул, грюкнул, что-то там дернул… И наконец распрямился.

– Фух! – он с трудом стянул шлем, открыв стриженную «под горшок» голову.

Совсем молодой, на вид мой ровесник.

– Присаживайтесь, – вежливо сказала я, вспомнив о манерах.

– Хм, – скрежеща доспехами, он огляделся. – Спасибо, я постою.

Действительно, вряд ли легкие креслица выдержали бы его вес.

– Так что у вас за дело?

– Ну… – простоватая физиономия рыцаря залилась краской. – Это очень личное дело!

– И мне вы не расскажете?

– Извините, – сконфужено пробормотал он, опустив карие глаза долу, и повторил: – Очень личное дело!

– Госпожи Громовой нет! – повторила я, раздражаясь. – Я не знаю точно, когда она вернется.

И вернется ли вообще.

На лице рыцаря проступило такое глубокое разочарование, что я зачем-то добавила тихо:

– Извините.

– А… – он поскреб железной рукавицей в затылке. Интересно, ему не больно? – А можно ее как-то… ну, позвать? Письмом или еще как? Я заплачу!

– Можно попробовать, – сказала я неохотно. – Проходите в приемную.

Рыцарь разулыбался и благодарно склонил голову…

Честно говоря, сама не знаю, зачем я за это взялась.

Слабо верилось, что госпожа Громова вернется, пусть даже и ненадолго.

Хотя мало ли? Никаких распоряжений она не оставила…

Господин де Моруа продиктовал все нужные сведения и обещал явиться за ответом завтра.

Только заперев за ним дверь, я наконец сообразила. Куратор ведь не подписала мне практику! И характеристику не составила.

Я уселась прямо на пол и обхватила голову руками.

Нужно обязательно разыскать госпожу Громову!

Это просто безответственно, вот так все бросить!..

***

– Ну ты и заработалась! – приветствовала меня Блади, отрывая взгляд от модного журнала.

Я машинально взглянула на обложку. Судя по страхолюдине в белых обрывках, окропленных кровью, это издание не для людей.

Баньши валялась на кровати и прихлебывала что-то из бокала.

– Зато ты бездельничаешь за двоих! – огрызнулась я и, отвернувшись, принялась стягивать рабочее платье.

– М-да, – протянула Блади за моей спиной.

Послышалось шуршание, потом звон и еще какой-то странный звук.

Я наконец избавилась от туфель (какое блаженство!), разделась и набросила халат.

– Возьми! – Баньши чуть не силком впихнула мне в руку стакан с чем-то красным. И хмыкнула в ответ на мой взгляд: – Не бойся, томатный сок.

– Не только, – заметила я, понюхав.

– Не только, – согласилась она флегматично. – Пей! Тебе это сейчас лишним не будет.

Пожав плечами, я залпом выпила.

– А теперь – рассказывай! –Блади приглашающе похлопала по кровати рядом.

Я глубоко вздохнула – от выпитого как-то быстро зашумело в голове – и, плюхнувшись на покрывало, начала говорить…

– Да-а-а, – протянула Блади, когда я наконец умолкла. – Ну и страсти у вас!

Я только раздраженно дернула плечом.

Кому страсти, а кому проблемы.

Ну вот, например, идти мне завтра на работу или нет? Официально меня никто не отпускал, но что я там делать буду? Опять слоняться из угла в угол?

А если госпожа Громова не отреагирует на магограмму? Два года учебы псу под хвост, что ли?

Подруга, выслушав мою тираду на этот счет, сказала веско:

– Аль, ну ты что-то можешь поменять? Нет? Тогда прекрати! И вообще, пойдем лучше гулять!

Конечно, я пошла. А что мне еще оставалось?

***

Утром я еле доплелась до работы.

Вынула из сумки ключ, постояла на крыльце… Казалось, что вот сейчас открою – а там все по-прежнему. Стэн возится со своими бабочками, госпожа Громова что-то читает, на кухне свистит чайник. Так уютно, привычно и просто!

Но в офисе было тихо, пусто и как-то безжизненно. Кажется, даже запах изменился. Немного затхлости, старая бумага, пыль – так пахнет в домах, где давно никто не живет…

От безделья я взялась перечитывать комментарии к Семейному кодексу. Эх, уже два года прошло, а до сих пор не привыкну к разъяснениям типа «если взыскиваются алименты на сто и более мальков, суд определяет единую долю от заработка на их содержание». Это, конечно, касается только русалок, тритонов и прочих водных обитателей, но все равно звучит дико.

А чего стоит обязательное отобрание детенышей у некоторых особей в связи с опасностью их поедания матерью?!

Люди, конечно, тоже на всякое способны. Но этот мир не переставал меня удивлять…

Я так увлеклась, что чуть не пропустила почту.

– Чего так долго? – недовольно пропищала летучая мышь с ворохом писем в лапках. – У меня еще, между прочим, куча адресатов!

– Простите, заработалась, – повинилась я.

– Ладно, – смягчилась мышка-почтальон. – Вам заказное письмо. Распишитесь!

Получив росчерк в книге, она умчалась дальше, а я трясущимися руками вскрыла пухлый конверт.

Сверху лежало письмо, написанное собственноручно госпожой Громовой.

«Дорогая Алевтина! – начиналось оно. – Прежде всего, приношу извинения за то, что в столь драматической ситуации я совсем позабыла о своих обязательствах перед Вами.

Однако это еще не поздно исправить, и в конверте Вы найдете все необходимые бумаги для того, чтобы практика была Вам засчитана.

От себя добавлю. Вы проделали впечатляющую работу и доказали, что даже попаданка, вопреки предрассудкам, может быть девушкой смышленой и трудолюбивой.

Полагаю, столь упорный труд необходимо должным образом вознаградить.

Посему в этом конверте Вы найдете также доверенность на мой дом и офис. Распоряжайтесь ими по своему усмотрению. В частности, можете переселиться в мое бывшее жилище. Не вижу смысла в том, что оно будет пустовать.

Всего через несколько дней Вы получите диплом, а с ним и право вести гражданские дела в судах общей юрисдикции низшего звена. Официально Вы будете считаться моим полноправным помощником, что даст Вам определенные возможности.

В частности, лично вести дело господина де Моруа, если посчитаете возможным.

Однако для полноценной работы до завершения образования Вам, безусловно, придется сотрудничать с кем-нибудь из опытных поверенных, которые могли бы взять на себя ведение гражданских дел в апелляционной и кассационной инстанции, а также уголовные дела.

Разумеется, обо мне речь не идет.

Рекомендую моего давнего знакомого, господина Нюра. В силу обстоятельств он скоро приедет в город, и я дам ему знать о Вашей ситуации.

Увы, Стэнли едва ли захочет в дальнейшем работать с Вами, поэтому секретаря Вам также придется подыскать. Либо же справляться с его функциями самостоятельно.

И удачи Вам, Алевтина!»

Письмо я перечитала трижды, прежде чем смогла поверить, что это не сон.

Все перечисленные госпожой Громовой документы нашлись тут же. Она действительно оставляла мне дом и практику!

Просто голова кругом…

От перебирания бумаг меня отвлек грохот в дверь. Я бросила взгляд на часы. Ого, уже почти два! Наверное, это господин де Моруа.

Это действительно оказался рыцарь, правда, на этот раз в цивильной одежде. В скромном коричневом костюме он выглядел простым деревенским увальнем, напялившим все самое лучшее по случаю праздника.

– Получилось?! – выпалил он с порога, даже не поздоровавшись.

Я покачала головой.

– Что же делать? – простонал рыцарь так громко, что шествовавшая мимо дама оглянулась.

– Для начала – проходите! – велела я, стараясь подражать госпоже Громовой.

Он, тяжело переставляя ноги, поплелся за мной.

– Чая? Воды? – предложила я, усадив гостя в кресло.

Расположились мы в приемной – покуситься на кабинет куратора я не решилась.

Он только помотал головой и зажал ладони меж колен.

– В общем, – я опустила взгляд на свои ровно подпиленные ногти, вздохнула и проговорила быстро: – Понимаете, госпожа Громова вышла замуж и уехала. Она больше не будет практиковать. Но… в общем, я за нее!

– Вы?! – он смерил меня таким откровенно недоверчивым взглядом, что я оскорбилась.

Может, я еще недостаточно опытна, но с чего-то же надо начинать!

Хотя, если честно, от мысли о самостоятельной работе у меня тряслись поджилки.

– Вот, – сказала я сухо. – Смотрите!

И протянула ему доверенность госпожи Громовой.

– Не надо! – он отодвинул рукой официальную бумагу, едва взглянув на фирменный «радужный» бланк наивысшей защиты. – Я вам верю. Просто… Это очень личное дело!

– Вы уже об этом говорили, – напомнила я, убирая доверенность в ящик стола. – А я как помощник адвоката обязана сохранять тайну. Так что, если хотите…

Я не закончила фразу, предоставляя ему решать самому. В конце концов, не могу же я навязываться?

– Ладно, – решился он с таким тяжелым вздохом, что я стиснула зубы.

Неприятно быть вынужденной заменой.

– Тогда я вас слушаю, – произнесла я ровно. – В чем проблема?

Я почти надеялась, что вопрос господина де Моруа окажется вне моей компетенции.

– Понимаете, – рыцарь опустил глаза, стиснул кулаки и признался: – Мне изменила жена!

Сделав это сенсационное заявление, он умолк.

– Вы хотите расторгнуть брак? – предположила я, испытывая одновременно и облегчение, и разочарование. Совсем простенькое дело.

– А? Что? – он вскинулся, замотал головой. – Нет, нет!

Как будто боялся, что его разведут силком.

– Тогда чего вы хотите?

– Наказать ведьму!

– То есть жену? – уточнила я осторожно.

– Нет! – он саданул кулаком по коленке. – Я хочу наказать ведьму, которая продала мне тот пояс верности!

– А… – протянула я. На более осмысленные комментарии меня не хватило. – Давайте по порядку. Вы купили пояс верности. Так?

– Да!

В голове замелькали ужасные картинки из учебника. По-моему, эти орудия издевательства над женщинами изготавливали кузнецы.

– И купили его почему-то у ведьмы? Зачем?

– Ну… – рыцарь похлопал длинными ресницами. – Это мой первый поход. Товарищи посоветовали мне… чтобы ничего такого…

Я тут же вообразила, как Поль засовывает меня в этакую консервную банку, и чуть не завопила от ужаса.

Хорошо, что наш брак ненастоящий! И вообще, пока не поздно передумать…

– А жену жалко, – тем временем простодушно говорил рыцарь. – Ей же неудобно, бедной. Вот я и купил не простой пояс, а зачарованный. Он как обычный, только к жене даже прикоснуться никто не может. То есть… – Он вздохнул. – Так мне обещали!

Я немного повеселела. Оказывается, все не так страшно.

– А на самом деле?

– Адель изменила мне с моим братом! – отчеканил он, глядя прямо мне в глаза.

– Извините, – я смущенно отвела взгляд.

– Да что уж тут, – он махнул рукой. – Но я хочу, чтобы эта ведьма за все ответила!

– А документы у вас какие-нибудь есть? – уточнила я. – Договор купли-продажи, гарантийный талон?

– Вот! – он протянул мне листки.

Так, все верно.

«Одна сторона продает, а другая покупает потребительское изделие «пояс верности»… Характеристики товара. Гарантия.

– Вы же понимаете, что суд будет… неприятный? – я вопросительно подняла взгляд от бумаг. – Придется допрашивать вашу жену, вызывать свидетелей.

Он сжал кулаки.

– Понимаю, – и сглотнул судорожно, так, что кадык прокатился яблоком. – Я люблю Адель. Я бы ее простил, но этот пояс… в общем, он меня не пускает!

– В каком смысле? – уточнила я осторожно.

– В том самом! – рыцарь покраснел. – Адама пустил, а меня – нет!

И такая детская обида прозвучала в его голосе, что мне пришлось закусить губу, чтобы не улыбнуться.

Тьфу! Наверно, это нервное. Первый клиент все же.

– Ясно, – я сделала деловой вид и зашуршала договором. – Значит, продажа товара ненадлежащего качества. Хм, а к той ведьме вы обращались?

– Само собой! – он обреченно махнул рукой. – Первым делом. Только без толку!

Рыцарь подписал договор, внес задаток и отбыл.

А я сидела, обхватив голову руками, и смотрела на пачку документов.

Мне было страшно. До одури страшно. Вдруг не справлюсь?! Упущу какие-то детали, растеряюсь в суде, не смогу правильно построить допрос?

Но госпожи Громовой больше рядом нет. Придется выкручиваться самой.

Я заварила себе чая, глубоко вздохнула… и села работать.

К счастью, больше в тот день посетителей не было.

Никогда бы не поверила, что мне будет так не хватать госпожи Громовой!

А еще я скучала по Стэну, но об этом даже думать было больно.

Наконец я закончила с иском и, трижды все перепроверив, запечатала в конверт.

Отправила бумаги в суд и, поколебавшись, отослала еще две магограммы.

Только адрес Стэна я не могла указать даже приблизительно. Так что писала «на деревню дедушке». Оставалось надеяться на магию.

***

Баньши меня ждала. Она сосредоточенно красила ногти, зато на столе уже остывал ужин.

– Ты какая-то странная сегодня, – заметила Блади, накладывая финальные мазки. От усердия она высунула язык. – Тихая. Что-то случилось?

– Ага, – я бросила на кровать сумку и, дернув заколку, распустила волосы. – Знаешь, сегодня…

И я рассказала ей все. Наверное, мне просто надо было выговориться.

Я говорила, помогая себе жестами, захлебывалась словами. И с каждым словом мне становилось легче.

Баньши слушала меня, растопырив пальцы, чтобы не смазать лак.

– Ну, дела-а-а, – протянула она и покачала головой. – И что теперь?

Я пожала плечами и дернула себя за упавшую на глаза прядь.

– Глупо ведь отказываться!

– Согласна, – кивнула она, разглядывая меня с каким-то нехорошим интересом. – А как же Поль?

– А что Поль? – не поняла я и заглянула в стоящую на столе кастрюльку.

М-м-м, тушеная говядина!

– Ты теперь можешь обойтись без него, – глубокомысленно заметила Блади, и я чуть не села мимо стула.

– А-а-а? – только и выдавила я.

– Ты же выходишь за него по расчету, – напомнила подруга и захрустела огурцом.

– Ну, – я растерялась. – Наверное.

Как-то об этом моменте я подзабыла…

– Так может, передумаешь? – коварно предложила Блади, переключаясь на морковку. – Раз твоя куратор так расщедрилась, ты и без него не пропадешь.

Вспомнился Поль. Его светлые глаза, внимательный взгляд, скупая улыбка…

И тот наш разговор. Я просто не могла его обмануть. Ведь для Поля это было правда важно!

– Не-а! – я замотала головой. – Я за него выйду!

– Ну, как хочешь, – она усмехалась и отчего-то выглядела довольной…

***

А утром на крыльце офиса меня ждал сюрприз.

– Привет, – тихо сказала я. – Что ты тут делаешь?

Глупее вопроса не придумаешь!

– Тебя жду, – объяснил очевидное Поль и шагнул вперед. Бережно обнял и сказал мне в макушку: – Знаешь, я соскучился.

– И я.

Я быстро отстранилась и предложила неловко:

– Зайдешь?

– Извини, я спешу. Завтра у тебя вручение диплома?

– Ага. В три.

Слова с трудом выдавливались из перехваченного волнением горла.

– Я буду. – Пообещал он просто. – До завтра.

Поклонился – и растаял в утреннем тумане.

А я, постояв с минуту на крыльце, сунула ключ в замок. Попыталась повернуть – и обмерла. Дверь открыта!

Первая паническая мысль: «Грабители!»

Вторая: «Стэн!»

Я влетела в дом и, вихрем промчавшись по коридору, ворвалась в приемную.

Шторы задернуты, а дверь кабинета распахнута!

Страха не было, только злость.

По пути я прихватила с полки тяжелый томик УК, шагнула через порог и замерла, уставившись на нахального гостя, который восседал в кресле госпожи Громовой.

И с трудом удержалась, чтобы не завопить во весь голос.

Темнокожий человечек (ростом мне по пояс, не больше!) водрузил ноги на стол. Щурясь от удовольствия, он дымил трубкой.

В кабинете странно пахло – не привычными сигаретами, а чем-то таким… таким… слов не подберу. Дымом, вишней, копченостями?

Вел незваный гость себя по-хозяйски: опустил жалюзи, выставил стакан и бутылку, даже разулся – грязные ботинки притулились у кресла.

А еще у него что-то странное было с левой рукой. Как будто она не выросла до конца. Или усохла?

Я поспешно отвела взгляд.

– Кто вы такой и что здесь делаете?

– Обживаюсь, – спокойно ответствовал карлик, приоткрыв один глаз, и выпустил несколько колечек дыма. – Я – Нюр.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить.

– То есть… – начала я осторожно.

– Ага, – он кивнул и насмешливо покосился на меня. – Я – твой новый компаньон, девочка!

– Как вы сюда попали? – поинтересовалась я, пропустив «девочку» мимо ушей.

– Да легко! – он вновь затянулся и поудобнее переложил ноги. – Цверг я или нет?

Я прикусила губу. Гномы – известные мастера, им управиться с замком раз плюнуть. Но ему, наверное, неудобно? Или вторая рука слушается, хоть и странно выглядит?

В любом случае, это было нагло и бесцеремонно!

– Надо сделать ключ, – продолжил Нюр флегматично. – Дай пока свой, я сниму оттиск.

– Ну, знаете! – я повесила на вешалку сумку и плюхнулась в кресло. Не стоять же перед ним, как провинившаяся школьница! – С чего вы взяли, что я соглашусь с вами работать?

– А у тебя нет выбора, – хмыкнул карлик. – Ты – всего-то юрист второй категории и помощник Громовой. Так что договариваться, девочка, я должен не с тобой.

Ужасно хотелось ответить что-то резкое.

Но я сдержалась, памятуя уроки куратора: сложила руки на груди и улыбнулась.

– На вашем месте я бы не торопилась с такими заявлениями, – заметила я спокойно. – Госпожа Громова оставила мне доверенность на дом и практику. Так что договариваться вы должны именно со мной. И я пока не вижу причин согласиться.

Карлик даже распахнул глаза… и вдруг широко улыбнулся.

– Браво, девочка! – он поднял большой палец. – Вот теперь я вижу, что Белла не сглупила. Ты не растерялась, молодец. Значит, сработаемся.

Убрал трубку, спрыгнул на пол и легко поклонился, прижав к груди искалеченную руку.

– Меня зовут Нюр, сын Бавура, сына Фундина. Счастлив познакомиться с тобой, иномирянка.

Так меня называли редко, чаще доводилось слышать презрительное «попаданка».

Что оставалось делать? Встать и представиться в ответ:

– Я – Алевтина Звонарёва. Рада знакомству.

Карлик ухмыльнулся, понимая, что это всего лишь дань вежливости.

Обмен любезностями прервал стук в дверь. Принесли почту – магограмму, заказное письмо, несколько рекламных буклетов и парочку газет.

Первым делом я схватилась за магограмму.

«Надеюсь, Нюр понравился. Удачи! Громова»

Я отложила весточку от куратора с некоторой досадой.

Цверг мне совсем не понравился, но что делать? В одном госпожа Громова права: сама я не смогу. И отказываться от ее щедрого предложения тоже глупо.

Так что придется как-то уживаться…

Я вздохнула. Сколько раз мне уже пришлось «уживаться» за последние два года!

На заказном письме красовался штемпель суда. Из конверта выпала повестка.

Я пробежала ее глазами. Так, гражданское дело де Моруа, судья Бобров, завтра в двадцать три тридцать…

Во сколько?! Перечитала еще раз. Все верно: в половине двенадцатого ночи.

– Что там?

Хрипловатый голос цверга за спиной заставил меня подскочить.

Я обернулась и от неожиданности сказала чистую правду:

– Повестка в суд. Но почему-то заседание ночью!

Нюр стоял в нескольких шагах от меня – там, куда почти не попадал дневной свет.

Совсем забыла, цверги же не любят солнца.

– А, Бобров, наверное? – равнодушно спросил Нюр, вновь берясь за трубку.

Такая странная штука – темно-красная, с филигранно вырезанным черепом… Брр.

– Да, – кивнула я, ошарашенная его догадливостью. – А откуда вы знаете?

– Так он же уникум. Неужели не сталкивалась?

Я помотала головой.

– Он призрак, – объяснил цверг, затягиваясь.

– Судья-призрак?! – не поверила я.

– Призрак судьи! – поправил Нюр и наставительно поднял палец. – Это разные вещи. Бобров был судьей лет сорок и даже умер в заседании, представляешь? Сердце.

Меня передернуло. Бедняга! Да и другие участники того процесса тоже. Наверное, мало приятного, когда кто-то умирает у тебя на глазах. Или они наоборот позлорадствовали?

– Такой зверь был! Прямо вгрызался в любое дело. – Продолжил карлик, выпуская клубы ароматного дыма. – Настоящий Бобер!

– И что дальше? – поинтересовалась я, кашлянув.

Вроде бы приятный запах (даже неожиданно!), а все равно голова кругом и в горле першит.

– Стал призраком, – пожал плечами цверг. – Он очень просил председателя оставить его на любимой работе. Тот согласился. Где еще найдешь такого трудоголика? Вот и судействует дальше.

– Ясно, – откашлявшись, выдавила я уныло.

Мое первое дело оказалось не просто неприятным. Оно еще и попало к сумасшедшему судье! А как иначе назвать психа, который согласится «вариться» в этом даже после смерти?

– Ладно, не дрейфь! – изрек Нюр с легкой насмешкой. – Справишься, куда ты денешься?

Деваться и правда было некуда.

– Так что, работаем? – осведомился карлик серьезно.

– Да! – я кивнула, остро скучая по госпоже Громовой и Стэну.

Может, им так и лучше, а вот мне точно нет.

Хоть это и эгоистично.

– Тогда пойдем разбираться с делами! – жизнерадостно предложил Нюр.

– Пойдем, – согласилась я уныло и поплелась за ним…

***

Следующим утром Блади потащила меня гулять по городу.

Мы бродили по уже наизусть вызубренным улочкам и скверам, и я вдруг поняла, что в глубине души давно смирилась, что никогда не вернусь домой. Обзавелась друзьями, коллегами, кучей всяких мелочей. Вросла в этот мир и пустила корни…

Меня переполняла странная светлая грусть. Сколько всего ушло безвозвратно, и еще очень многое изменится в ближайшие дни.

Больше не будет в моей жизни чаепитий на кухне со Стэном, и строгого голоса госпожи Громовой, и привычных лиц сокурсников. Кое-кто из них останется, конечно, но далеко не все.

На носу диплом и свадьба, а я слабо представляла себя замужней женщиной. Даже если это чистая формальность.

Моя жизнь снова поменялась, и опять нужно к этому привыкать…

Потом были суматошные сборы, попытки второпях накраситься и пришить пуговицу, которая, как всегда, оторвалась в самый последний момент.

Блади со мной не пошла, отговорившись срочными делами. Подозреваю, что на самом деле причина крылась в ее нежелании портить праздник («Смотрите, это же баньши, какой ужас!»), но настаивать я не стала.

Влетела в ворота института… и едва не споткнулась, увидев Поля с букетом розовых лилий.

– Привет, – пролепетала я.

– Здравствуй, – чуть улыбнулся он и шагнул ко мне. – Это тебе.

И коснулся губами щеки.

– Спасибо, – покраснев, я приняла букет, держа его аккуратно, чтобы не испачкать пыльцой блузку.

От одуряюще сладкого аромата кружилась голова и подкашивались коленки. Или это от того, как уверенно Поль взял меня за руку?

– Не волнуйся, – шепнул он. – Они просто любопытные.

– Любопытные? – не поняла я, с трудом выныривая из суматошных мыслей. – О чем ты?..

И осеклась. На нас смотрели со всех сторон: с интересом, иронией, весельем, даже с ненавистью.

– Ой, – наткнувшись на яростный взгляд какой-то хищной красотки, я споткнулась и не загремела на землю только благодаря Полю.

– Осторожно, Аля, – рыцарь обхватил меня за талию.

Красотка, кажется, зашипела.

– Все уже знают, да? – тихо спросила я.

Он пожал плечами.

– Теперь нет смысла скрывать.

М-да, роман с преподавателем совсем не такая классная штука, как пишут в книгах…

Дальше все происходило предсказуемо. Наверное, церемонии одинаковы во всех мирах: сцена, торжественные выступления, гимны.

От любопытных взглядов чесалась спина, солнце припекало, рука Поля источала тепло, речи звенели в ушах комариным писком…

– Алевтина Звонарева! – наконец назвали меня.

На негнущихся ногах я одолела ступеньки, взяла диплом и пожала протянутую руку.

Ректор мне улыбнулся. Лучшим студентам он вручал дипломы лично.

– Поздравляю, будущая леди де Лакруа!

– Спасибо, – совершенно растерявшись, пролепетала я.

Мамочки, я что, правда теперь буду леди?! Ужас какой…

Шагнула с помоста – и очутилась в крепких объятиях Поля.

– Поздравляю, Аля! – просто сказал он.

– Спасибо.

Я запрокинула голову, глядя в его серые глаза.

Ладно. Леди так леди. Справлюсь!

***

Мы с Полем сидели в кафе, где лакомились чем-то похожим на клубничное мороженое и болтали о пустяках.

Заговаривать о чем-то серьезном не хотелось. И думать тоже. Только слушать, улыбаться и смотреть на Поля…

– Который час? – спохватилась я, когда вдруг стемнело.

Светильники не горели, и только искорки светляков расцвечивали сумрак.

– Половина десятого, – тут же сообщил рыцарь, кивнув на часовую башню неподалеку.

– Ой! – я вскочила, заметалась. – Извини, я опаздываю! У меня же суд! Совсем забыла!

Странное дело: так волновалась из-за первого самостоятельного заседания, а тут совсем из головы вылетело!

– Ночью? – с иронией уточнил рыцарь, но тоже поднялся. – Пойдем, я тебя провожу.

– Ага, – рассеянно кивнула я, ища запропастившуюся сумочку. Там же диплом!

Поль вздохнул (что-то вроде «дитя ты непутевое!»), поднял с травы мои вещи, расплатился по счету и крепко взял меня за руку.

– Так что там у тебя за дело? – спросил он как бы невзначай. – И почему ночью?

– Дело твоего приятеля, – объяснила я. – Де Моруа. А ночью, потому что судья – призрак! Ну, так говорят.

– Интересно, – заметил он. – Расскажешь?

Я кивнула…

Слушал Поль внимательно, а когда я упомянула, в чем проблема де Моруа, фыркнул.

– Что? – не поняла я. – Ты не знал, что ли?

– Не знал, – он пожал плечами. – Он просто спросил, не знаю ли я хорошего юриста.

– Ой! – я даже остановилась. – Так я, получается, разболтала адвокатскую тайну?

Поль усмехнулся, но тут же посерьезнел и поднял правую руку.

– Клянусь своей рыцарской честью, что никому не расскажу! Веришь?

Я кивнула, а он продолжил:

– Говоришь, де Моруа надел на жену пояс верности?

– Ну да, – я фыркнула, потом с подозрением покосилась на него. – Надеюсь, ты такого делать не будешь?

Одно только его движение, и я каким-то непостижимым образом оказалась близко-близко. Только пискнула испуганно и успела отставить в сторону букет.

– Аля, – произнес Поль серьезно, глядя мне в лицо, – я давно не мальчик вроде де Моруа. И знаю, что удерживать женщину нужно не поясом верности. Над Антуаном подшутили друзья, а он принял все за чистую монету. Понимаешь?

– Понимаю, – прошептала я вдруг пересохшими губами.

Близость рыцаря будоражила кровь.

– Пойдем, – чуточку хрипловато сказал Поль. – Или ты все-таки опоздаешь.

И в голосе его прозвучало… обещание?

***

За оставшиеся до суда пару часов я успела переодеться, настроиться на рабочий лад и даже немного успокоиться. Хотя насчет спокойствия – это я загнула, в действительности меня пробрал мандраж.

Когда я подходила к суду, коленки позорно дрожали, а ладони повлажнели.

– Здравствуйте, господин де Моруа! – поприветствовала я рыцаря, ожидающего у входа.

– Здравствуйте, госпожа Звонарева, – отозвался он мрачно, – это моя жена, Адель де Моруа. Адель, позволь представить тебе госпожу Звонареву, нареченную невесту Поля де Лакруа.

– Поля? – прелестная девушка рядом с моим клиентом подняла тонкую бровь. – Неужели де Лакруа окрутили? Что ж, очень приятно познакомиться.

М-да, неудивительно, что де Моруа боялся измены жены! Рядом с ней он смотрелся бледно. Не красавица и чудовище, конечно, но принцесса и слуга точно.

Рыцарь нахмурился. Кажется, прямолинейность супруги ему не понравилась.

– И мне очень приятно! – ответила я, призвав на помощь воспоминания о непрошибаемой госпоже Громовой.

Светлый образ куратора помог – я немного приободрилась и принялась инструктировать клиента…

Зал суда, освещенный лишь бледным светом луны, выглядел странно и дико.

А записями тут как пользоваться? Документы изучать?

Из-за темноты я не могла даже разглядеть противоположную сторону.

Ясно только, что ведьма с поэтическим именем Лилит явилась одна.

Свидетелей, как и положено, в первое заседание не вызывали, а орган защиты прав потребителей явиться не соизволил.

Темноту в зале внезапно разогнало яркое сияние. Голубовато-белый мертвенный свет высеребрил лица, сделав их похожими на маски в греческом театре.

От этого полуночного судилища вдруг повеяло такой жутью, что по спине пробежал холодок, а от тихого «кхе-кхе» я чуть не подскочила до потолка.

Не заседание, а фильм ужасов.

– Всем встать, суд идет! – произнес стандартную фразу словно соткавшийся из теней мужчина в черном.

Строго говоря, суд уже пришел: в центре высветилась призрачная фигура.

Судья зорко оглядел всех из-под кустистых седых бровей. Под взглядом этих ярко-синих глаз хотелось спрятаться под стол, и я с трудом пересилила это желание.

– Слушается гражданское дело по иску рыцаря Антуана де Моруа к ведьме Лилит. Третье лицо, заинтересованное в исходе спора, – Аделаида де Моруа. Третье лицо, не заинтересованное в исходе спора, – орган защиты прав потребителей. Дело слушается с участием судьи Боброва при секретаре Теренсе. Секретарь, доложите явку сторон.

При ближайшем рассмотрении секретарь оказался приятным мужчиной – с длинными темными волосами, забранными в небрежный хвост, насмешливыми глазами и сардонической складкой губ.

Эфемерный свет и заглядывающая в окошко полная луна придавали ему что-то дикое, демоническое…

– В судебное заседание явились стороны, – произнес секретарь неожиданно приятным голосом. – А также третье лицо Аделаида де Моруа. Орган защиты прав потребителей в заседание не явился, хоть и был уведомлен надлежащим образом. О причинах неявки третье лицо суду не сообщило. Фиксация процесса производится звукозаписывающим заклятием «Демон звука».

Он коснулся каких-то знаков на столешнице, засветившихся алым.

– Суд рассматривает вопрос о возможности слушать дело в отсутствие неявившегося участника процесса. Представитель истца, ваше мнение?

Я вскочила и сумела произнести:

– Считаю возможным!

Судья почему-то усмехнулся в пышные седые усы.

Остальные тоже не возражали.

– Итак, сторонам разъясняются права… Выясняются отводы…

Мерное бормотание судьи подействовало на меня успокаивающе. В конце концов, я же уже много раз участвовала в делах, пусть и вместе с куратором.

Ну и что, что судья – призрак, а секретарь, похоже, некромант?

– Итак, истец, вы поддерживаете исковые требования? – судья блеснул синевой глаз.

– Да! – рыцарь вскочил. – Двойной луной и своим мечом клянусь и присягаю…

– Достаточно! – недовольно перебил судья. Кажется, он не терпел даже малейших отклонений от процесса. – А вы, ответчица, признаете иск?

– Нет! – приятным контральто ответила она и погладила черный меховой воротник.

Не успела я удивиться такому странному наряду в жару, как «воротник» дернул хвостом и заурчал. Фамилиар!

– Так какие у вас претензии, истец? – осведомился судья, склонив к плечу седую голову. – В чем вы углядели нарушение прав потребителя?

Рыцарь побагровел, открыл рот… явно чтобы разразиться гневной речью.

– Позвольте мне! – вскочила я.

– Говорите, представитель истца, – благосклонно кивнул судья.

– Вследствие продажи моему доверителю недоброкачественного товара семья де Моруа оказалась под угрозой, – начала я, сама не ожидая от себя такого пафоса. Меня уже несло. – Господин де Моруа из-за действия бракованного артефакта лишился возможности осуществлять… хм, супружеский долг! На подтверждение этого прошу суд приобщить к материалам дела заключение эксперта.

Однако судья принимать бумаги не спешил.

– И что вы подразумеваете под «супружеским долгом», госпожа Звонарева? – голос судьи стал неприятно скрипучим, и я, похолодев, сообразила, что свое отношение к делу Бобров уже сформировал. И, увы, не в нашу пользу.

Смириться? Вот еще!

– Удовлетворение половой страсти! – отчеканила я, глядя прямо в пылающие голубым пламенем очи судьи. Он поднял брови, и я добавила торопливо: – То есть совершение естественного полового акта.

Секретарь отчетливо фыркнул.

– Хм, – судья потер переносицу, взирая на меня с каким-то нехорошим интересом. – Представитель, семейный кодекс определяет брак как добровольный союз мужчины и женщины, зарегистрированный в специальном государственном органе. Причем тут половой акт?

– При том! – возразила я запальчиво. Со страху я стала неожиданно быстро соображать. – Семейный кодекс закрепляет также право супругов на отцовство и материнство.

– И?.. – судья еще выше поднял кустистые брови.

– А как?! – выпалила я и смутилась.

Прервал нас шум: ответчица заливалась смехом. Хохотала она от души, заразительно, вытирая кошачьим хвостом выступающие слезы.

Обнаружив себя в центре внимания (и очень недоброжелательного внимания!) она ничуть не смутилась. Захлопала в ладоши, сказала хриплым от смеха голосом:

– Браво! – и поправила кота на шее. Тот к истерике ведьмы отнесся безразлично – продолжил сладко дрыхнуть, высунув кончик розового языка. – Только в одном ты не права, милая Не виноватая я, он сам!

И ткнула пальцем с длинным ногтем в сторону побагровевшего истца.

Пришлось бросаться на защиту прекрасного рыцаря.

– И в чем же виноват господин де Моруа? – едко поинтересовалась я.

– Не знаю, – она пожала плечами. – Но артефакт я ему продала надежный. И он хоть сейчас любого покусившегося оттолкнет. – И предложила щедро: – Да сами можете попробовать!

– Я не того пола! – поспешно открестилась я.

– М-да, и призрак не годится, – протянула ведьма задумчиво. – Вот на секретаре испытать можем.

– Увы, сударыня. – Подал голос «подопытный кролик» и поклонился: – Вынужден отказаться. Я – некромант.

Выходит, я угадала.

– Стороны! – вмешался судья и так хлопнул томиком ГПК по столу, что задребезжали стекла. – Прекратите! Это суд, а не балаган!

– Простите, ваша честь, – смиренно попросила я. – Я могу продолжать?

– Не надо, – отмахнулся он. – Мне понятна ваша позиция. Заключение эксперта я приобщаю. Ответчица, встаньте!

Ведьма грациозно поднялась. Выглядела она эффектно: прическа в стиле «копна обыкновенная», глаза светятся зеленым, платье облегает прекрасную фигуру.

– Ну? – осведомилась она нелюбезно, и судья снова нахмурился.

– Расскажите нам о действии вашего артефакта! – потребовал старый брюзга. – По какому принципу он работает?

– Формула – коммерческая тайна. – Отрезала ведьма. – А так… Обычный пояс верности. Я сняла… хм, отпечаток с ауры клиента и встроила его в качестве опознавательного знака в матрицу заклинания. Проще пареной репы.

– По какой причине артефакт мог сломаться? – настаивал судья, взяв тем самым на себя мои обязанности.

– Да не мог он сломаться! – отрезала ведьма, нехорошо посматривая на занервничавшего рыцаря. Еще и носом потянула подозрительно. – Хм, странный он какой-то…

– Артефакт? – уточнил судья.

– Рыцарь! – отмахнулась она и, мгновенно приблизившись, тщательно обнюхала оторопевшего де Моруа. Фамилиар наконец проснулся и тоже громко зафыркал.

Рыцарь со сдавленными проклятиями отшатнулся.

– Порядок в зале! – потребовал судья громко.

Ведьма нехотя вернулась на свое место.

– Что-то не так с этим рыцарем, – сказала она задумчиво, постукивая пальцем по горбинке носа. – Может, это нечисть какая в обличье? Поэтому артефакт его и не пускает.

– Та-а-ак, – посуровел судья, сильнее засветившись.

– В материалах дела есть претензия рыцаря! – отчаянно вмешалась я. – Он же сам к вам приходил! Почему же вы раньше ничего такого не заметили?

И заработала недовольный взгляд судьи.

– Заходил, – ответила ведьма, пожав плечами. – Видно, хорошо маскировался. А сейчас полнолуние, вот сущность наружу и полезла!

Рыцаря в этот момент точно можно было принять за какую-нибудь нечисть. Бледный до зелени, мрачный, глаза так и пылают желанием придушить ведьму.

– И пахнет от него странно, – закончила она буднично. – Проверить надо бы.

– Вы просите провести экспертизу? – уточнил судья.

Ответчица, подумав, кивнула.

– Мнение представителя истца? – осведомился Бобров.

– Возражаю! – выпалила я. – Личность моего доверителя не является предметом спора.

– Возражения не принимаются, – подумав минуту, решил судья. – Дело переносится в связи с проведением экспертизы.

Я устало опустилась на место…

Уже на выходе из суда меня настигла запоздалая паника. Все ли я сделала правильно?

За мной по пятам следовал мрачный клиент с женой.

Луна уже скрылась, начал накрапывать дождь, и, шагнув в волглую темноту, я зябко поежилась.

В суде светилось единственное окно, дорожку обступали кусты, в которых что-то поскрипывало и шуршало.

А ведь до теплой постели еще шагать и шагать…

– Аля! – негромко окликнули меня.

Я вздрогнула и тут же расплылась в улыбке.

– Поль! Что ты тут делаешь?

– Тебя жду, – спокойно пожал плечами он, выступая из тени. – Привет, де Моруа, здравствуйте, госпожа Аделаида.

Де Моруа мрачно кивнул в ответ

– Госпожа Аделаида? – попеняла его жена, протягивая руку Полю. – Давно ли ты так официален, Поль? Раньше ты звал меня Адой…

И улыбнулась обворожительно.

Поль склонился над ее перчаткой, и настроение у меня испортилось окончательно.

А де Моруа, отвернувшись, играл желваками на скулах.

– Госпожа Аделаида, – повторил Поль, обозначив вежливый поцелуй над перчаткой, – теперь вы – жена моего друга, а не пятилетняя дочка соседа. Кстати, вы знакомы с моей невестой?

– Да! – резковато ответила она, отступив на шаг.

Так ей и надо! Нечего кокетничать с чужим женихом. Хотя сейчас я лучше понимаю ее мужа. С такой женушкой надо держать ухо востро, иначе потом придется рога над камином развешивать… и не оленьи!

– Прошу меня извинить, но нам с Алей уже пора, – Поль слегка поклонился и взял меня за руку. – До свидания!

Чета де Моруа скрылась, а Поль помог мне забраться в демобиль.

– Как прошло? – спросил он, когда за окном замелькали темные улицы. – И, кстати, куда подевалась твоя куратор?

– Ой, – я прижала ладонь к губам. – Я же совсем забыла рассказать!

Я принялась взахлеб делиться новостями. О неожиданном замужестве госпожи Громовой, ее отъезде, решении насчет офиса…

Поль слушал молча. Только хмурился все сильнее.

– Теперь я сразу могу нормально работать, – закончила я. И, поколебавшись, спросила тихо: – Ты не рад?

– Рад, – негромко ответил он. Мотнул головой и поправился: – Рад, только…

И отвернулся.

Я не поверила. Сжатые губы, выдвинутый вперед подбородок… Какая уж тут радость?

– Только – что?

Неужели он тоже, как и Блади, думает, что теперь я заберу свое обещание?

Но ответил он совсем другое.

– Только стоило посоветоваться со мной.

– Зачем? – растерялась я. – При чем тут ты?

– При чем? – повторил Поль и обернулся.

Хмурый, недовольный…

Я рассердилась. Зачем он так?

Демобиль остановился.

Поль помог мне выйти (рыцарь в любых обстоятельствах!), подвел к гостинице и только потом заговорил.

– Аля, ты скоро станешь моей женой. Привыкай, что теперь такие важные вопросы нам нужно решать вдвоем.

– Но ведь это не по-настоящему, – пролепетала я. Мотнула головой и уточнила: – Фиктивный брак не влечет возникновения прав и обязанностей супругов!

Нам пришлось посторониться, чтобы выпустить козлоногого господина в цилиндре и белых перчатках.

– Простите, – проблеял он.

И звонко зацокал копытами по мостовой.

– Ладно. – Глухо проговорил Поль. – Не время и не место. Потом обсудим. Доброй ночи!

Коротко поклонился – и исчез в темноте.

***

Утром я стояла на пороге офиса и пыталась разыскать в сумке ключи.

И успела только взвизгнуть, когда ее дернули назад.

Я вцепилась в ремешок и заорала.

Толку-то? Прохожих не видно.

– Отдай! – потребовал чей-то грубый голос.

Извернувшись, я попыталась пнуть нахала ногой. Как назло, сегодня я не захотела надевать каблуки, а от туфель на низкой подошве особого толку не было.

– Отдай! – зло потребовал мужчина. – А то…

Договорить он не успел. Вскрикнул, выругался – и разжал руку.

Почуяв свободу, я рванулась к двери, трясущимися руками подобрала ключи и всунула в замок.

И не выдержала – обернулась.

– В дом, – так же угрюмо скомандовал мой новый компаньон.

Это он спугнул грабителя!

С горем пополам я отперла замок и ввалилась в прихожую.

– Я как раз заварил чай. Будешь?

– Спасибо! – сказала я с чувством. – Надо же, в городе всегда было спокойно…

Я прикусила губу.

– А теперь не будет, – Нюр пожал плечами и вынул трубку. Уже другую, совсем небольшую. Заметив мой взгляд, он спросил гордо: – Нравится?

– Да, – я глотнула горячего чая. – Только она намного меньше, да?

По телу разлилось приятное тепло.

Если бы еще не воспоминания… Сколько раз я тут сидела со Стэном?

Тьфу, надо прекращать.

– Эта? – карлик поболтал ногами (табуретка для него была высоковата) и с гордостью посмотрел на трубку. – Само собой. Это на маленький перекур, минут на пятнадцать.

Он мне подмигнул, и я обеими руками обхватила чашку.

– Знаете, наверное, я переберусь жить сюда. В смысле, в офис. Так проще и спокойнее.

Смысл снимать номер в гостинице, если можно устроиться в собственном доме?

«Собственный дом» звучало невыразимо приятно.

И я окинула кухню уже совсем другим взглядом. Я ведь теперь тут хозяйка… почти.

– Это ты хорошо придумала, – Нюр пыхнул трубкой и посмотрел на меня. – А мне комнату выделишь? Лучше бы в подвале.

Я поколебалась. Только-только начала чувствовать себя полновластной собственницей, и сразу… Хотя глупо. Мне будет спокойнее, да и Нюру проще.

А ведь он признал, что решение за мной!

На душе сразу просветлело, и я согласилась:

– Ладно. Только на второй этаж не ходите. Он мой.

– Договорились, – кивнул Нюр и вытащил из ящика лист бумаги с ручкой. Протянул мне и скомандовал: – Пиши!

– Что писать? – не поняла я.

Он вздохнул и перечислил обстоятельно:

– Договор о передаче во временное безвозмездное пользование комнаты. График приема граждан, еще распределение уборки и работы на кухне. Порядок расходования офисных средств, а также затрат на питание…

Я подняла руку.

– Помедленнее! Я записываю.

Какой у меня обстоятельный компаньон! Почему-то это было ужасно весело…

Раньше бы я, наверное, с негодованием отказалась. Мол, коллегам надо доверять.

Но теперь я убедилась, как легко все разрушить. А если бы госпожа Громова так и не ответила на мое письмо? Осталась бы я у разбитого корыта…

***

Согласование прав и обязанностей компаньонов заняло все утро. Постепенно я вошла во вкус и даже спорила из-за некоторых моментов. Нюр ворчал, но пару раз я заметила, что он тайком улыбается…

Наконец пухлая пачка документов, подписанных обеими сторонами, заняла свое место в сейфе. Карлик перетащил пожитки в подвал, а коллекцию трубок гордо разложил в кабинете.

– За это надо выпить! – провозгласил Нюр. – И не чая. А, компаньон?

– А у нас ничего нет… – растерялась я.

– Это у тебя ничего нет, девочка! – снисходительно ответил он.

И продемонстрировал пузатую бутылку (где только прятал?).

За неимением рюмок он набулькал пойла в чашки. Управляться одной рукой для него явно было привычно.

– За новую юридическую компанию! – провозгласил он тост.

Я с опаской попробовала выпивку.

Ой, вкусно-то как! Похоже на мед, только совсем не приторно. И привкус такой приятный…

Я сама не заметила, как кружка опустела.

– Кстати, – Нюр плеснул еще понемногу. – Называй меня на «ты».

– Ладно, – согласилась я.

Мне уже все было нипочем. Даже «тыкать» госпоже Громовой смогла бы, наверное.

– Так что было в суде? – как бы между прочим поинтересовался цверг.

Я вздохнула – вспоминать было не слишком приятно – и, отставив стакан, начала рассказывать…

– Интересно, – заметил Нюр, когда я умолкла. – Что собираешься делать?

– А что тут можно сделать? – я расстроено вздохнула и пожала плечами. – Ждать и надеяться на лучшее. Только странно, что слушание назначили уже завтра. Разве эксперт успеет?

– Для судьи Боброва – успеет, – отмахнулся цверг и потянулся за трубкой. Всегда думала, что табачный дым вонючий, а этот отдавал медом и вишней. – Иначе Бобров его в покое не оставит. А кто захочет, чтобы над кроватью всю ночь висел призрак?

– Да уж, – я поежилась, представив это в красках. – И придумала же эта ведьма такую чушь!

– Может, и чушь, – карлик деловито набивал табак, ловко придерживая трубку немощной рукой, – только запомни, девочка. В нашем деле есть два основных правила. Во-первых, никому не верить. А во-вторых, всегда готовиться к худшему. Понимаешь?

Я подумала и медленно кивнула.

– Понимаю, Нюр. Спасибо вам… ну, то есть тебе.

– Да не за что! – отмахнулся он небрежно. – Обращайся!

***

Добрым советом компаньона я решила не пренебрегать, и на следующее заседание явилась в полной готовности.

Готовность, в лице главной свидетельницы, действительно была очень полной, даже дородной. Брезгливо поджатые губы и пучок на голове напоминали незабвенную фрекен Бок, так что я даже улыбнулась потихоньку. Господин де Моруа в присутствии мамочки (а это была именно она) мгновенно превратился в Малыша.

А если подумать, упитанный дворецкий (второй свидетель) с некоторой натяжкой мог сойти за Карлсона…

Я тряхнула головой, отбрасывая неуместные ассоциации.

Так, работаем!

Вдовствующая баронесса де Моруа отчего-то общалась со мной не слишком приветливо, а на невестку и вовсе смотрела, как на таракана.

К счастью, в зал нас позвали раньше, чем дошло до скандала.

– Так, – проговорил судья, когда секретарь проверил явку сторон. Орган защиты прав потребителей опять не явился. Тоже мне, защита! – Получено заключение эксперта…

Он зашуршал страничками, а я украдкой вытерла об юбку влажные ладони. Верно Нюр говорил насчет сроков. Только очень не хотелось, чтобы он оказался прав и в остальном.

Судья поднял глаза от бумаг.

– Стороны, желаете ознакомиться с полным текстом? Или достаточно, если я оглашу выводы?

– Думаю, достаточно огласить, – привстав, сказала я.

Мой клиент закивал, ведьма отмахнулась. Настроена она была как-то подозрительно легкомысленно, и больше внимания уделяла не суду, а собственному фамилиару.

– Итак, личность Антуана де Моруа установлена, следов магических заклятий, личины либо характерных для не-мертвых флуктуаций ауры не обнаружено, – зачитал судья Бобров громко, и я вздохнула с облегчением. Как оказалось, рано. Не меняя ни тона, ни выражения лица, судья продолжил: – Однако выявлено постороннее воздействие (укус оборотня), которое могло привести к изменению параметров ауры. При этом господин де Моруа опасности не представляет и обратиться не сможет вследствие своевременно оказанной медицинской помощи (прижигание, окропление святой водой). Истец, встаньте!

Я заметалась, попыталась вскочить, чтобы, так сказать, грудью заслонить клиента. Но под горящим голубым пламенем взглядом судьи стушевалась и уселась на место.

Бобров удовлетворенно кивнул и перевел взор на побледневшего де Моруа.

– Истец, вы признаете, что подвергались укусу оборотня?

– Да, – выдавил тот, и мне ужасно захотелось побиться головой об стол.

Почему, ну почему этот рыцарственный идиот сразу мне не сказал?!

Судья словно подслушал мои мысли и спросил сурово:

– Почему вы об этом не сообщили?

– Ну, – рыцарь смущенно потупился и, сглотнув, признался шепотом: – Он укусил меня за такое место… Мы на них охотились, и…

Ведьма подняла брови (видимо, предположения у нее были крайне неприличными), секретарь фыркнул, а судья хлопнул кодексом по столу:

– Как вам не стыдно, истец! Отнимать время у суда такими пустяками! В иске я вам, конечно, откажу…

Де Моруа опустил голову, машинально потирая пострадавшее место.

Что?! Я вскочила, словно тоже укушенная за попу.

– Простите, ваша честь!

– Вы что-то хотели добавить, представитель истца? – поинтересовался судья недовольно. – По-моему, в этом вопросе уже все ясно.

– Не все! – возразила я запальчиво. – Хорошо, пусть… пусть мой доверитель сам виноват, что не имеет, хм, доступа к телу супруги. Но ведь все равно пояс верности должен гарантировать, что доступа к телу госпожи де Моруа не будут иметь другие! А это не так!

– Хм, – судья задумчиво потер подбородок и склонил голову к плечу. Сияние его усилилось, и теперь он светился почти как электрическая лампочка. Только оттенок неприятный, слишком холодный. – У вас есть доказательства?

– Да! – обрадовалась я. – Свидетели. В прошлом заседании я просила вызвать их и допросить.

– Ладно, зовите, – разрешил судья, вздохнув.

Вдовствующая баронесса де Моруа ступала лебедушкой: плавно, царственно и чуточку высокомерно. Присягу свидетеля она подписывала, недовольно кривя губы, а назвалась с явной гордостью.

– Я из тех самых де Моруа, – сообщила она надменно, – мой предок был оруженосцем самого короля Фридриха!

И взглянула гордо. Мол, съели?

– Рад за вас, но это дела не касается, – отбрил ее судья. – Итак, что вы можете рассказать о предмете спора? Вы состоите в родственных отношениях с истцом?

– Я его Мать! – произнесла она.

Именно так, с большой буквы.

– И? – поторопил судья.

– Я была против, чтобы мой Тошечка женился на этой… этой вертихвостке!

«Тошечка» густо покраснел и уставился в пол, избегая взгляда супруги.

– Я знала. Знала, что ничего хорошего из этого не выйдет! – повысила голос вдовствующая баронесса.

– Мама, – слабо возразил красный как помидор рыцарь.

– Молчи, сын! – величественно заявила она. – Эта девка опозорила наш род! Она совратила моих бедных, наивных мальчиков!

– Мальчиков? – переспросил судья странным тоном. – Говорите поточнее, свидетель!

– Моих сыновей, – объяснила она, поправляя кружевные манжеты, и снова поджала чуть подрисованные бледно-сиреневой помадой губы. В исходящем от призрака мертвенном свете они казались синеватыми, как у утопленницы. – Моих мальчиков! Тошечку и Дрюшечку!

Судья бросил на «Тошечку» насмешливо-сочувственный взгляд и уточнил:

– И сколько лет вашим… хм, сыновьям?

– По двадцать семь, – сообщила она охотно. – Мои сыновья – близнецы. Дрюшечка родился всего на час раньше.

– Понятно, – судья хмыкнул. – Итак, вы сами были свидетельницей… совращения?

– Да! – гордо выпрямилась баронесса. – Я собственными глазами видела это! Эта девка лежала на моем Дрюшечке!

– Где именно это происходило? – поинтересовался судья.

Он не давал мне возможности вмешаться в допрос.

Настоящий бобер – зубами вгрызся!

– В картинной галерее, – сообщила она скорбно. – Перед ликами наших предков! Тошечка, ну как, как ты мог?! Привести в наш дом эту!..

Тошечка набычился и наконец нашел в себе силы возразить:

– Я люблю ее, мама! В конце концов, меня долго не было, Адель скучала и…

– Ты ее оправдываешь?! – вскричала баронесса, но ее перебила госпожа де Моруа.

– Антуан, – спросила она недоверчиво, – ты что, поверил в эту чушь?!

– Мама ведь сама видела, – буркнул он, не глядя на нее. – И старый Лэнсом…

Она молча отвесила ему пощечину и вышла из зала. Только дверь хлопнула так, что с потолка свалился целый пласт штукатурки. К счастью, никого не задело, разве что фамилиара слегка припорошило известкой. Но он продолжил безмятежно дрыхнуть, даже ухом не повел.

– Вот, – довольно произнесла вдовствующая баронесса. – Так ей и надо, этой дешевке!

Ой, дура…

– Мама! – не обманув моих ожиданий, заорал де Моруа. – Как ты можешь? Адель – моя жена!

– Пока… – многозначительно заметила она.

– Мама! Мы уезжаем из замка! Немедленно!

И рванулся к выходу. Я едва успела схватить его за рукав.

– Господин де Моруа! – горячо взмолилась я. – Пожалуйста, сядьте. Нельзя самовольно покидать судебное заседание.

– К черту! – он вырвал руку. – Пусть! Адель, я должен идти за ней!

– Слизняк! – отрезала «любящая мамаша». – Совсем как твой покойный папочка.

– Поговорим позже, – пообещал он ей, не оборачиваясь, и на месте баронессы к моменту разговора я предпочла бы хорошенько подготовиться. Например, надеть полный доспех из коллекции доблестных предков.

– Постойте, господин де Моруа, – голос судьи был мягок. – Еще пять минут, и мы закончим.

– Ладно, – неохотно согласился истец и вернулся на свое место.

Губы судьи Боброва дрогнули. Кажется, представление ему понравилось. Еще бы, не каждый день получается так развеять скуку посмертного существования!

– Итак, свидетель, вы лично видели половой акт между вашим сыном… хм, первым сыном и женой второго сына? И помните, вы под присягой!

– Н-н-нет, – вдруг выдавила вдовствующая баронесса, и я чуть не упала со стула. Они что, специально это делают?!

Предупреждал ведь Нюр не доверять никому! Надо было заранее расспросить баронессу.

И как только у госпожи Громовой получалось спокойно на все реагировать? Закалка, наверное.

– Так почему вы решили, что ваша невестка изменила мужу? – рявкнул судья, заставив меня сжаться от неожиданности. – Они были раздеты?

– Это было видно! – упрямо возразила вдовствующая баронесса. – Она на нем лежала, и…

Я тоскливо вздохнула.

– Может, она просто поскользнулась? – вдруг подала голос ведьма. – Сбила его с ног и упала сверху.

– Что за чушь! – благородная дама презрительно поджала губы.

– Свидетель, господин Лэнсом видел то же самое? – вмешался судья. И, после неохотного кивка баронессы сообщил: – Вопросов больше нет.

Она неохотно покинула свидетельское место.

– Представитель истца, встаньте! – потребовал Бобров, глядя на меня из-под кустистых бровей. – Вы же понимаете, что факт измены не доказан?

У меня екнуло сердце. Проиграть первое же дело!

– Ваша честь, артефакт должен предотвращать саму возможность измены! – упрямо возразила я. – То, что посторонний мужчина мог прикоснуться к жене моего доверителя, означает…

– Глаза и руки друга еще не делают мужчину рогоносцем, – засмеялась ведьма. – А сбой наверняка из-за того, что они близнецы. Но большего он бы сделать не сумел!

Судья вздохнул и сложил руки на гражданском кодексе. Сквозь его кисти просвечивал герб Альвии на обложке.

– Стороны, объявляю перерыв на полчаса. Приходите к мировому соглашению. Все!

И мы поплелись в коридор.

– Ваши предложения? – подавлено спросила я у ведьмы.

Мой клиент умчался успокаивать жену, а его мама уселась в сторонке, насупленная и злая, и делала вид, что никого не замечает.

– Давай так. – Она почесывала за ушком млеющего фамилиара. – Я изменю заклятие с учетом… хе-хе, укуса оборотня. – Подумала и уточнила: – Бесплатно. А рыцарь отзовет иск и извинится. Годится?

– Годится, – кивнула я.

Это было лучшее, на что можно рассчитывать…

Я отправилась разыскивать де Моруа. Хотя «разыскивать» – это громко сказано, в ночной тишине вопли были слышны издалека.

Во дворе суда, под тополем, чета де Моруа так вдохновенно выясняла отношения, что в ближайшем доме зажегся свет, а где-то залаяли собаки.

– Нам не надо было жить с твоей маой!

– Я же обещал тебе, что мы съедем, – возражал рыцарь запальчиво, – как только я заработаю на собственный дом.

– И до тех пор я должна была, как дура, ждать тебя у окошка, да? – вспылила прекрасная дама. – А чтоб чего не вышло, носить этот идиотский пояс верности?!

– Это традиция! – громко возразил он. – Все так делают!

– Вот еще! – фыркнула она.

– И вообще! Ты с ними кокетничаешь!

– С кем?!

– Со всеми! – заорал рыцарь, широким жестом обведя все вокруг.

– Я ничего плохого не делала! Я просто хотела почувствовать себя красивой женщиной, пока ты шлялся невесть где в поисках подвигов… на свое седалище! Я мирилась с твоей мамой, вашим дворецким, даже с этим поясом верности. Чтобы только ты не переживал. Но больше я терпеть не буду! Слышишь?!

– Тише, пожалуйста! – попросила я, опасаясь, что соседи вызовут милицию. – Господин де Моруа, можно вас на минутку?

– Говорите, – буркнул он хмуро.

– Ведьма предлагает мировое соглашение, – заговорила я торопливо. – Она бесплатно переделает артефакт, ну, с учетом новых обстоятельств. А вы извинитесь. Согласны?

– Ха! – прекрасная госпожа де Моруа скрестила руки на груди и вздернула подбородок. – Эта штука ему больше не понадобится.

Рыцарь же, наоборот, опустил голову, о чем-то напряженно размышляя.

– Не понадобится, – согласился он наконец. Повернулся к жене и… бухнулся на колени. – Адель, прости меня, пожалуйста! Я люблю тебя. Прости! Я ревнивый дурак, я…

Она протянула руку и приложила ладошку к его губам.

– Т-с-с, – прошептала она. – Я тоже тебя люблю! И больше не смей во мне сомневаться!

Рыцарь вскочил, легко подхватил ее на руки…

И они словно растаяли в темноте, только откуда-то доносился ласковый смех и нежный шепот…

Пришлось возвращаться в суд одной.

– Ну, что? – при моем появлении сидящая на скамье ведьма подняла голову. На ее коленях млел фамилиар. – Согласился?

– Кхм, – я прочистила горло, – думаю, вам не придется переделывать пояс верности. Только снять.

– Чудненько. – Она широко улыбнулась.

– Стороны, вы достигли соглашения? – раздался скрипучий голос судьи.

– Да, ваша честь! – подтвердила я, вынимая лист бумаги.

Надо составить текст, подписать его за господина де Моруа (благо, по договору я имела такие полномочия) и дождаться утверждения…

Вышла из суда я спустя полчаса.

С надеждой огляделась, но сегодня Поль меня не встретил. Колени подкашивались от усталости и волнения, но я побрела прочь. С деньгами не густо, так что придется идти пешком, а это не меньше получаса…

И тут в мою усталую голову пришла отличная мысль. Можно ведь прямо сегодня переночевать в офисе! Это намного ближе. Постелю себе на диванчике (покуситься на кровать госпожи Громовой казалось кощунством), сменное платье там тоже есть на всякий случай.

Решено!

От предвкушения скорого отдыха у меня прибавилось сил, и до офиса я добралась за какие-то десять минут.

Когда я ввалилась в приемную, Нюр поднял глаза от толстенного фолианта.

– Как прошло?

– Отвратительно! – с чувством сказала я.

– Проиграла? – он отложил книгу и, спрыгнув со стула, сочувственно похлопал меня по руке. – Не переживай, у всех бывает.

– Да нет, – я пожала плечами и прислонилась к стене. Ноги меня уже не держали. – Мировое.

– А, ничья, значит. Ты…

В ночной тишине оглушительно громко хлопнула входная дверь. Неужели я забыла ее запереть?

Кто-то споткнулся, негромко выругался, щелкнул выключателем.

«Кого там еще принесло среди ночи?!» – устало подумала я и потащилась в прихожую.

Следом за мной отправился карлик, вооружившись неизменной вилкой.