Глава 3. Кирилл
– Ты не в себе? – Ярцев стоит рядом, пока мы курим на улице.
– Настроения нет. – вяло отвечаю затягиваясь никотином.
– Да ты че?! – толкает в плечо: – Надо бы разбавить, в конце концов, сколько тебя не было?! Два или три года?
Ржет придурок, полагаю, уже придумывая план на дальнейшую ночь.
Возвращение в город семейства было ожидаемым. Да только как вернулся, так и ничего не чувствую.
Депутат государственной думы в лице моего отца, отправил в ссылку два года назад. Все, лишь бы только его никчемный сын не портил карьеру и восхождение по чиновничьим креслам.
Усмехаюсь, осматриваясь вокруг.
Здесь все абсолютно также. Те же улицы, те же люди, ничуть не ставшие умнее.
Хотя, и сам вряд ли этим грешу.
– Погнали! – выщелкивая окурок Андрюха тянет внутрь: – Сейчас разбавим твою меланхолию! Вспомним, насколько у нас бывает весело… – ухмыляется и щурит лис глаза.
Возвращаемся в бар, он тут же окидывает пространство взглядом.
– Спорим?! Кто первый, того и куш!
Смотрю на придурка, засовывая руки в карманы.
– Серьезно?
– А че, как раньше?! Или кишка стала тонка?! – на слабо значит хочет взять.
– Заткнись. – чеканю, хватая его за плечи, на что тот усмехается.
Пока двигаемся к своему столу, сканирую помещение бара на предмет самой неприступной жертвы.
– Тут все, блин, готовы. – разглядываю девушек, что провожают нас взглядами.
Кто-то украдкой, кто-то откровенно прямо и с широкой улыбкой.
– Знаю! – останавливается придурок и загадочно лыбится: – Вон та!
Хмурюсь с вопросительным выражением лица, а тот, в свою очередь, указывает подбородком на рыжую официантку, у которой на лице написано, что она будет только за посоревноваться.
Вижу, как загораются глаза Ярцева, а сам ненароком смотрю не на официантку, а на ту самую коротышку, которая с ней разговаривает.
Прожигая взглядом эту язву, уже представляю, как она смотрит мне в рот. И, мать ее, это ощущение вызывает нехилый прилив гормонов.
– Нет. – отрезаю, двигаясь дальше, на что Андрюха спешно следует за мной.
– Не подходит разве?! Явно не каждому дает, да и не страхолюдина вроде! – задумываясь, рассуждает.
– Берем Коротышку за баром. – посылаю многозначительную ухмылку.
Оппонент тут же приглядывается к девушке и садится на диван. А потом видимо пораскинув мозгами, хищно скалится.
– По рукам! – берет стопку и опрокидывает в себя.
– Что на кону?
Повторяю его движение.
– Надо подумать, чего я хочу… – как и всегда отменно актерствует: – Делаем ставки господа, кто первый расчехлит малышку! – орет он за столом.
Остальные подхватывают, кто-то улюлюкает, кто-то охает.
Пассии сегодняшнего вечера недовольно кривят лица, а я смотрю на девчонку за баром, уже зная, что ждет беднягу за ее длинный язык.
Соколова тут же дует губы, и как еще не дошло, что мне плевать.
Анька Соколова, подруга еще со времен детства. Спасибо семьям, имеющим дружбу в нн-ное количество лет, да и вечно сватающим нас друг другу.
Раньше действительно дружили. До тех пор, пока я, по словам отца, не пошел по наклонной. Знали бы они под каким градусом эта прямая…
А потом, после очередной пьянки Анька лежала рядом в одной постели. Так и вышло, что первый раз общий. Правда, я не рассчитывал на продолжение, а Соколова считает, что теперь нам чуть ли не в церковь надо.
– Она выберет меня. – выныриваю из мыслей, тихо и уверенно заявляя в глаза Ярцеву.
– Наконец, узнаю Борзовского! Но…мы еще посмотрим, дружище! – восклицает он в ответ со смешинками в глазах.
С ним тоже знакомы слишком долго, чтобы не забывать друг друга, и слишком тесно, чтобы не вспоминать. Одно время даже вместе жили в его берлоге. Тогда я знатно повздорил с папашей, отказавшись от всего.
И вот, от скуки споры двух идиотов, по итогу, стали самым главным развлечением нашей компании. Сам не понял, когда это превратилось в норму, как зубы почистить.
Начинали с малого, по типу, обернется ли какая-нибудь заучка на посланную ей улыбку. Сядет ли в тачку, если предложить подвезти.
Потом стало недостаточно.
Ставки ведь везде надо повышать, иначе теряется азарт. Так и дошли до того, чтобы ставить на «даст» или «не даст», а главное кому…
Не скрою, доказывать свое превосходство всегда доставляет значимости. Правда, вопрос, а есть ли по существу, этакая важность…
К тому же, будем честными, что Ярцеву, что мне, всегда были доступны все виды досуга. А познание новых поз камасутры считалось чем-то вроде чайной беседы на светском рандеву.
Однако, пресыщаешься быстро, и былое уже не вставляет. Как и не вставляют те, кто с обожанием смотрят в рот.
И вот, кто их знает, что они любят больше: картинку, бабки или слухи со сплетнями.
Снова смотрю, как эта до хрена умная за баром вежливо кому-то улыбается.
– Ну, честное слово, ангел, смотри?! – ухмыляется рядом друг: – На раз, два плюнуть! – придурок снова пытается убедить в своем мастерстве.
Не обращаю внимания на его лепет, потому что уже имея опыт общения, ни черта там не плюнешь.
Если только переплюешься. Или сломаешь что от бешенства.
– Я пошел! – через минуту Андрюха резко встает с дивана: – Пожелай удачи, Борзый! – поправляя шевелюру победно скалится.
Вздергиваю бровь, прищуриваясь.
Ну давай, Коротышка…удиви меня.