3
В ее каюте не было окон, и Сериз увидела Мортару только с палубы пришвартованного в порту корабля. Самым первым ощущением была жара. О богиня! Девушку накрыло обжигающей и сухой волной, будто из кузнечного меха, одурманило запахами лемонграсса и мускуса. За короткое время пути через палубу к лееру Сериз осознала, что ей потребуется совсем иной гардероб, нежели атласные платья, которые она носила в храме. Нужно что-то свободное и воздушное, как у этих суетящихся докеров и швартовщиков, и обязательно с длинными полотняными рукавами, защищающими от солнца.
Рабочие с помощью блоков разгружали ящики и сундуки с корабля, и их голоса наслаивались один на другой, сливаясь в общий гул. Сериз надела свою лучшую храмовую маску и кивала морякам, проходя мимо, а затем отвернулась от суеты и оглядела землю, которая станет ее новым домом.
На западе, насколько хватало взгляда, простирались поля зеленовато-коричневого клевера, уходя к горному хребту на горизонте. Скалы вонзались в небо жестокими зазубренными пиками, от которых у нее по спине пробегала дрожь.
Это было то самое место.
Место, где произошло Великое Отречение.
Та самая горная вершина, на которой четыре благородные династии собрались вместе и сговорились убить богиню. Сговорились и потерпели неудачу, что привело к тысячелетнему проклятию благородных первенцев и земель Мортары.
Почти ничего ценного отсюда не вывозили, за исключением некоторых специй и редких горных самоцветов. Большая часть растений выращивалась с помощью магии дворцовых жрецов или доставлялась из других земель. Сериз взглянула на воду, плещущуюся у причала, и не нашла ни следа водорослей или морской травы.
Даже рыба не выживала в таком проклятом месте.
На востоке возвышалась одна из внешних каменных стен города, достаточно высокая, чтобы скрывать за собой все, кроме храмового шпиля. Девушка не знала, от чего должна защищать эта стена, но ходили рассказы о странностях и необычных зверях, рожденных из пролитой крови богини. Сериз считала, что многие такие истории – это просто сказки.
Ну, теперь она в сказочном краю.
Пока они ехали во дворец, опустился вечер. Это значило, что король на сегодня уже исчез. Сериз даже не отрицала облегчения, охватившего ее, когда солнце склонилось к горизонту. Ей не хотелось встречаться с королем сразу с дороги, не успев отдохнуть и освежиться. Она ни с кем не хотела встречаться, пока не примет ванну. Если повезет, она прибудет к ужину и избежит официальных представлений до утра.
У ворот ее карету встретили двое стражников, одетые в легкую коричневую форму с гербом Мортары – горой, разделенной надвое копьем. На поясах стражников блестели металлом клинки. Сериз рассматривала сужающиеся края и острые, как иглы, кончики мечей. Она никогда не видела оружия вблизи – в храме в нем не было необходимости. Жрецы одинаково хорошо обеспечивали и защиту, и наставления.
Все мысли об оружии испарились, когда створки ворот распахнулись, открыв ее взору толпу дворцовых слуг. Она успела лишь моргнуть, как толпа взорвалась хором приветствий.
Паника поднялась к ее груди. Что такое?
Кто-то крикнул: «Она здесь! Благословенная прорицательница здесь!»
Благословенная прорицательница?
Они ее с кем-то перепутали? Сериз могла только сидеть неподвижно, но ей хотелось сломя голову мчаться обратно в порт. Вокруг экипажа толпились люди: горничные и повара, конюхи и смотрители – их было не меньше сотни, все они вставали на цыпочки и вытягивали шеи, чтобы хоть краем глаза увидеть прорицательницу в окно.
Когда она подумала, что ее сердце вот-вот выскочит из груди, то услышала окрик: «Довольно!» – и в мгновение ока сотни голосов затихли. Толпа прислуги дружно расступилась, дав карете достаточно места, чтобы проехать вперед… и позволив Сериз выдохнуть.
Карета остановилась, дверь открылась, и стражник помог ей сойти на дворцовую лужайку. Девушка вгляделась в толпу, чтобы найти мужчину, который приструнил всех одним словом, и сразу же его нашла – расшитые золотом одежды и замысловатые тканые символы, показывающие его статус, нельзя было спутать ни с чем. Верховный жрец Шиеры – возможно, самый могущественный человек из ныне живущих – шествовал в ее сторону, ведя за собой две шеренги жрецов.
Сериз немедленно приняла уважительную позу: выпрямилась, подняла подбородок, сплела пальцы перед собой, как бы отгораживаясь от остальных людей вокруг. Но когда расстояние между ними сократилось, она едва сдержала изумление.
Верховный жрец был пугающе молод. Его светлые виски, усы и аккуратно подстриженную бороду едва тронула седина. Даже в надвигающейся темноте Сериз могла видеть, что его глаза были голубее павлиньего пера, а открытое приятное лицо излучало уверенность и спокойствие. Она невольно задумалась, насколько велика его сила, если он заслужил свой пост в таком возрасте. Похоже, это обладатель невероятного дара.
Он остановился перед девушкой, ласково улыбаясь.
– Добро пожаловать, дитя.
Сериз сосредоточилась и присела в глубоком реверансе.
– Ваша милость.
– Мать-настоятельница была права. Я чувствую твою широкую душу.
Он коснулся ее щеки, тем самым повелевая встать.
– Называй меня отцом Падроном. Я рад приветствовать тебя во дворце, Сериз, – он предложил ей локоть. – Могу ли я проводить тебя внутрь?
– Это будет честь для меня, ваша ми… – она осеклась и исправилась: – Отец Падрон.
Сериз взяла его за руку, но изнуряющая жара заставила ее пожалеть об этом. Тепло его тела вызвало румянец на ее лице, и это не ускользнуло от его внимания.
– Ах да, ты, должно быть, изнываешь от жары, – сказал он. – Я заказал новые платья в городском храме и велел доставить их в твои покои.
– Это было предусмотрительно с вашей стороны.
Толпа расступилась перед ними, и Сериз прошла мимо дворцовых слуг, улыбаясь и кивая им. Она почувствовала, как ее дергают за юбки, и скосила взгляд. Пожилая горничная одной рукой касалась ее платья, а другой осеняла себя знаком – хлопала по своему морщинистому лбу и чертила на нем треугольник. Сериз не поняла, что это за знак, но отец Падрон тоже его заметил и резко остановился. Рука под ладонью девушки напряглась.
Желудок Сериз ушел в пятки. Что бы это ни был за знак, похоже, жрецам он был не по нраву. Отец Падрон извинился и отошел в сторону, чтобы тихо сказать что-то одному из своих людей. Он вернулся к ней через пару мгновений, и они продолжили путь как ни в чем не бывало. Но когда Сериз обернулась, старухи и жреца в толпе уже не было.
– Взгляды безвредны, но тебе нужно помнить свое место, – сказал отец Падрон. – Ты – посланница и храмовая госпожа. Тебе полагается уважение, а не поклонение.
Поклонение? Старуха поклонялась ей? На глазах у жрецов? Нет, наверняка треугольный знак подразумевал что-то другое. Ни один разумный человек не будет вести себя так безрассудно.
– Да, ваша милость, – отвечала она отцу Падрону, – я не желаю поощрять идолопоклонство.
– Я и не сомневался, Сериз, – жрец ободряюще похлопал ее по руке. – Я также хочу напомнить, что ты не подотчетна ни одному мирянину. Все при дворе, включая короля, будут обращаться к тебе «моя госпожа». Если ты столкнешься с неуважением, сообщай об этом мне.
– Спасибо, ваша милость, – сказала Сериз.
Пройдя сквозь толпу, она наконец-то смогла увидеть дворец целиком… и ахнула.
Повсюду пролегли закатные тени, но дворец окружало сияние, достаточно яркое, чтобы ослепить даже небеса. Сериз прикрыла глаза рукой и завороженно посмотрела вперед. Последние всполохи солнечного света сверкали мириадами звезд на фасаде из кристаллического камня. Форма замка была простой – стены образовывали шестиугольник, и каждую его вершину венчала башня, но любое усложнение уменьшило бы его красоту. Травянистый ковер покрывал дорожку, ведущую к воротам, и его обрамлял строй полных жизни деревьев, гнущихся под тяжестью всевозможных цитрусовых плодов, улучшенных магией.
Десять поколений жрецов сделали для этого места немало. Кажется, они даже охладили воздух, создав вокруг дворца защитный купол. Повсюду витала магия. Несмотря на то что ее след был старым и остывшим, Сериз ощущала магическую силу будто металлический привкус на языке, какой бывает в воздухе перед грозой. Но этим наблюдением она ни с кем не поделилась. Ей никогда не встречались ученицы прорицательниц, способные чувствовать магию на вкус, – только жрецы. Девушке не хотелось давать Ордену ни единого повода исследовать неестественные свойства ее личности.
– Ах да, – усмехнулся отец Падрон, – на вновь прибывших дворец производит особенно яркое впечатление.
Небеса затянулись пурпурной дымкой, и вокруг засветились гроздья подвешенных в воздухе шаров.
– Это верно, – согласилась она. – Благодарю, что были так добры и встретили меня.
– Ерунда. Я помню свой первый выход за пределы храма, – его губы изогнулись в задумчивой улыбке. – Это было весьма… серьезное испытание. И теперь я делаю все возможное, чтобы сделать этот переход для других как можно более приятным.
– В каком храме вы росли? – спросила она.
– В Калатрисе, – ответил он. – Если точнее, то на северо-западе Калатриса, где лето – это когда под твоими сапогами лишь тонкий слой снега, а зимой его по колено.
Сериз представила его своим ровесником, такого же невинного и с широко раскрытыми глазами, с капельками пота от мортарской жары на лбу и гладко выбритых щеках, и улыбнулась воображаемой картинке. Ей до сих пор не верилось, что он так молод… и что он оказал ей такую честь, лично сопроводив во дворец. Сам разговор с ним был редкой наградой для избранных. Большинство храмовых госпож (да и господ тоже) за всю жизнь ни разу не встречались с верховным жрецом Ордена.
– Для твоего душевного благополучия очень важно следовать расписанию поклонений, – сообщил он, когда они шли мимо аккуратно посаженных рядов грушевых деревьев в цвету. – Ты можешь делать это вместе с членами Ордена в дворцовом святилище – это отдельное здание у восточных садов. Мирянам туда вход воспрещен.
Сериз уловила подтекст. В святилище можно было укрыться от двора. Она была рада это слышать, особенно чувствуя давление толпы позади. Казалось, девушка спиной ощущала чужие взгляды и даже представить не могла, чем заслужила подобный прием.
– Его величество просил передать свои сожаления о невозможности лично тебя поприветствовать, – отец Падрон махнул рукой в сторону теней, клубящихся на ступенях перед ними. – Его недомогание продлится до утра.
– Я с нетерпением жду встречи с ним, – ответила она. – Могу ли я задать вопрос о его величестве?
– Спрашивай меня о чем угодно, Сериз.
– Когда он исчезает ночью… Куда он отправляется? Он во всех тенях?
Она взглянула на свой темный силуэт, и воображение дорисовало пару невидимых глаз, глядящих с ее тени. Сериз слышала множество историй о том, что ночью в тенях король завел дружбу с демонами и заключил с ними сделки, из-за которых его родители не смогли зачать другого наследника. Она в это не верила (по крайней мере, искренне), но в прошлом году на рынке люди еще шептались о странных смертях во дворце. Предыдущие король с королевой были найдены мертвыми в своих покоях, и их окоченевшие тела приобрели одинаковый синевато-серый оттенок. По словам слуг, Киан, узнав эту новость, не выглядел удивленным.
Глупые слухи. Наверное.
В голосе отца Падрона звучала улыбка, когда он отвечал:
– Однажды его величество сказал мне, что не помнит событий ночи и что он просыпается на рассвете, как будто бы просто моргнул. У меня нет причин ему не верить.
Этот ответ понравился ей больше, чем мысль о том, что король подсматривает за ней через тени. Она хотела задать еще один, более щекотливый вопрос. Проклятие Мортара отличалось от проклятий других благородных династий. Первородные дети Солонов, Калатрисов и Петросов полностью испытывали действие своего проклятия в двадцатый день рождения – День Обретения. После этого срок жизни или, вернее, выживания (если слово «жизнь» звучало слишком громко в такой ситуации) благородного мог быть любым. Но первенцы Мортара начинали исчезать на закате в свой День Обретения, а на следующий год проклятие отнимало у них все больше дневных часов – до тех пор, пока они не таяли совсем. Мало кто из первородных Мортара переживал двадцать первый день рождения. Скорее всего, королю оставалось еще шесть лун до дня, когда он навсегда растворится и разразится война за опустевший трон. Точный срок зависел от того, как далеко уже зашло проклятие и как быстро оно пожирало его дневные часы.
– После восхода, – начала Сериз, – присутствует ли его величество полностью до самого заката?
– Полностью присутствует? – переспросил отец Падрон. – Увы, нет. Проклятие уже посягает на его дневные часы, но я не могу сказать, насколько сильно. Его величество проводит дни в уединении, такова его привилегия.
– Понимаю.
– Но ты можешь спросить его фаворитку, – предложил отец Падрон. – Она лучше меня знает, как король проводит время.
Сериз сомневалась, что это поможет. Если у фаворитки короля есть хоть толика уважения к господину, она не выдаст его секретов.
– Мы пришли, – сказал отец Падрон, поднимаясь вместе с ней по ступеням ко входу в замок. – А, вот и Дэрик.
Он кивнул высокому темноволосому юноше, который ждал у подножия лестницы. Тот был одет в синюю шелковую рубашку, заправленную в облегающие штаны, а с его подбородка свисало что-то похожее на бобовые стебли.
Присмотревшись, девушка поняла, что это борода… Или вроде того. Он тоже ее рассматривал, но вместо нездорового восхищения на его лице отражался только интерес.
– Он проводит тебя в твои покои. Меня ждет неотложное дело.
Сериз задумалась, не связано ли «дело» с пожилой женщиной, которую вывели прочь. Отец Падрон казался вежливым, но не все его жрецы могли быть таковыми. Сериз не хотелось, чтобы женщину слишком строго наказали за сотворенный ею знак. Но несмотря на разрешение отца Падрона задавать ему любые вопросы, девушка промолчала – эта тема казалась слишком острой для первой встречи. Она решила спросить завтра.
– Сериз, – сказал отец Падрон, – это Дэрик Калатрис, личный историк короля. Никто не знает о священных свитках больше, чем он. Мне даже кажется, что он может цитировать их по памяти…
– На десяти языках, – вставил Дэрик. – Но я, можно сказать, не считал.
– В общем, если кто и может помочь тебе на твоей новой должности, так это он.
– Я благодарна за помощь, – сказала она. – Мое назначение на роль посланницы его величества было внезапным, и мне многому предстоит научиться. Я предвкушаю работу с вами, лорд Калатрис.
Дэрик поклонился:
– Но не настолько сильно, как я, моя госпожа, – в его словах не было ни тени сарказма, а от улыбки в уголках глаз собрались морщинки. Сериз заметила острый взгляд его темно-карих глаз, свидетельствующий о недюжинном уме.
Должно быть, он первый сын.
В груди трепыхнулось сочувствие. Проклятие Калатрисов было одним из самых жестоких. В свитках о Великом Отречении говорилось, что ученый-Калатрис направил свой гениальный разум на изобретение способа убить богиню. В качестве наказания его первородные дети были прокляты знанием большим, чем способен выдержать смертный разум. Сериз не хотела представлять, как будут выглядеть улыбающиеся глаза Дэрика в его День Обретения, когда его разум наполнится всеми тайнами вселенной и расколется от напряжения.
Он предложил ей локоть:
– Позвольте?
Она пристроила свою руку на его, и внутри все сжалось от чувства вины. Она всегда ощущала глубокую связь с богиней Шиерой, даже с ее мстительной стороной, ведь тьма не менее важна, чем свет. Но через столько лет богиня бы уже позволила снять проклятия. Долг ведь наверняка был уплачен.
– Король некоторое время назад распустил придворных, – сказал Дэрик, ведя ее вверх по лестнице, – так что здесь полно свободных покоев. Я сам выбирал ваши комнаты. Они расположены удачнее всего. В течение дня у вас будет больше всего тени, а окна выходят на восток, так что рассвет будет пробуждать вас к утренней молитве. – И он добавил: – Я знаком с вашим расписанием, потому что мой брат живет в храме в Калатрисе.
– Он жрец-ученик?
– Да, его дар проявился в наш девятнадцатый день рождения.
– Наш день рождения?
– Мы близнецы. И я старше его на три минуты, – Дэрик издал сухой смешок. – Повезло. Я унаследовал предстоящее безумие, а он – магию. Представляете, в семьях простолюдинов преимущество на стороне старшего ребенка!
Да, она представляла. Проклятие поразило только благородных.
– Я завидую простолюдинам. У них больше свободы, чем им кажется, – Дэрик накрыл ее руку своей, – и я надеюсь разделить с ними эту свободу. Вы не представляете, в каком восторге я был, узнав слухи о вас.
– Какие слухи? – спросила Сериз.
– Что ваше предназначение – снять проклятия благородных.
Она остановилась как вкопанная и в изумлении уставилась на него.
– Что?!
– Ваше предназначение – снять проклятия благородных, – повторил он. – Разве это не так?
О богиня! Ясно, откуда взялась толпа у ворот.
– Кто вам такое сказал?
Дэрик поднял глаза к потолку, будто вспоминая.
– Я слышал это от садовника, а он – от своей жены, а та – от помощника конюха. Тот, кажется, услышал это от какой-то кухарки, а она – вроде бы от парня, который поставляет во дворец сидр, а потом я уже и не знаю, куда ведет цепочка.
Сериз подавила новый приступ паники. Она знала, что двор полнится сплетнями, но не ожидала, что станет их предметом еще до своего прибытия. Откуда кто-то взял такую извращенную версию правды… Вообще любую версию правды? Откровение должно было оставаться в тайне. К тому же Сериз была совершенно обычной девушкой. Богиня даже не одарила ее видением. Распространившийся слух представлял огромную проблему, потому что сеял ложные надежды. Сколько благородных первенцев будут убиты горем, узнав, что она прибыла сюда не затем, чтобы сотворить чудо? А король? Он что, тоже в это поверил?
О звезды, только не это! Он будет ждать от нее невозможного.
– Люди считают, что я здесь для этого? – спросила она.
Дэрик опустил одну бровь:
– А разве нет? Все знают, что вы одаренная. Разве стала бы Мать-настоятельница посылать простую девятнадцатилетнюю девушку на замену своей старой посланнице?
Одаренная. Это слово было как удар под дых.
Дэрик был прав: посланница должна быть одаренной и вступить в должность после десятилетий упорного труда, а не новообращенной, у которой нет других талантов, кроме как спасать крольчат да обескураживать Видящих. И когда народ Мортары узнал, что новой посланнице всего девятнадцать лет, разумеется, все решили, что она особенная. Этого следовало ожидать, но (какая ирония!) ее дара не хватило даже на то, чтобы увидеть самое очевидное развитие событий.
Нужно как можно мягче спустить Дэрика с небес на землю.
– Лорд Калатрис… – начала Сериз.
– Прошу, для вас просто Дэрик.
– Дэрик, – сказала она, – я не знаю, для чего я здесь, поскольку Мать-настоятельница не видела этого отчетливо, – внутри у нее все помрачнело одновременно с лицом Дэрика, но она не хотела ему врать. Нет вещи более жестокой, чем ложная надежда. – Я верю в милость Шиеры и верю, что богиня готова простить мир людей. Но я не знаю, как это будет. У меня даже нет зрения.
– Вам еще нет двадцати, – ответил он. – Когда ваш День Обретения?
– Через три луны.
– Значит, еще есть время.
Она тяжело вздохнула. Ей уже надоела эта фраза.
– А когда ваш?
– Через пять с половиной лун, незадолго до дня рождения короля, – он на миг задумался. – Мать-настоятельница прямо сказала, что вы не можете снять проклятия?
– Ну… Нет, – признала Сериз. Она как-то затуманила откровение и не позволила Матери-настоятельнице увидеть, кому уготована эта роль. – Не настолько прямо, но я уверена, что я здесь не для этого.
– Она сказала вам, как умерла предыдущая посланница?
Сериз покачала головой:
– Я думала, что от старости.
– О да, возраст у нее был почтенный, это правда. Но убило ее не время.
– А что же?
– Она сама.
Сериз почувствовала, как ее брови взлетели вверх.
– Хотите сказать, что посланница покончила с собой?
– Приняла яд, – ответил он. – Никто не знает почему. Она оставила записку, но из нее ничего не понятно. Возможно, природа ее послания только окружила ваше прибытие ореолом загадочности. Оно звучало как пророчество.
– Что было в записке?
– Всего одна строчка, – сказал Дэрик. – «Что наверху, то и внизу. Пламя, что ты желаешь потушить, пожрет тебя».
По рукам Сериз побежали мурашки.
– Сначала я решил, что это отсылка к какому-то месту в священных свитках, – продолжал Дэрик, – но я обыскал все свои записи и не нашел ни одного упоминания о потушенном пламени.
– А когда именно умерла посланница? – спросила Сериз.
Дэрик немного подумал.
– Четыре дня назад, в середине дня.
В этот час Мать-настоятельница получила откровение. Это не могло быть совпадением. Мать-настоятельница называла старую посланницу своей самой доверенной служанкой. Скорее всего, у них была духовная связь. Но при чем тут Сериз? Может, в записях этой женщины она найдет подсказку – например, как и сказала Мать-настоятельница, это будет открытие, которое приведет к снятию проклятий.
– Вы что-то знаете, – подал голос Дэрик. – Я это вижу.
Ей не хотелось говорить больше. Она не возражала, если Дэрик будет знать о том, что в ней нет ничего особенного. Что у нее нет видения – это не тайна. Но любое упоминание об откровении Матери-настоятельницы могло посеять новые опасные слухи, и этого она допустить не могла.
– Вы мне не доверяете, – констатировал он.
– Дело не в этом.
– Не волнуйтесь, моя госпожа, – он похлопал ее по руке, ведя к восточному коридору сквозь залы, задрапированные шелком и увешанные зеркалами в драгоценных оправах. – Доверие нужно заслужить. Но должен отметить, что сделаю все, что в моих силах, чтобы вам помочь. Я уже собрал некоторые записи старой посланницы и разыскиваю остальные. Боюсь, тщательность не была ее сильной стороной.
– А ее дневник?
– Он есть в моем списке. Пока что он не всплыл, но я найду его для вас. До тех пор я могу лишь обещать, что сохраню ваши секреты, и надеяться, что вы сохраните мои. Единственный способ друг другу помочь – говорить свободно, – он понизил голос до дразнящего шепота. – К тому же вы мне нравитесь.
Сериз не сдержала улыбку. Он ей тоже нравился. Хоть она и не доверяла ему в полной мере, она чувствовала, что может безопасно задать ему вопрос, который сочла слишком острым для отца Падрона.
– Что это значит? – она повторила треугольный знак, которым осеняла себя пожилая горничная.
– Ад пылающий! – он перехватил ее руку до того, как она завершила знак. – Не делайте так. – Он огляделся вокруг. Только убедившись, что они одни, он выдохнул и отпустил ее пальцы. – Никому не показывайте этот жест.
– Почему?
– Да потому что это вероотступничество.
Сериз ахнула и оглянулась через плечо. Орден раздавал свои наказания без лишней огласки, но традиционной карой за вероотступничество было забивание насмерть тысячей камней. Она поежилась при мысли о том, что такая участь постигла пожилую служанку. Что нашло на старуху и заставило сотворить этот знак на глазах у жрецов?
Дэрик вернул ее пальцы на сгиб своего локтя.
– Полагаю, вы не знакомы с понятием Триады.
Сериз покачала головой. Она никогда о таком не слышала.
– Знаете ли вы историю о возлюбленном Шиеры? – спросил он. – Из дней Великого Отречения?
– Разумеется.
Она происходила из Солонов и знала ее как никто другой. Представитель ее собственной династии соблазнил небесную богиню и убедил принять смертный облик, чтобы другие благородные могли ее убить. Отсюда и произошло проклятие разрушительного обаяния Солонов.
– В общем, есть старинный слух, – продолжал Дэрик, – что соблазнитель-Солон и Шиера вступили в союз и породили расу полубогов. Триада верит, что править должны потомки Шиеры, а не жрецы и даже не король. Во всех четырех землях у них есть последователи, но здесь они особенно почитаемы.
Сериз вытерла руку о подол, ужасаясь, что сотворила такой нечестивый знак. Она знала, что по всему миру существуют неверующие – люди, которые поклоняются деньгам или плоти, – но вот это было просто… неправильно. Нет богини, кроме Шиеры. Ее до глубины души оскорбляла сама идея о том, что кто-то мог создать секту и вовлекать других в прославление ложных богов. Мать-настоятельница совершенно справедливо предупреждала ее о врагах в этой земле.
– Еретики, – выплюнула она.
Дэрик посмотрел на нее будто бы с изумлением.
– Вы отлично поладите с отцом Падроном.
Что бы это ни значило, оно не походило на комплимент.
– Вот и пришли, – Дэрик указал на последнюю дверь в восточном коридоре, открыл ее и жестом пригласил Сериз пройти первой.
– О звезды, – пробормотала девушка, увидев свои покои. Она не ожидала такого простора. Прихожая ее покоев переходила в гостиную с плюшевым диваном и двумя креслами, а за ними стояла кровать с балдахином, укрытая белым тюлем. Прохладный ветерок дул из открытых дверей ее личного балкона. В воздухе пахло сахарными лозами, которые вольготно вились вдоль балконных перил.
– Какая все-таки жестокость, – с задумчивой ухмылкой сказал Дэрик. – Теперь любые другие условия покажутся вам недостаточно хорошими.
Девушка засмеялась, потому что он был прав. Ее прошлые покои состояли из узкой кровати, гардероба и маленького молитвенного алтаря. Она не знала, как долго будет занимать должность посланницы или куда потом занесет ее жизнь, но сомневалась, что там она вновь будет жить в таких роскошных комнатах.
Сериз прошла через покои и вышла на балкон. Луна омывала своим сиянием землю, и город был хорошо виден. Сердцем его был храм, от которого во все стороны между строениями, похожими на коробки, вились узкие улочки. Издали нельзя было разглядеть никакого движения, но шорох ткани поблизости привлек ее внимание к саду внизу, где вдоль рядов диковинных растений прогуливалась молодая женщина. Длинные блестящие волосы и царственные черты делали незнакомку настолько прекрасной, что можно было принять ее за первую дочь Солонов. Но Сериз была больше поражена суетливостью ее походки. Казалось, женщина беспокойно мерила шагами сад, вместо того чтобы наслаждаться прогулкой.
Сериз поманила Дэрика на балкон и шепотом спросила:
– Кто это?
Он посмотрел вниз и ухмыльнулся.
– Леди Делора Шамплен. Фаворитка короля.
– О, я слышала о ней, или мне кажется, что слышала, – сказала Сериз. – У его величества есть еще фаворитки?
Дэрик подавил смешок.
– Поверьте, одной достаточно. Хоть Делора и незнатного происхождения, король наградил ее титулом и пообещал взять в жены, если она сможет зачать наследника. Скажем так, она решительно настроена стать следующей королевой.
Сериз отвернулась от балкона. Это было больше, чем она хотела знать. Утром ей предстояла встреча с королем, а слухи о нем и так заставляли ее изрядно нервничать.
– Благодарю вас за гостеприимство, – сказала она Дэрику. – Пожалуй, я буду отдыхать.
– Разумеется. – Он поклонился, когда она проводила его к выходу. – Обязательно заприте дверь, когда я уйду. И закройте балкон.
– Зачем? – спросила она. – Здесь столько магии, что может случиться?
– Вы удивитесь. Доброй ночи, моя госпожа.
