ГЛАВА 2. ВОСХОД ЧЕРНОЙ ЛУНЫ
До стен города добираюсь с караваном. Повезло – вереницу дребезжавших кибиток, медленно движущихся по пыльной дороге, замечаю еще с кладбища. Короткий марш-бросок, и вот я уже вылетаю перед головной повозкой, запряженной крупной меланхоличной тварью.
Торговцы принимают меня на удивление легко. Не без проверки, конечно – кто в своем уме подпустит к себе одинокого путника, каким бы безобидным он ни казался? Но приглушенной до предела силы вкупе с зажатыми в поднятой руке монетами достаточно, чтобы моя легенда о прощании с недавно умершим братом показалась убедительной.
Мне достается место в последней повозке – там, где путник уязвимее всего для грабителей и голодных тварей. Я не возмущаюсь – меня, равнинную ведьму, таким не напугаешь.
Караван ползет, раскачиваясь и поскрипывая на выбоинах и кочках. Лениво плывут облака, ветер шуршит опавшей листвой, треплет пожелтевшие травинки. Колеса крутятся так медленно, что тянущаяся вдоль дороги кладбищенская ограда кажется бесконечной. Да, пешком, особенно если подпитывать силы энергией демонов, добраться до города можно было бы куда быстрее. Но так надежнее. Одинокие путешественники привлекают слишком много внимания, а здесь, среди разномастных кочевников, наемников и торговцев, я выгляжу почти своей.
Неудивительно. Демонической силы в караване хоть отбавляй. В повозки впряжены прирученные равнинные твари, наемники увешаны оберегами и амулетами, а пистолеты заряжены заговоренными пулями. Колдунов, не считая меня, двое. Один управляет тварями, которые тянут кибитки, другой охраняет ценный груз.
Усмехаюсь про себя. Чистое человечество, нечего сказать.
Нет, я тоже не люблю демонов. Как любой выживший на планете человек, я демонов ненавижу. За уничтоженный мир, который мне довелось увидеть лишь на картинках. За зараженные территории, где один глубокий вдох равносилен смерти, потому что большие и необыкновенно красивые, но от этого не менее смертоносные цветы убивают одним своим ароматом. За темноту, в которой тебя разрывают на куски в считаные секунды, и за всех сведенных с ума, выпитых до дна, извращенных до неузнаваемости людей, которых принято называть пустышками. Когда демоническая реальность столкнулась с нашей, демоны захватили и уничтожили все, что можно было захватить и уничтожить, сделав нас пленниками беспрестанно сокращающихся осколков цивилизации. Они нагадили в нашем мире – так почему же и нам нельзя в отместку пользоваться их силами себе во благо? А кто как это благо понимает – личное дело каждого.
Пограничники учат, что жить надо в чистоте, не касаясь грязной магии. За высокими городскими стенами так, может, и можно – каменная преграда удержит не переносящих света тварей, а стражи защитят от остальных. Отгонят прочь огнем и заговоренным оружием, отпугнут амулетами и талисманами. Да-да, теми самыми треклятыми магическими вещичками, которые они якобы ненавидят. А все потому, что демонов и демонических тварей ничем другим не проймешь. Так или иначе, но магия нужна. И в городах, и за их пределами.
Кибитку подбрасывает на ухабе – так, что я едва не падаю с грубо сколоченной скамейки. Сбоку слышатся смешки, и взгляд сам собой устремляется туда, где сидят, крепко вцепившись в борта, разномастные пассажиры. Они разглядывают меня – кто с недовольством, кто с любопытством. Девчонка-подросток с жадностью смотрит на мои украшенные колокольчиками косы, будто чувствуя скрытую в них силу.
– Амулет, – объясняю с хитрой улыбкой. –Заговоренный.
Снятый колокольчик, подброшенный на ладони, тонко звенит, и этот звук разбивает напряженное молчание. Девчонка подается вперед, протягивая несколько монет. Следом за ней подтягиваются и другие.
Полчаса – и плата за проезд отбита мелкими заказами. Завязывается разговор, слово за слово – и я узнаю, что караванщики везут в город запчасти к генераторам и кое-какие вещи по мелочи. Ткани, линзы, детали оружия, патроны.
– Городской глава сделал заказ. Что-то большое у вас намечается, да?
Киваю с отсутствующим видом – может, и намечается, не мое дело. Задерживаться надолго я не планирую.
«Дзинь, дзинь!» – звучит колокольчик в руках девчонки.
Деревья сменяют поля, на которых гнут спину работники, убирающие урожай. Пару раз к каравану подходят пограничники, но к последней повозке их бдительность настолько падает, что с нами они обмениваются лишь вежливыми кивками, не вглядываясь в лица. Последний поворот – и из-за холма вырастает высокая стена и ворота.
А дальше… удача заканчивается.
– Проверка, – шелестит по кибиткам взволнованный шепот. – Подготовьтесь к тщательному досмотру.
Я напрягаюсь. Какая еще проверка? Раньше ничего подобного не было.
Хотя… что значит раньше? За время, что я скиталась по выжженным войной и демонами равнинам, многое могло измениться.
Взгляд скользит вдоль каравана, выхватывая среди пестрых балахонов и курток форменные цвета одежды пограничников. Слишком много для рядового досмотра.
Ну да ладно.
Не дожидаясь остановки, спрыгиваю на землю и, коротко простившись с торговцами, направляюсь туда, где виднеются острые верхушки разноцветных шатров городской ярмарки.
***
Ярмарка, квартал легальных заклинателей, раскинулась в тени высоких городских стен. Энергии здесь нет – город экономит драгоценные ресурсы, так что свет исходит только от чадящих факелов. Защиты, в общем-то, никакой – пограничники решили, что зараза к заразе не липнет, и на ярмарку силы не тратят. Но магам подачки не нужны, они не первый день на свете живут. Сами справляются.
Заговоренная ткань разноцветных шатров спасает от тварей лучше любого городского дома – ни зубами не прогрызть, ни когтями не прорвать, и на голову обвалиться не грозит не в пример некоторым древним строениям. А амулетов и оберегов у ярмарочного мага больше, чем у самого воинственного пограничника – они этим, как-никак, на жизнь зарабатывают.
Ведьмы в магических кварталах – гости желанные. С ярмарочными магами у нас симбиотическая связь – то есть взаимовыгодный союз. Почему-то простой горожанин скорее носки сжует, чем обратится к равнинной ведьме напрямую. Но через ярмарочного мага – пожалуйста. За определенный процент они подыскивают нам желающих сделать приворот, отворот и что угодно вплоть до заворота кишок конкурентам. А мы, в свою очередь, сбываем на ярмарках части убитых тварей – кожу, кости, зубы, внутренности… Словом, все, что может пригодиться для изготовления амулетов.
– Если ищете человека честного и надежного, Принцесса, не проходите мимо. – Голос мага еле слышен на фоне неумолкающего ярмарочного шума. Очень высокий и очень тощий заклинатель устроился в старом облезлом кресле, вытянув ноги поперек узкого прохода между шатрами. Разноцветные лохмотья болтаются на нем, как одежка на пугале, а вылинявшая и потерявшая форму широкополая шляпа скрывает большую часть лица. Я не остановилась бы, если бы не боялась споткнуться, не обратив внимания ни на старое прозвище, которое знали лишь немногие, ни на знакомый выговор.
Тонкие бледные губы растягиваются в улыбке.
– Ты все не меняешься, Лу.
– Ты тоже, – отмечаю я.
Другой бы хоть мяса нарастил, раз уж изменить великанский рост не под силу. Хотя бы суповой набор получился, а то кости одни – только холодец варить. Погремушка ходячая.
– Так ведь не я широко известен в узких колдовских кругах как Черная Луна, – парирует он. – Мы, маленькие паразиты, такой славы недостойны. Живем, так сказать, в тени…
Он лукавит. Быть может, не проведи я столько часов среди ярмарочных магов, фальшь и укрылась бы от меня. Но ярмарочные маги – известные лжецы, и привычка принижать себя, чтобы возвысить собеседника, у них в ходу. Так, говорят, торговля лучше идет. Каждому же хочется, чтобы его считали всемирно известным и всемогущим.
Только вот когда-то давно мы были друзьями. А когда старый друг готов изворачиваться, лебезить и лгать тебе в глаза – это всегда неприятно.
– Не Принцесса, – поправляю я. – Просто Луна.
– Без титула? Без присказки? – Смешок неловкий, наигранный. – Хорошо. Ну а я все еще старый добрый Тухля.
Он совсем не старый и, конечно же, не добрый. Запредельная худоба, цветные лохмотья и выговор дурачка не обманут того, кто вырос с ним на одной улице. Передо мной не безобидный ярмарочный шут, отнюдь. Тухля всегда умел обращать свои недостатки в достоинства. Тощий, с выпирающими ребрами и острыми коленками, он легко умудрялся разжалобить поварих на раздаче и получить дополнительную порцию. Пойманный за какой-нибудь шалостью Тухля прикидывался простачком и мямлил: «Все побежали, и я побежал». А на крайний случай у него была припасена слезливая история о том, как маму убили твари.
Пограничники правы, когда говорят, что монстры рукотворны. Но создают их не ведьмы, а само чистое человечество. Учителя, призванные порицать любое проявление магического таланта. Строгие родители, всегда готовые выбить дурь вместе с жизнью, участливые родственники, притворно вздыхающие: «Ой, ну в кого же он такой, порченный, уродился?» Сверстники, травящие тех, кто хоть чем-то отличается от других. И после этого кто-то еще удивляется, что подавляющее большинство магов озлоблено на весь мир, а слова «доброта», «бескорыстие» и «понимание» для них просто бессмысленные наборы букв.
Из Тухли запросто вышел бы злой колдун наподобие Черного Пепла или Безмолвного Ужаса. Нам было семь или восемь, когда мы познакомились, и уже тогда в нем скопилось столько злобы, что хватило бы легкого толчка, чтобы она выплеснулась наружу. Не будь нас, неразлучной троицы друзей, Тухли, Луны и Шута, он давно ушел бы на равнины. Не знаю насчет таланта, но ненависти ему точно хватило бы. Никчемное недоразумение с виду, внутри мой дорогой друг всегда представлял собой нечто весьма темное и очень хитрое.
–А я-то думал, Черная Луна избегает родных трущоб, – как ни в чем не бывало продолжает Тухля. –Ловить у нас, конечно, особо нечего, но пару-тройку стоящих клиентов я тебе подберу. В память о былых временах, так сказать.
Былые времена тут совершенно ни при чем. Одно упоминание о том, что он работал с Черной Луной, сделает Тухле неплохую рекламу среди людей знающих. И да, я охотно помогла бы, если не в честь давней дружбы, то хотя бы в счет неоплаченных долгов, но последнее, что мне сейчас нужно, это дошедшие до пограничников слухи о блуждающей неподалеку Черной Луне. Потом, когда убийца получит заслуженное, а Последнее Желание перестанет жечь кожу, может быть.
Смотрю на протянутую узкую ладонь в черной перчатке без пальцев, и медленно качаю головой.
– Я не клиентов ищу. Не сейчас.
Дежурная улыбка тускнеет. Рука снова опускается на костлявое колено.
– А что тогда, Принцесса? Не навестить же старого друга зашла?
Я пропускаю обращение мимо ушей. Что толку скрипеть зубами? Даже начинающая ведьма знает – нельзя раздражаться по мелочам. Равно как и радоваться. Когда управляешь демонами, любые эмоции одинаково опасны.
– Мне нужен знак гильдии.
Улыбка исчезает совсем. Наклонившись вперед, якобы для того чтобы снять мерку для заговоренного пояса, Тухля окидывает окрестности цепким взглядом.
Вроде ничего особенного. Обычная ярмарочная суета, шум, запахи. Маги громогласно зазывают забредших в неурочное время немногочисленных покупателей, нахваливают товар. Переругиваются, обмениваются сплетнями. Ветер колышет разноцветные полотняные вывески, позвякивает свисающими на длинных нитках амулетами. Пахнет дымом, готовящейся на кострах пищей и обжигаемыми до черноты костями. Помойная яма, до которой отсюда рукой подать, распространяет характерные гнилостные ароматы.
Неудивительно, что Тухля выбрал эту точку – на самом краю ярмарки, у невысокого заборчика, отделяющего ее от городской свалки. Легко представить, на что способен маг, чьи силы подпитывает выгребная яма.
– Ты не ярмарочный маг, чтобы носить знак гильдии, – отстраняясь, произносит Тухля.
– А я и не знала, – огрызаюсь в ответ. – Спасибо, без тебя никак не догадалась бы.
Заклинатель раздраженно мотает головой.
– Здесь живут сорок три мага, их палатки нашпигованы амулетами и талисманами, но я чувствую тебя так же ясно, как если бы мы были вдвоем на мертвой равнине. Ты хоть представляешь, насколько зашкаливает твое силовое поле по сравнению с полем среднестатистического ярмарочного мага? Я бы предположил, что передо мной молоденькая забывчивая ведьма, не умеющая гасить ауру и отсекать лишние связи, но я знаю тебя, Лу, ты не упускаешь таких мелочей. Конечно, можно было бы решить, что ты одержима, но на тебе столько защиты, что демон должен быть законченным мазохистом. К тому же, твои глаза по-прежнему зеленые, как в старые добрые времена, которые тебе явно не хочется вспоминать, так что и этот вариант отпадает. Остается последнее – даже максимально пригасив силовое поле, ты все равно светишься на фоне всех нас. Со стороны, верно, кажется, что над нашей ярмаркой взошла луна. Как думаешь, сколько потребуется отряду пограничников, чтобы засечь энергетический всплеск и явиться сюда с оружием наперевес? И что тогда останется от ярмарки?
Его голос звучит разочаровано и устало. Можно его понять, – надеялся повысить репутацию при помощи талантливой подружки детства, а получил одни проблемы. Действительно обидно.
– Я не собираюсь задерживаться, Тух. Ярмарочная жизнь меня совершенно не привлекает – скучно, да и соседи не лучшие. Мне надо в город.
Тухля долго и напряженно вглядывается в мое лицо. В бесстрастных серых глазах проскальзывает что-то знакомое, и он коротко усмехается.
– Смотрю, ты все такая же шутница. Почти поверил.
Ждет, что я рассмеюсь. Поддержу его расползающуюся по швам надежду.
– Я не шучу, – негромко возражаю я. – Мне действительно надо в город.
– Тогда тебе демоны в голову ударили, Лу. Надо! – передразнивает он. – Восемь лет было не надо, а тут вдруг понадобилось. И зачем, позволь спросить? Когда мать в лечебницу забирали, ты и не подумала объявиться. А она все повторяла: «Мою дочь забрали демоны, мою дочь забрали демоны». Сутки напролет, как заклинило. Раскачивалась из стороны в сторону и повторяла одно и то же, пока не охрипла. Думаешь, маленькая Бриз могла с ней справиться? Да-да, не отворачивайся. Маленькая Бриз. Помнишь, сколько ей тогда было? Так давай напомню – двенадцать. Много ли она могла сделать, когда у них не было ни света, ни еды, ни денег? А знаешь, что она говорила? «Луна обязательно вернется, и у нас все наладится». Надеялась…
– И зачем ты мне это рассказываешь? – обрываю я. – Думаешь, я не знаю, что тебе их печальная судьба до фонаря? Тебя только и волнует, как бы содрать с меня побольше за услугу. Давай-ка ближе к делу.
Ярмарочный маг качает головой.
– Это тебе нет дела ни до кого, кроме самой себя. Да и не было.
–Моя мать и мелкая – не твои проблемы.
– Почему же? – обманчиво мягко переспрашивает Тухля. – Ты мертва, Лу, не забывай об этом. Пограничники до сих пор верят, что ты погибла в том пожаре. Тебя и похоронили, и оплакали. Где-то даже могилка есть, глянь, как в следующий раз на кладбище будешь. Пока немногие в курсе, что ты и злобная ведьма Черная Луна – одно лицо. Но твоя сестрица мигом сложит два и два – она сообразительная и нежных чувств к тебе давно не питает. И тогда это станет моей проблемой – потому что именно у меня ты хочешь раздобыть знак нашей гильдии.
– А я могу достать его где-нибудь еще?
– Нет, – признает он после минутной заминки.
– Вот именно. Тогда у меня нет выбора. И у тебя тоже, если не хочешь, чтобы я начала распускать слухи о «том пожаре». Как думаешь, хватит их пограничникам?
Тонкие губы мага кривятся в мрачноватой усмешке.
– Да уж, – медленно произносит он. – Я тоже рад тебя видеть, подружка.
