Ангел
136:7
Сказав так, пошёл Он в место Своё,
И создал всё по слову Своему.
Сказал так: Да будет время для меры замыслу Моему.
И стало время.
Сказал так: Да будет во времени Моём пространство,
Где поместить замысел Мой.
И стало пространство.
136:8
Как сказал Он, так и стало в мире Его.
Время готово было идти,
А пространство готово было вмещать,
Лишь ждали на то воли Его и слова Его.
Простиралась тьма над бездною,
Была она безвидна и пуста,
Он один носился над нею Духом бесплотным.
И видел, что это хорошо.
Ботинок был правый, тот самый, его ботинок.
– Где ты его взял?
– В норе подобрал, разумеется, где же ещё?
– А сразу почему не отдал?
– Ты бы начал обуваться прямо там, в темноте и дыму. А нам надо было торопиться.
– Зато тогда я не выкинул бы левый ботинок! – взвизгнул Алька, ступни у которого распухли от ушибов и ссадин, к тому же замёрзли на холодном камне и очень болели.
Азраил неодобрительно поцокал языком.
– Ты что, бросил его?
– Ну да!
– А зачем?
– Да потому, что у меня не было правого, крокодильи твои мозги! Ходить в одном ботинке неудобно и глупо.
– А, ну да. Умнее разбить в кровь вторую ногу. Логика, просто блеск.
С этими словами дьявол вынул из котомки ещё один – левый! – ботинок и кинул под ноги Альки, рядом с правым.
– Одевайся и догоняй. И смотри под ноги, здесь хорошая обувь в большом дефиците.
– Ты… Ты!!! – от гнева подходящие слова не шли на ум, но Азраил уже отвернулся и пошёл по узкой тропе, обвивающей край скалы.
Некоторое время шли молча. Алька боролся со злостью и болью в ступнях, от которой злость накатывала всё больше. Потом горы наконец-то пошли под уклон, шагать стало легче, а молчать – тягостнее.
– Азраил!
– Что?
– Почему ты сказал, что без крыльев не мог бы справиться с штурмовиками? С крыльями что, легче? Или ты просто улетел бы?
– Куда бы я мог улететь в кандалах? Нет, имей я крылья, просто вызвал бы огненный дождь. А уцелевших потом перебил бы сам лично и с удовольствием.
– То есть, крылья добавили бы тебе сил?
– Не крылья. Полноценность. Гармония. Дьяволы очень гармоничны.
– Даааа? – протянул Алька, с прищуром разглядывая щербатый затылок.
– Да. Только попробуй пошутить на эту тему, узнаешь, что мы ещё и вспыльчивы.
Алька постарался хихикать молча, но был уверен, что Азраил его слышит.
– Вдоль Стикса разбросаны миллиарды миров, и гармоничность позволяет дьяволам не просто выживать, а неплохо себя чувствовать в большинстве из них. Есть миры, в которых мы почти неуязвимы. Но всё меняется, если дьявол ущербен. Поэтому в нашем обществе так часто за проступки применяют телесные наказания. По той же причине мы всегда стремимся первыми уничтожить любого, кто угрожает причинить физический вред.
– Но как может внешняя гармония придавать сил? На мой взгляд, это глупость.
– Глупость – это прийти из иного мира, но не знать, что такое Стикс.
– Ой, ну не начинай опять! – Алька скривился.
– Если погасить солнце на этом небе, гармония мира исчезнет? – невпопад ответил вопросом Азраил.
– Ну разумеется.
– А хватит ли тогда у этой земли сил плодоносить, хватит ли тепла сохранить жизнь?
– Н-не думаю. Вряд ли.
– А если у твоей скрипки вырвать струну и раздавить смычок, она будет играть так же, как прежде?
– Нет, – буркнул Алька, поняв аналогию.
– А если я оторву тебе правую руку и левую ногу, сил у тебя поубавится?
– Да всё уже, заканчивай, я понял!
– Ничего ты не понял. Дьявол – это не просто мясо и панцирь. Дьявол – это, между прочим, поток энергий, тонко настроенный на окружающий мир. Если дьяволу… к примеру… вырвать рог, – Азраил почесал бугристую лысину с обломанными костяными пеньками, – он не сможет настраиваться гармонично. Его музыка будет звучать, как твоя дребезжащая скрипка!
– Хей! Ты не слышал ещё, как звучит моя скрипка!
– Ещё как слышал. До того, как ты своей музыкой стал вызывать зубную боль у поселенцев, и они отобрали инструмент, я прислушивался по вечерам к твоим концертам.
– Правда? – Алька был неожиданно польщён. – Тебе понравилось?
Азраил опустил ладонь на уровень пояса и пошевелил пальцами из стороны в сторону.
– Эй! Не может быть! Ты просто ничего не понимаешь в музыке!
– Да где уж мне! – согласился тот, качнув обломками крыльев.
Алька посмотрел на оголенные кости и едва стянувшуюся вокруг ран кожу. Вдруг вспомнил:
– Послушай, а там в яме… Ну помнишь, когда ты дал мне ночное зрение?
– Взгляд зверя.
– Не важно, я всё равно не запомню. В тот момент у тебя выступила кровь на плечах?
– Всё так. В этом и проявляется утрата гармонии. Любое напряжение, попытка использовать мои исконные силы наносит новые раны.
– А если не использовать эти… силы?
– Тогда раны затянутся, а со временем могут восстановиться даже утраченные органы. Вот только каждый дьявол от рождения настолько горд, что не может смириться с ущербностью. Продолжает жить, как раньше, вести себя по старым привычкам. Однажды это заканчиваются срывом и гибелью.
Сейчас, без цепей, свободно идущий в полный рост, он был величественен. По-прежнему комично-уродливый, но уже совсем не тот колченогий зверь, каким его впервые увидел Алька. Гордый, свободный.
Его волшебные кандалы разлетелись тучей осколков там, на вершине, как только дьявол выбрался из вод Стикса в этом новом мире. Радуясь не пойми чему, Азраил выловил за шкирку своего спутника, втащил его в реальность и похвастался полным освобождением.
– Поддержание магии требовало больших усилий от того, кто создал заклятье. Чем тяжелее становились цепи, чем ярче горели руны, тем больше они забирали сил у колдуна.
– А чего ты довольный-то такой? – спросил тогда Алька.
– А ты не понял? Мы пронесли цепь через Стикс!
– И что?
– Да как что? Стикс не знает расстояний! Мы сейчас находимся где-то настолько далеко, в триллионах годовых переходов от моей тюремной плиты. Ты только представь, какой удар обрушился на гада, державшего меня взаперти!
Алька прикинул.
– Если вес цепей удваивался каждые сто шагов, то на таком расстоянии они должны весить… Наверное, как само солнце!
– Точно! Сил, способных это вынести, нет ни у одного из известных мне существ, даже среди самых могущественных высших! Как только я вынырнул, ему здорово досталось. Надеюсь, ему душу вырвало таким ударом!
Алька подошёл к краю скалы и огляделся. Они не в ущелье рудокопов, это точно. Горы вокруг намного выше, темнее, острее. Луна крупнее, небо другого оттенка.
– Значит, вот это и есть твой Стикс?
– Какой же это Стикс? – Азраил расстроился, что финт с избавлением от цепей не оценён по достоинству. – Горькая вода всего лишь путь, которым мы сбежали.
Алька с трудом заставил себя отвернуться от незнакомой луны. После многих дней сумеречного заточения глаза радовались необъятности небесных просторов, а кожа – свежему ветру.
– Ты же говорил, что Стикс огромен и в нём обитают множества народов? – он недоверчиво прищурился на Азраила. – Я даже разглядеть не успел, вдохнул в яме, а выдохнул уже здесь.
Дьявол пожал плечами.
– Мы нашли брод в одном из узких протоков. Здесь слишком бурное течение, нас сразу же выбросило на другой берег. К тому же, мне показалось, что ты не способен чувствовать Стикс. Это дано только проклятым. И это странно.
– Что именно?
– Ты не в первый раз входишь в Горькую воду. Но как-то через силу, не умея видеть его, не становясь его частью. Тебя не подхватывает течение, а выбрасывает в первый же попавшийся мир. Будто Стикс противится твоему присутствию. У меня всё наоборот.
– Как, наоборот? Мир выталкивает тебя в Стикс?
– Именно. Только у него кишка тонка. Я могу войти и удержаться в любом мире по оба берега Стикса. Был бы, собственно, берег.
Алька всё ещё с сомнением озирался на горные склоны.
– Так это правда, что ли? Ты провёл меня каким-то образом на другую планету?
– Это не просто другая планета. Это вообще другой мир, созданный другим богом.
– Откуда ты можешь знать? Если один бог создал оба этих мира, тебе об этом известно всё равно не будет.
– Ты, наверное, не в курсе? Я – проклятый, житель Стикса, сын отвергнутого народа. Я видел тысячи таких миров, и у каждого из них свой бог и свои законы. Глупо не знать об этом человеку, который уже дважды путешествовал по Стиксу, но так и не понял его сути.
Теперь настал черёд Альки сердито надуть губы.
– Ну, тогда давай, расскажи мне, где мы находимся и какой бог создал это место?
– А чёрт его знает. Впервые вижу эту местность.
Азраил действительно был в недоумении. Он встал рядом с Алькой, почёсывая пенёк правого рога, и разглядывал пейзаж с таким же нескрываемым интересом.
– Чёрт знает? На всякий случай напоминаю, Азраил, ты и есть чёрт.
– Я не чёрт. Я дьявол.
– Это не одно и то же? Я не вижу разницы.
– Еще раз такое скажешь – вырву сердце. Дам в руки, так и будешь ходить.
В минуты обиды или гнева желваки под челюстью у него тоже играли, как у человека. Был бы у Азраила кадык, метался бы вверх-вниз от эмоций.
– Если ты мне вырвешь сердце, то я не смогу ходить. Я окочурюсь.
– Вот когда ты накрепко запомнишь разницу между чёртом и дьяволом, я вставлю твое сердце обратно в грудь, чтобы ты мог окочуриться. Если захочешь.
– Ага, начинаю понимать. Чёрт – это такое мелкое нечто, прямо фу, на которое не стоит и внимания обращать. Но зато он всегда всё знает. А дьявол – это совсем другое дело, могущественный владыка, может даже сердце вынуть и вставить назад. Вершина пищевой цепочки! Но не может определить, куда приплыл.
– Знаешь, Алька… Меня крайне бесит твоя привычка упрощать до примитивного, что бы я ни сказал. Но манера дополнительно высмеивать каждый свой домысел, превратить самую серьезную мысль в глупую шуточку – это бесит меня в десять раз сильнее!
Алька закивал, чтобы скрыть невольную улыбку.
– Конечно знаю, Азраил. А иначе, зачем бы я это делал?
– Наверное, когда-нибудь ты доведешь меня. Я не сдержусь и откушу тебе голову.
– Конечно, Азраил. Когда-нибудь. Я только на то и надеюсь, что ты по-прежнему не будешь понимать мои шутки слишком быстро. И в тот роковой момент, когда до тебя дойдёт, я буду где-то очень далеко от тебя. Тогда мне хотя бы не будет больно.
– Намекаешь… Ты что, опять? – от морды существа, имеющего радикально иные представления о смешном, можно было прикуривать.
– Ну что ты, конечно нет! Я не нарочно!
Азраил сжал кулак, но потом просто махнул рукой и пошел вперед, не оглядываясь.
– Эй, извини! Слышишь? – Алька, прихрамывая, побежал следом. – Ну вот! Кажется, я обидел дьявола!
Потом они сидели вдвоём у костра.
Пытались согреться в наступающих сумерках. Небольшая ниша в склоне горы, образовавшаяся лет с тысячу назад, когда обвал уволок с собой приличный кусок скалы, давала некоторую защиту от ветра.
Костёр развели самый обычный, наломав сухих деревьев на косогоре и не прибегая к способностям Азраила. Алька выступил категорически против любых действий, приводящих к членовредительству в целом и к самоистязанию в частности.
Азраил хмыкал, фыркал, но соглашался. Только комментарии не забывал отпускать, что капля крови, потраченная на добывание магического огня, обойдется ему легче, чем колка дров голыми руками. А самоистязание, мол, куда более привычная для людей практика, чем для дьяволов.
Алька снова повёлся на провокацию, начал спорить, за что немедленно выслушал краткий обзор широкого арсенала средств, применяемых людьми для причинения себе боли. Начал дьявол с атрибутов религии, вскользь прошёлся по веригам, практикам дервишей и скопцов, от ритуалов психопатического экзорцизма внезапно перешёл к косметологии и пирсингу. Когда речь зашла о сексуальных игрушках, Алька не выдержал и потребовал заткнуться.
– Но при всём при этом, именно наше умение извлекать пользу из аутотравм вы считаете злом и проявлением греха, – резюмировал Азраил.
В итоге никто никого не убедил, но костёр развели, как хотел Алька, по праву охотника. Да, на этот раз именно он отличился, сбив из пращи некрупное животное вроде зайца (уроки старого Якова всё-таки не пропали даром).
– А откуда ты так много знаешь про историю и обычаи людей? – поинтересовался Алька, вгрызаясь в обгорелый кусок мяса. – Существу вроде тебя непросто было бы жить среди нас, оставаясь незамеченным!
– Я бывал в сотнях людских миров, все они более или менее похожи друг на друга. В некоторых научились жить относительно мирно с другими видами, кое-где даже дьяволы не редкость. А в некоторых мирах я специально жил годами, прикрываясь магической маской. В общем, была возможность вас изучить.
– Что значит «людские миры»? Хочешь сказать, мы тоже спокойно ходим по этому твоему Стиксу, и даже заселили другие планеты?
– Не то, чтобы вызаселили. Вернее будет сказать – вамизаселили. Ваш вид наиболее живуч и универсален, поэтому боги частенько используют его в своих экспериментах.
Алька не поверил.
– Ты шутишь?
– Отнюдь. Люди… Как бы точнее описать? Это такой шаблон разумного обитателя, используемый богами по умолчанию. Сотворить с нуля сбалансированную флору и фауну – это же огромный труд. Чуть где отвлёкся, и либо козы всю траву вытопчут, либо волки всех коз вырежут. Касательно разумной жизни задача ещё сложнее. Поэтому, если при создании нового мира богу некогда возиться или просто лень… короче, почти наверняка для заселения будет использован человек.
– И таких миров…
– Тысячи и тысячи, – подтвердил Азраил. – Иногда бог дорабатывает кое-что, даёт вам лишнюю пару рук, хвост или там крылья. Но не всегда. Миров полностью уникальных один на сотню. Так что, я думаю, ты удивишься, насколько чужое общество и его обычаи будут похожи на тот мир, из которого в Стикс погрузился ты сам.
Алька отрицательно покачал головой.
– Я совершенно не помню этого. Даже тот мир, который я некоторое время считал своим, на самом деле может оказаться мне чужим.
Азраил посмотрел на него с интересом.
– Так бывает. Стикс принимает в свои воды многих нуждающихся. Особенно, находящихся в отчаянной ситуации.
– Если и так, я ничего подобного не помню. Сам факт, что обитаемый мир не один во вселенной, для меня новость.
– А вот это странно. Увидеть и забыть Стикс… Для меня это сродни святотатству.
Алька оставалось лишь беспомощно развести руками.
– Единственное, что мне удалось вспомнить за последние годы, это женщина. Я встретил её в коридоре, полном других людей. Они сидели вдоль стен на скамейках, словно пациенты в больнице, а она шла навстречу. Она показалась мне очень грустной. И я даже остановился спросить: что случилось? Она не ответила, отвернулась, а я успел разглядеть её глаза…
– Жёлтые, как мёд? – хмыкнул дьявол.
– Да, откуда ты знаешь? И зрачки…
Азраил сам не ожидал, что угадает. Услышав ответ, он напрягся, сел, совершенно серьёзный.
– Вертикальные кошачьи зрачки?
– Да. Ты знаешь её?
– Что было дальше? – вместо ответа спросил дьявол. – Что ещё ты помнишь?
Но больше Алька не помнил почти ничего. Женщина вскочила и быстрым решительным шагом покинула помещение. Он стоял в нерешительности, убеждая себя, что дело в цветных контактных линзах, модной молодежной игрушке. Тогда почему она ушла, чего испугалась? И он всё-таки решился, побежал за ней и…
– И тут произошло нечто, швырнувшее тебя в Стикс, – закончил за него Азраил. – И лишившее тебя памяти.
– Возможно, так. Всё остальное, что я помню о себе, связано с миром чёрного неба, разрушенных домов и диких тварей. Там меня подобрал один старик. Дед Яков. Выходил, подлечил, кое-как научил выживать. Но однажды он промахнулся на охоте.
Алька закрыл глаза и снова увидел те три страшных раны на животе. Что-то большое, хищное располосовало Якову толстую кожаную дублёнку, позаимствованную всё в том же магазине, этажом выше их укреплённого сталью и бетоном обиталища.
Только начиная обживать подвал, Яков уже строил планы на будущее. Он хотел превратить в крепость весь супермаркет целиком. Стройматериалы в хозяйственном отделе быстро закончились, а таскать на себе новые было далеко и тяжело. Поэтому, всё обдумав, он ограничился только одним крылом подвала, но уж там всё сделал на совесть. Остальной подвал перекрыл менее надёжно, постепенно потаскивая кирпичи из соседних руин и скрепляя их в оконных проёмах слабым цементным раствором.
Дальше, на защиту от непрошенных гостей первого этажа с его большущими окнами-витринами, дед потратил почти год. А всё, что выше, так и осталось в почти свободном доступе для любого мародера или дикого зверя. Поэтому в свободное время Яков, а потом и Алька, обшаривали отдел за отделом в поисках полезностей для себя и ценностей на обмен, стаскивая в подвал самое нужное и припрятывая на месте потенциально пригодное. И в безопасности себя там не ощущали, всегда держа под рукой оружие.
Но попался Яков не так, как боялся больше всего, не у дома в период неосторожной расслабленности. Наоборот, в тот миг, когда он был максимально напряжён и сосредоточен, выслеживая добычу. Не заметил, в какой момент сам оказался претендентом на украшение стола.
– Она здесь. Она рядом. Будь осторожен, мой мальчик! Всегда, всегда! – бормотал он в горячечном бреду, пока Алька готовил ему отвар для промывки ран.
Слишком долго он полз к дому. Слишком крючковатые когти были у того, кто рвал ему кожу и жилы прямо с толстой зимней одеждой. Алька понимал, что Якову вряд ли дожить до утра, но все равно перевязывал, колол последние болеутоляющие и давным-давно просроченные противостолбнячные.
Яков тоже всё понимал. Потому и торопился дать недотёпе последние наставления. Как найти припасы, где промышлять еду, в какой район города не совать свой нос ни при каких обстоятельствах… Слушает ли он, запоминает ли?
Алька только кивал. Дежа вю не отпускало: несколько лет назад он сам вот так лежал на топчане, а Яков хлопотал над ним, вливая с ложки по капле лекарства. Это была их первая встреча и дружба навсегда, дружба совершенно чужих людей из разных миров, но крепкая, как дружба деда и внука.
Пусть говорит, пусть считает себя по-прежнему нужным. Это главная дедова мечта: всегда быть нужным хоть кому-то. Жене, которая не перенесла катаклизм, дочери, которая ушла годом позже от неизвестной болезни. Двум близнецам-разбойникам, которые почти стали родными, а однажды ночью попытались взломать дверь в хранилище и подорвались на установленной Яковом мине. А потом вот Альке…
Он всё говорил, говорил, говорил, не давая себе отдыха, боясь не успеть. Так и уснул, продолжая шепотом бредить. А к полуночи ушёл насовсем. Держа Альку за руку. Нужный. Почти счастливый.
Утром Алька похоронил его во внутреннем дворе магазина, где не смогут найти и выкопать стаи диких собак. Потом запер в хранилище всё ценное и нужное, что могло бы пригодиться новым жильцам. Всё, что поместилось.
Он взял с собой только скрипку, немного продуктов, большой нож и свой лук, с которым кое-как научился управляться под понукания деда. Подержал в руках тяжелый многозарядный карабин, но потом поставил в угол, заменив на дедов пневматический гарпун. Неудобное, зато опасное, тихое и надёжное оружие. Последняя память о старом Якове.
В первый день он прошёл сразу километров тридцать, почти не останавливаясь. Пренебрегал скрытностью, шёл прямо по улицам, лишь бы скорее покинуть этот ужасный город. Карт не было, поэтому брёл вдоль шоссе наугад. Ночевал в выгоревшем посёлке, где единственным сохранившимся зданием среди пепла торчал гараж-ракушка. В нём и спал, заперев себя изнутри на навесной замок. Утром, не почувствовав голода, даже не перекусив, пошёл дальше.
На третий день рысь его выследила. Может, он так и погиб бы в её когтях, но кошка слишком устала. Впечатляющие габариты делали её неспособной к долгому преследованию. Когда Алька, намереваясь выйти из-за сухих деревьев на открытое пространство, предусмотрительно оглянулся, хищница не успела скрыться с глаз. Движение пыли по земле и кончик хвоста, мигом исчезнувший за камнями, выдали её.
Алька успел добежать до огороженного бетонными плитами участка. Промзоны или перевалочной базы, заваленной щебнем, чугунными чушками, бухтами стальной проволоки и ржавыми остовами машин. Забор не остановил охотницу: она с сопением и не с первого раза, но всё-таки запрыгнула наверх. Больше не торопясь, убедилась, что добыче теперь некуда деваться.
Альке оставался только один выход. Забраться на козловой кран и надеяться, что такая тяжелая туша не осилит подъем вслед за ним по корявым скобам железной лестницы. Хотя этот путь означал полноценную ловушку и, вероятно, скорую смерть от голода (если рысь не проголодается и не уйдёт раньше), это был единственный шанс.
Наверх он взлетел, словно птичка. Как раз успел увидеть, как мохнатое чудовище грациозно спрыгнуло со стены и потрусило к погрузочной зоне. Действительно в этот момент под лапами рыси шла рябь, словно бежала она по воде, а не по раскаленному солнцем асфальту? Или это игры разума сейчас накладывают отпечаток на воспоминания? Кто знает…
Хищница встала на задние лапы, вытянулось во весь свой нереальный рост и попыталось лапой дотянуться до жертвы. Раздраженно тряхнула мордой, когда пышные усы случайно задели мазутное пятно. Прошла вокруг крана раз и другой, обдумывая дальнейший план действий. Наконец, заприметила лестницу, зацепила когтями сразу десятую ступеньку и, временами срываясь, стала настырно ползти наверх.
Прыгать с такой высоты – самоубийство. Даже если ноги не переломать, а просто отбить, убийца прыгнет следом. Стрелять? Спортивный лук хорош против белок, крыс и некрупных собак. Тут стрелять нужно только наверняка.
Алька стиснул обеими руками гарпун и ждал. Когда морда животного показалась над верхней платформой, он прицелился. И тут увидел её глаза. Жёлтые глаза, цвета свежего мёда.
Рысь совершила невозможный прыжок, оказавшись на одном уровне с человеком сразу вся, целиком. Сразу же напружиненная, готовая к атаке. Алька прозевал этот прыжок. Спустил курок, когда когти уже неслись к его лицу. Вряд ли попал, потому что от неожиданности и испуга оступился. И хотя, с одной стороны, движение в сторону не позволило рыси ухватить его лапами, но с другой, гигантская кошка толкнула его.
Роняя оружие и пожитки, молотя в воздухе конечностями в поиске опоры, Алька полетел с крана вниз. Туда, где колыхался кругами асфальт, словно залитый невидимо-прозрачной водой. Или это разгорячённый разум подбрасывает теперь ложное воспоминание?
В деревню Алька сразу заходить не хотел.
Просто из осторожности, а вовсе не из-за каких-то там дурных предчувствий, как съязвил Азраил. Внешний вид перекошенных грязных домов издали сулил неприятности.
Женщина была прибита к столбу толстыми ржавыми гвоздями. Тело специально расположили под таким углом, чтобы под собственным весом оно растягивало раны и само причиняло себе страдания. Но только болезненные, не слишком сильные, чтобы жертва не умерла и даже не слишком быстро теряла сознание.
Сверху раны облили едким раствором. И вообще, повсюду на теле можно было заметить следы пыток. Над ней изуверски издевались, а на столб подвесили под самый конец, уже не для развлечения, а лишь стараясь продлить муки.
Когда Азраил шагнул из проулка на площадь, стало ясно, что дьяволов местные жители ещё никогда не видели. Тощий старикан в чёрной рясе с красными символами на груди и спине, суетившийся у лобного места, заметил путников первым. Заунывная песня, которую он горланил у пыточного столба, оборвалась.
Чумазый мальчишка-оборванец с вилами, поставленный, должно быть, для охраны орудия пытки, бросил своё оружие и с воплями унёсся прочь. Второй охранник, постарше, тоже занервничал, но сохранил самообладание. Только когда монах (или кем там был старикан в рясе) кивнул ему, мужчина тоже побежал. В противоположную от мальчишки сторону, к домам, и не с паническими воплями, а с вполне осмысленным призывом: «Сатана! Сатана явился за своей ведьмой! Поднимайтесь на бой с сатаной!»
– Тебя повысили, – отметил Алька. – И сейчас придут бить.
Азраил никак не прореагировал. Со спокойным лицом он разглядывал женщину и её мучителя. Сам Алька, как обычно, главное заметил не сразу, не с первого взгляда понял, что происходит. Когда, наконец, наткнулся взглядом на столб и осознал увиденное, улыбка стёрлась с лица, а голос сорвался.
– Что это? Почему? – ничего больше выговорить он не сумел.
Дыхание перехватывало. Но если бы слова, интонации голоса имели магическую силу, старик в рясе промёрз бы в тот же миг до костей.
– Изыди! – монах вскричал и поднял над головой продолговатое железное устройство: округлое, с рукоятью и гардой в середине, чуть подлиннее жезла, но покороче посоха. – Сгинь, проклятый слуга зла! Прихвостень тьмы, не смей обращаться ко мне!
В другой ситуации Алька бы прыснул со смеха, но не здесь и не сейчас. Старик завывал, растягивая слова, произнося их нараспев. Слуха у него не было, речь звучала в таком виде крайне неуместно. А поскольку незнакомцы стояли молча, он осмелел и шагнул вперед. Занесенная железяка вибрировала и, кажется, раскалилась с одного конца.
– Я несу Божественный Свет, и ты не властен надо мной, сатана!
– Заткнись, дурак! – приказал Азраил. – Сатану от дьявола не можешь отличить, а еще скапулярий напялил. Украл, небось, у бродячего инквизитора? Да не мельтеши, дай-ка сюда!
Шагнув навстречу старику, Азраил ловко выхватил у него из рук непонятное приспособление. Мельком глянув, отшвырнул в сторону.
– Клоунский реквизит. Как я и думал, истинного Света в тебе ни капли. Он иссяк уже в твоей бабушке, когда она согрешила с проезжим кузнецом, больным дурной болезнью.
– Лжёшь, лжёшь, исчадье Ада! – дал петуха монах и потряс кривым грязным пальцем.
– Да затихни уже. Не позорь наследство. Бабка-то ризу берегла, руны золотом вышила, а ты в ней скачешь, как козёл на ярмарке. Знаешь, мало напялить платье со знаком пламени, чтобы приблизиться к богу. Ей проще было, она хотя бы не была психопаткой.
Старик взвился, словно ужаленный.
– У меня есть Глаз божий, он остановит тебя и рассеет гнусную клевету!
– Глас божий? Да плевать на него, женщину отпусти! – Алька направился было к столбу, но Азраил тут же положил свой тонкий палец ему на плечо и удержал на месте.
Старик оценил этот жест по-своему.
– Ааааа, бойтесь меня, глупцы! Бойтесь Глаза Бога! Он остановит адских выродков!
С этими словами старик извлёк из-под рясы внушительную золотую цепочку, увенчанную чёрным камнем. На краях камень был сколот, сквозь него проглядывало нечто округлое и блестящее. Азраил заинтересовался и протянул пальцы к украшению. Старик, не ожидая такой реакции, в страхе отпрыгнул и прижал не сработавший амулет к груди.
Алька знал, что будет дальше, а вот крикливый монах – не знал. Когда Азраил резко выбросил вперёд свою длинную руку и распрямил вывернутый локтем внутрь складной богомолий сустав, старик от неожиданности уселся в дорожную пыль. Дистанция, которую он считал безопасной, оказалась иллюзией. Цепочка блеснула в острых когтях дьявола.
– А ты не так прост, как кажешься, – отметил Азраил, разглядывая своё приобретение. – Хотя… Ты ведь даже не знаешь, что это и как пользоваться? Ой, дурак!
– Пропади! Не смей! Я слуга церкви и тебе не дано проникнуть в мои мысли!
– Да какие у тебя могут быть мысли? Если твои мозги пожарить, нарезать и разложить на блюде, я и тогда смогу пересказать всё, о чём ты думал последнюю неделю.
Женщина на столбе пришла в себя и тихо застонала. Пока опозоренный инквизитор поднимался с земли, а Азраил любовался находкой, Алька решительно шагнул к несчастной и попытался вынуть гвоздь из ступни. Получилось плохо, он только впустую потревожил ногу и женщина закричала. Зато Азраил наконец отвлекся от амулета и тоже подошел к ней.
– Почему? Почему так? Зачем это? – Алька упорно дергал ржавую шляпку гвоздя, обдирая пальцы.
Ответить женщина не могла, только подвывала на одной ноте. Азраил прикоснулся пальцем к ее виску.
– Тише, тише, сейчас боль отступит. Да, вот так. Расскажи ему.
Женщина стала дышать ровнее и открыла глаза. Они были голубые, радостного небесного цвета. Единственное, что напоминало о радости во всей этой чёрной деревне.
– В кургане завелись бесы. Мужчины пошли их прогнать, но не смогли. Трое погибли. А бесы пустили в нашу сторону адский пал. Огонь шел прямо по камням, по пустой земле как по сухой соломе. К посевам. Мы бы все умерли с голоду.
– Она врёт! Она ведьма! Это она вызвала адский пламень! – инквизитор на расстоянии, но снова громко и самоуверенно дал о себе знать.
– Говори, девочка. В чём твоя сила?
– Я говорю с ветром. Я сама научилась, еще маленькой. Я попросила – и ветер подул, отвел огонь от поля. Но несколько домов все равно сгорели.
– Ведьма! Врёшь, ведьма!
– Если ты еще раз встрянешь в разговор, пожалеешь! – железным голосом сказал Азраил.
Он не повернул головы и не повысил голоса, но его услышали все до последнего селянина. Они уже сбежались на крики, вооружённые дрекольем, но пока нерешительные.
– Продолжай. Они обвинили в пожаре тебя?
– Да, добрый господин, – дьявол вздрогнул, а женщина продолжила. – Раньше они не видели, как я говорю с ветром. Я скрывала. А в этот раз они увидели и испугались. Никто из них так не может. Но староста сказал, что это я навела огонь.
– Ты что, открыла им свою силу?
– Да. Я просто хотела объяснить, что не могу повелевать огнем, только ветром.
– Понятно. А старый козёл объявил тебя ведьмой и велел пытать, чтобы призналась.
– Я призналась. Почти сразу призналась. Когда так больно, признаешься в чем угодно, даже в родстве с сатаной. Но они все равно мучали меня. Потому что они не…
Просвистев над ухом у Альки, вилы пробили женщине живот. Тупые пруты не воткнулись в древесину столба, не удержались в ране, и вилы с тихим стуком упали на землю. На изувеченном теле появились две новые струйки крови. Женщина охнула, а как только палец Азраила отодвинулся от ее головы – обмякла.
– Он хотел спасти ведьму! Смерть ведьме! Смерть сатане! – старик бесновался, толпа одобрительно гудела.
Алька нашел взглядом того, кто метнул вилы. Это был тот мужчина, охранник, который созывал народ.
– Как ты посмел прервать мою беседу? – рассвирепев, Азраил заговорил злобным свистящим шепотом, от которого кровь у всех, кому полагалось расслышать сказанное, заледенела в жилах. – Как ты посмел поднять руку на того, кто находился под моим покровительством?
Убийца поступил правильно, бросившись бежать, но слишком поздно. С каждым его шагом Азраил свирепел. Когда мужчина поравнялся с толпой, селяне расступились, давая ему дорогу. Он вбежал в людской коридор еще человеком, а выбежал из него уже гудящим от жара факелом. Его тело пока не осознало, что случилось, и продолжало бежать. Его горло исторгало крик, но сам он был уже мёртв. Вот чёрный остов, споткнувшись, рухнул на землю, а дьявол, зло сверкая глазами, продолжал вливать в него свою силу, раздувать огонь всё жарче.
Алька глянул Азраилу на плечи. Дело было плохо. Обломки крыльев дрожали, от приложенных усилий кожа на костях полопалась, кровь пузырилась и черными дымящимися каплями стекала по спине.
– Хватит! Азраил, хватит же! Остановись!
Алька не исключал, что дикая ярость обрушится сейчас на него самого, но тут снова заголосил наряженный инквизитором старик, и Азраил словно бы очнулся.
– Сыноооок! Сынок, сыночкаааа! – орал староста, на коленях подползая к обугленному телу. – Нет, нет, нет, нет!!!
– Блошиное семя! Так это был твой сын? Это к нему ты заставлял переехать ведунью, когда погиб её муж?
Глаза старосты полыхнули не меньшей злобой, чем минуту назад глаза дьявола. Злобой и страхом.
– Нет! Ты лжешь! Она не говорила такого!
– Не успела. Поэтому вы и хотели её убить. Но ты забываешь, кто я. Я и без слов знаю, что она отвергла тебя и отказалась переехать к твоему сыну.
– Ложь! Я вырву твой поганый язык! – старик, окончательно потеряв рассудок, кинулся на дьявола, потрясая тощими кулаками.
– Молчать! – Азраил ударил, старик кубарем покатился в пыли. – Она пригрозила выдать вас, когда вы взяли ее силой. Вот за что ты казнил её. Ты сам виновен в смерти своего сына!
Повернувшись спиной к толпе, которой сейчас нужно было осознать услышанное, Азраил подошел к лобному месту. Алька смотрел на него с испугом.
– Я стар даже по меркам нашего народа. Повидал немало мерзости и жестокости. Я и сам порой за год причиняю больше страданий, чем иной человечий подонок за всю свою жизнь. Но я равнодушен к вашим грехам и страданиям, такова моя природа. Вы, люди, бредите моралью, но только суть ваша с годами не меняется. Вы учитесь строить дома повыше да мучать друг друга поизощрённее, а в остальном – всё такие же.
Он поднял руку и указал когтем на старика.
– Единственный ваш грех, который вызывает у меня отвращение, – это гордыня. Когда какая-то плесень начинает считать себя равным богу, понимающим божьи замыслы, говорящим от имени бога и принимающим решения, угодные богу… Не важно, в каком из миров я нахожусь и о каком из богов идет речь. Поэтому сними ризу и уходи. Никогда не попадайся мне на глаза. И пусть этот урок преследует тебя до конца дней.
Старик поднялся, отводя глаза. И вдруг…
– Умри, сатана!
Он метнул невесть откуда взявшийся топор с такой силой, какой позавидовал бы молодой молотобоец. Лезвие вонзилось в и без того разбитую плечевую кость. Дьявол застонал, и это послужило сигналом.
– Он смертен! Я ранил его! Убейте, убейте сатану! – орал инквизитор, и селяне сделали свой выбор, начали швырять в Азраила камни, топоры, копья, вилы. Один, второй, третий снаряд достиг своей цели. Азраил не мог или не хотел уворачиваться.
А в следующий миг он уже стоял в самой гуще толпы. Острые вытянутые челюсти одним движением срезали старосте голову, фонтан крови окропил их всех. Дьявол повернулся и дал хорошенько рассмотреть, осознать случившееся. А потом двинулся дальше.
Альку замутило, он отвернулся, стал затыкать уши руками… Следующее, что он увидел – глаза. Голубые как небо глаза женщины. Алька был не в силах отвести от них свой взгляд. Она смотрела на него с мольбой.
Затем наступила тишина. Всё кончилось. Азраил подошел и, тяжело дыша, остановился рядом.
– Умоляю! Умоляю вас! – прошептала женщина.
– Как ты поступишь? – спросил Азраил.
– А ты можешь…?
– Нет. Ты сам знаешь, что не могу. А если бы мог? – дьявол сделал несколько круговых движений кистью, словно колдуя. – Стал бы ты об этом просить? Много ли радости даст ей исцеление? После всего, что пришлось пережить?
Женщина не сводила с путников своих голубых глаз, в которых давно не осталось слёз.
– Coup de grâce?
– Это было бы благородно.
– Но я… Азраил, я не смогу.
Дьявол пожал плечами.
– Тогда просто уйдем и оставим её здесь – умирать медленно.
Алька отвёл взгляд от столба. И отвёл от попутчика, ожидающего ответа.
– Я не смогу. Так нельзя.
Дьявол поднял с земли, ухватив за лезвие кончиками двух пальцев, толстый ржавый нож-хлеборез. Протянул Альке. Деревянная рукоять была рассчитана на совсем другую, мощную и мускулистую руку. Алька принял нож и, не поднимая глаз, сделал пару шагов. Рука тряслась, лезвие прыгало из стороны в сторону.
– Пожалуйста, Азраил!
Дьявол презрительно фыркнул, оттолкнул человека с дороги и шагнул к столбу сам.
– Азраил!
Он оглянулся.
– Пусть ей больше не будет больно. Никогда.
Он пожал плечами и прикоснулся пальцем ко лбу женщины. По её телу пробежала конвульсия. Алька отвернулся и, словно этого было мало, зажмурился.
Покидая деревню, в ту сторону они больше ни разу не посмотрели.
– Не подпускай бесов слишком близко!
– Что? Так вот это и есть бесы? Какие мерзкие существа!
Алька осторожно выглядывал сверху на копошащуюся внизу кучу полупрозрачных телец. Описать их словами казалось сложно, больше всего они напоминали полуметровых розовых головастиков с только ещё формирующимися лапками. Или же небольших клыкастых толстохвостых свинок с, наоборот, недоразвитыми ногами, по-кроличьи изогнутыми и очень подвижными.
– Мерзкие? Тебе так кажется? – удивился Азраил. – Странно.
– Что тут странного?
– Я ничего подобного не чувствую.
Алька разглядывал шкурки, похожие на поверхность холодца с застывшим на ней тонким слоем жира. Тела то ли сами мерцали изнутри розовым, то ли свет умирающего солнца давал на них слабые блики. От этого существа казались призрачными и еще более неприятными. Бээ.
– У тебя, Азраил, наверняка своё представление о прекрасном. Хотя… Ну ты посмотри, как они там возятся, кряхтят… Противно.
– Вообще-то они там не возятся, а собираются обедать. Конкретнее, сожрать нас.
Азраил отломил от крыши щепку и бросил вниз. Одно из существ мгновенно заглотило обломок, не разбираясь, съедобен ли он. Дьявол улыбнулся.
– Если не ошибаюсь, это бесы загнали тебя на крышу, а не ты их, поэтому мне и странно, что ты о них так пренебрежительно отзываешься. Они оказались более сильными и приспособленными, так что ещё вопрос, кто тут мерзок.
– Опять ты всё сводишь к силе и живучести.
– А почему же нет? Как по мне, это самые объективные критерии. И я даже думаю, что в тебе сейчас просто звучит обида на этих милейших созданий. Или даже, не побоюсь этого слова, зависть.
– Фу. Ну какая зависть? При чем здесь физическое превосходство? Кстати, сомнительное: один на один я бы, может, и сам наделал из них шашлыка. Но я же не об этом! Я говорю о чисто эстетическом впечатлении!
– О, вот как?
Азраил еще раз выглянул вниз и шевельнул бровью.
– Что, тебе их внешность действительно неприятна? Прямо вот настолько? Даже по сравнению с моей?
Алька улыбнулся. С таким попутчиком самая поганая ситуация будет казаться забавной.
– Ты, если хочешь знать, по сравнению с ними просто красавчик! Разве можно сравнить настоящего дьявола и этот вот студень на лапках?
– Благодарю. Хотя мне кажется, это был сомнительный комплимент.
Один из бесов задрожал и вдруг резко сорвался с места. До стены было недалеко, но даже уткнувшись мордой, он продолжал семенить лапками, не желая признавать препятствия. И добился своего: цепляясь за трещины в грубой кирпичной кладке, полез вверх. Периодически сползая, но не бросая дела, настырная гадина в итоге долезла почти до самой крыши.
Едва только клыкастая морда показалась над краем, Алька от души вдарил по ней ногой, отправив беса обратно вниз. Азраил сморщил нос, что в его мимике означало крайнее неодобрение.
– Поаккуратнее!
– Да-да, ты уже говорил. Надо беречь обувь, найти новую будет непросто. Извини, я не удержался от соблазна.
– Я не об обуви. Просто постарайся никого из них не ранить. Если пробьёшь бесу шкуру, он полыхнет так, что твою ногу можно будет сразу подавать к столу.
Алька взглянул на дьявола с недоверием: не шутит ли? Похоже, что не шутит.
– Если ты не издеваешься надо мной, то почему раньше не предупредил?
– Я раньше не предполагал, что ты додумаешься лупануть его по самому уязвимому месту. Клыки у бесов хрупкие. Иногда при ударе в морду они обламываются и протыкают нежную оболочку рта. Последствия сравнимы с выбросом расплавленной бронзы из плавильной печи.
– У них что, такая кровь горячая?
– Нет. У бесов вообще нет крови. Они энергеты.
– Кто?
– Энергеты. Процентов на восемьдесят они состоят из чистой энергии, и лишь оставшиеся около двадцати – материя. Поэтому они такие шустрые, что ты не всегда их движения уловить можешь. Вибрации их тел твой глаз воспринимает как мерцание.
Азраил в тысячный раз бросил на Альку презрительный взгляд и добавил:
– Для сравнения, в тебе соотношение материи и энергии больше, чем 99 к одному.
– Уел, – легко признал Алька. – Это звучит достаточно обидно. Если всё так, то они – ходячие вулканы. Как такое возможно? Как они сохраняют в себе такую мощь и не сгорают изнутри, не распадаются на атомы?
– С одной стороны, они не белковая форма жизни, там просто нечему гореть изнутри. С другой, ещё как распадаются. Я же только что тебе рассказал, что достаточно пробить оболочку. К счастью (или к несчастью), их шкура со всех остальных сторон, кроме морды, слишком крепка для распространенных видов оружия. А морды свои бесы очень берегут, реакция у них отменная. За счет этого вид и выживает.
– А если враг оказывается слишком удачливым…
– От врага остаются только угли, а по окрестностям начинает гулять огненный вал, про который ты недавно уже слышал. Там, в деревне. И чтобы остановить этот вал, нужно приложить немало усилий. А сородичи беса обязательно будут рядом в ожидании пиршества. Между прочим, из этого и родилась легенда, что обитают бесы в адском пламени.
Алька взглянул на стаю хищников уже не так пренебрежительно.
– Сколько же мяса они должны сжирать, чтобы поддерживать в себе такое пламя?
– Ты не так меня понял. Они не поддерживают в себе пламя. Они сохраняют энергию и контролируют её за счет постоянного движения. Поговорка «движение – жизнь» здесь реализовалась в самом буквальном смысле.
– Они что же, никогда не спят?
– Бесы не знают ни сна, ни отдыха. Если бес остановился, он почти моментально погибнет. Поэтому про слишком активных говорят, что в них бес вселился. Что нет спасения тому, кого бесы терзают, тоже отсюда.
– Я всегда считал эти фразы иносказательными.
– Теперь ты знаешь, что они предельно точны. Кстати, этот же принцип распространяется почти на все виды живых энергетов. Как и то, что им совсем не обязательно питаться именно мясом.
– А чем же еще?
– Охота для бесов только реализует инстинкт хищника, полученный при создании, с божественным замыслом. А так, они всеядны в самом широком смысле. Лишь бы в пище была свободная, легкодоступная энергия. Могут грызть горящие поленья, могут забраться в костер или в печь, могут присасываться к биополям могущественных существ. Или, например, к машинам, выделяющим энергию. Скажем, в мирах, где известен магнетизм, обожают сосать электроэнергию прямо из проводов.
– Занятные зверушки.
– Не ехидничай, запоминай! Глядишь, пригодится. Мне кажется, именно то обстоятельство, что бесы прямо через шкуру могут впитывать энергию из любого источника, привело их на Стикс самыми первыми из живых существ. Суть Стикса – божественная сила, и эти розовые мерзавцы быстро пронюхали, где можно отъедаться задарма. Чтобы прорваться в Реку Слёз, они даже смогли преодолеть свою двумерность.
– Что, прости?
– Двумерность. А что?
– Это как так?
– Ну… Очень просто. В том мире, где зародились бесы, божий замысел не предполагал третьего измерения. Конечно, традиционно их не менее трех, а порой и больше, но вот конкретно здесь третье не требовалось. Создатель и не стал заморачиваться. И все детища его были сотворены двумерными, в том числе и бесы.
– Азраил, ты мне так хитро и не смешно мозги пудришь? Когда эта зараза сюда влезла, была вполне объемна. Да и те внизу, видно же, не брюхом по земле ползают, вполне на лапах держатся.
– Это просто аномалия. Следствие невозможности существования двумерной жизни в трехмерном мире. Они здесь кажутся объемными, но при первой же возможности примут свой изначальный двумерный вид. Этим объясняется способность беса проникнуть почти в любое место, была бы малейшая щель. Кстати, они и лапы-то приобрели уже в процессе прорыва в многомерный Стикс, а в родном мире бесы передвигаются без всяких посторонних приспособлений, силой внутренней энергии.
– Дьявол, ты окончательно меня запутал. Если всё так, то какого чёрта эти бесы не сидят в Стиксе всю жизнь, бесплатно питаясь его энергией? Как они, на таком пайке и с такими способностями, еще не захватили и не выжрали все миры? И почему, в частности, не поднимутся к нам наверх и не прикончат по-быстрому?
– Как много вопросов! – Азраил рассмеялся. – Пойду по порядку. Бесы не могут постоянно находиться в Стиксе по той же причине, по которой ты не в состоянии посвящать все свое время поглощению пищи. Я знаю гениев чревоугодия, но даже у них есть предел, за который не стоит заступать. Тем более, когда вместо обычной энергии поглощаешь божественную. В определенный момент она поглотит тебя и растворит без остатка. Это ответ на твой первый вопрос.
Азраил выставил вверх длинный когтистый палец и продолжил.
– Второе. Бесы, как и любые другие существа, принятые Стиксом и способные в нем жить, когда-то были прокляты и отвергнуты своим создателем. Более того, он в свое время почти истребил популяцию на корню, за ненадобностью. Только бегство за пределы родного мира спасло бесов от полного вымирания. Узнав, что его создания научились прогрызать ткань материи, чтобы забраться в Стикс, их бог принял экстренные меры. В последний, практически, момент прервал им эволюцию, заблокировал саму возможность развития. Поэтому за последовавшие миллионы лет бесовское отродье практически не изменилось, даже лапы не сформировались окончательно.
– Как это мешает им порабощать другие миры?
– Существа они глупые и беспокойные, благосклонно местные жители ни в одном мире их не примут. Как только бесы привлекают слишком много внимания, неизбежно попадают в поле зрения высших созданий или самого Творца. А уж как те не жалуют чужаков в своих землях! Следует немедленное божественное вмешательство. Проще говоря – геноцид.
– Непростая у них ситуация, да?
– Конечно. Но бес – существо хитрое, он нашел выход. Его стаи живут в приграничных районах, у прорывов мировой материи, по обе стороны прохода в Стикс. Там они скрываются и набираются сил, тут – удовлетворяют охотничьи инстинкты. И только в тех мирах, которые совсем перестали интересовать богов, бесы расходятся в полную силу. Верная примета: если бесов стало больше, чем обычно, значит, этому миру пришел конец.
Азраил торжественно выставил второй палец.
– Наконец, почему они не лезут к нам наверх. Потому что двумерность сознания бесов не позволяет им понять, что такое верх. Они чуют нас, улавливают биение наших сердец, искры наших нервных сокращений, волны мозговой активности. И всё равно не могут понять, где мы. Поэтому будут кружить поблизости, пока не настроятся на нас достаточно чётко, чтобы высасывать жизненные силы на расстоянии. Ну, или пока не случится что-нибудь, способное отвлечь или напугать, загнать их обратно в Стикс.
Алька встрепенулся:
– Например?
– Ну, не знаю… Появится более мощный источник энергии. Вулкан начнет извергаться или лес гореть… Или наоборот, что-то станет высасывать их самих. Скажем, мощный магнит исказит жизненные поля. Или дождь пройдет и намочит их шкуры – бесы избегают воды, боятся ее до одури. Это как-то связано со способностью земли поглощать безвозвратно большие объемы энергии, даже молнии. Кстати, говорят, что в некоторых мирах обитатели наловчились бороться с бесами, растворяя в обычной воде гран божественной силы. Тогда даже одной капли может быть достаточно.
Алька подошел к краю крыши.
– Всего капля, ты сказал?
– Да. Уж не знаю, как они это делают, ведь для такого процесса требуется очень большой запас веры! Но по слухам, если использовать освященную воду, можно растворить беса насквозь и свести весь его заряд в землю. Без вспышки и пожара.
– Но у нас ведь нет освященной воды, Азраил?
– Конечно, нет. Если бы и была, в моих лапах она мгновенно стала бы самой обычной водой. Или того хуже, превратилась бы в мертвую.
Алька обернулся. Его лицо сияло хитрой хулиганской миной.
– Да простят меня боги этого загибающегося мира, я не знаю, как в нашей ситуации достать хотя бы каплю освящённой воды. Но я кое-что знаю про солевые растворы и заземление. Приготовься бежать, Азраил, у нас будет всего-то пара минут.
Продолжая ухмыляться, Алька развернулся к бесам и расстегнул штаны.
Конечно, внутрь заходить он отказался.
– Это же церковь! – удивился дьявол. – Ты что, предлагаешь мне спрятаться в церкви?
– А почему бы нет?
Азраил остановился. Собор возвышался впереди, на фоне закатного солнца, и длинная тень от религиозного символа на куполе падала прямо к ногам дьявола. Между копытом и тенью оставался зазор буквально пару сантиметров.
Алька озирался по сторонам, каждую минуту ожидая появления врага. Но к счастью, пока на улице лежала только пара порубленных и утыканных стрелами трупов. Один – человеческий, второй – коричневой шерстистой твари с кривыми ногами кенгуру, козлиными острыми рогами и пастью, полной тонких игловидных зубов.
Хорошо, что оно уже мертво.
– Послушай, ну что ты замер? Все видели, как ты дрался. Спас не одну сотню жизней. Они поняли, что мы на их стороне. Мы не можем больше оставаться здесь, нужно отступить в укрытие! И церковь – это единственное крепкое здание на весь город!
Азраил прищурился
– Ты что-то путаешь. Мы не на их стороне. Уж я-то точно – нет. И с величайшим удовольствием покину этот обреченный городишко, как только появится первая же возможность.
– Ну нет такой возможности! Ты сам со стены смотрел, сам сказал, что нет! Черти всё на подступах пожгли, кругом голая горелая степь. А цитаделей здесь не строят. Собор – это единственный шанс для всех. И то, за него придется драться, а воинов почти не осталось. Поэтому они впустят нас!
Губы Азраила свело непривычной мимикой – это должно было обозначать саркастическую улыбку.
– Впустят? Несмотря на то, что я сломал челюсть этому заполошному?
– Не преувеличивай! Ты всего-то выбил ему пару зубов. К тому же сам говорил, что на ангелах заживает быстро.
– Я не говорил «быстро». Я говорил «как на собаке».
– Прекрати, сейчас не время для ехидства!
Азраил не двигался с места. Алька теперь больше злился, чем боялся, хотя вдали уже слышались визги и завывания. Это враг поднимался в новую атаку. Ну как еще убеждать этого упёртого барана?
– Я. Не войду. В церковь! – дьявол оставался спокойным и категоричным. – Ты иди, спрячься. Но только… Они ведь всё равно прорвутся. А горожане, стараниями твоего блондинистого дружочка, драться не станут. Они сядут рядом с ним и будут молиться о защите. Поэтому черти вышибут ворота и вырежут всех до единого.
Позади, у жалкого подобия крепостной стены, началось движение. Авангард штурмового отряда осмелел после полученной не так давно трёпки и снова полез на стены. Над тяжелыми старыми бревнами, теперь обугленными и полуобвалившимися, появились первые оскаленные рогатые рожи.
Азраил недобро ухмыльнулся, перехватил поудобнее огромный мясницкий топор, который подобрал еще во время первой схватки, и зашагал навстречу чертям. Алька, разочарованно застонав, догнал его и попытался остановить.
Ну да, остановишь такого. Даже не заметил.
– Азраил, стой! Это просто упрямство. Или глупость. Из-за того, что они пошли с ангелом, а не с тобой, не обязательно лезть в самое пекло!
– Ой, я тебя умоляю! Мне-то про пекло не рассказывай! – Дьявол оскалился. – Тебе бы там точно не понравилось.
Он выставил впереди себя широкое лезвие, и по нему, звякнув, ударила пика. Черти были ловкими, натренированными метателями.
– Вот это мне не нравится, – произнес Азраил. – Я не смогу контролировать тебя, не смогу защищать нас обоих. Тебе действительно стоит уйти к остальным.
Ага! Алька ухватился за тему как за соломинку.
– Нет уж, без тебя я никуда не уйду. Или вместе пойдём, или вместе тут сдохнем.
– Да не собираюсь я тут сдохнуть. Просто продержу их на расстоянии как можно дольше. Мало ли, вдруг идея вашего белокрылого тупицы сработает и местный бог ответит на его призывы?
Оценив, как лицо человека снова потускнело, утратив надежду, дьявол решительно развернулся и зашагал к стене.
– Ревнивая скотина! – прокричал вслед Алька. Передвинул со спины на грудь арбалет и побежал следом.
В это же время чёртовы разведчики решились, наконец, возобновить штурм. Двое спрыгнули со стены на мостовую и поцокали копытами прямиком на Азраила. Тот, как всегда прагматично и без суеты, ударил лишь в самую последнюю секунду, наотмашь, разрубив одного чёрта пополам, а второму снеся только голову. Даже не сбившись с шага, переступил через трупы и пошел дальше.
– Дежа вю. Просто дежа вю! – заметил Алька.
Совсем недавно, перед полуднем, когда очередная стая бесов выгнала их из леса и вынудила искать убежище в городе, Азраил совершенно таким же приёмом расправился с другими двумя представителями чертячьего племени. Только на тот момент рогатые не нападали, а были заняты мародёрством, вот и вся разница. Один рогатый пинками отгонял парочку бесов от тела крестьянина (что удивительно, бесы слушались!), а второй, не дожидаясь, уже начал жрать то, что не доели предыдущие падальщики.
Азраил, заметив этих диковинных, с точки зрения Альки, существ, не стал терять времени. На ходу выдернул из стога сена большую острую косу, в три прыжка оказался возле опрокинутой повозки и одним взмахом успокоил обоих. Так тихо и быстро, что вряд ли черти успели осмыслить, чьей рукой направлялась их смерть.
Затем, наподдав под брюхо приблизившемуся было бесу, да так, что тот улетел и сшиб с кривых ножек другого, Азраил наклонился к мохнатому рогатому трупу. Ругнулся и снял с его шеи кулон. Визжащие и хрипящие от ярости бесы тут же потеряли к Азраилу всякий интерес, зато вцепились зубами в куски коричневой плоти, которой только что не замечали.
Пока они были заняты, дьявол снял ещё один кулон с трупа второго чёрта и отдал Альке.
– Надень. Это Слеза Стикса. Очень мощный оберег.
Алька беспрекословно подчинился. Бесы, скалившие зубы на новую близкую добычу, растерянно повели носами по сторонам, а потом снова принялись терзать труп.
– К сожалению, амулет не может отбить запах. Так что, если они окажутся слишком голодными или на тебе будет свежая кровь, не рассчитывай на защиту. Просто беги.
– Это хорошо, что им есть сейчас, чем подкрепиться!
Азраил оглядел обглоданный, быстро уменьшающийся в размерах труп с сомнением.
– Надолго его не хватит даже этим двоим. А ты видел, их здесь около сотни.
– Это плохо.
– Это было бы плохо, попытайся такая стая напасть на город сама по себе. В конечном счёте, центробежная сила мироздания выдавила бы бесов обратно в Стикс. Они слишком много энергии тратят, чтобы поддерживать здесь свою трёхмерность. Поэтому вне Реки постоянно голодны, и даже когда жрут – быстро устают и истощаются. Но есть здесь кое-что похуже. Поэтому давай вести себя осторожнее.
– Куда уж ещё? – пробурчал Алька, на ходу поправляя рюкзак. – И так от каждого шороха в кусты ныряем.
Дорога в сторону города вела через пару маленьких посёлков, пустых, недавно разорённых. Азраил настырно старался сменить направление, чтобы не только миновать поселения стороной, но и в конечном счёте в город не заходить, и даже к нему не приближаться. Стычка в деревне показала, что этот мир не чужд сверхъестественного и магического, а народ тёмен и груб, в основной массе. Стоило опасаться, что внешний вид дьявола вызовет у местных жителей нервную реакцию. Особенно в сочетании с нашествием чертей и бесов.
Двигаться, тем не менее, приходилось только прямо, и только в сторону города. Каждый раз, как только путники пытались сойти с дороги, натыкались на небольшие, разрозненные, но многочисленные отряды рогатых коротышек.
Вдоль дороги они попадались реже, их пока удавалось обойти стороной или переждать. Также время от времени попадались и бесы, но Алька быстро привык, что их больше не нужно опасаться. Полагаясь на силу Слезы, он бесстрашно проходил рядом, а однажды даже врезал ногой под хвост свиноподобному.
Бес неожиданно навострил уши и в последнюю секунду обернулся. Удар прошёл мимо, Алька едва не рухнул в грязь.
Азраил неодобрительно морщился.
– Они не видят тебя, но вполне могут услышать. И как любые хищники, они обладают прекрасной интуицией. Поэтому, если не прекратишь заниматься ерундой, тебя вычислят по шуму и следам. Чтобы сожрать, на еду не обязательно смотреть.
Пристыженный Алька некоторое время брёл молча. Впереди показалось ещё одно поселение на три двора, дома во всех трёх догорали.
– Ты говорил о чём-то похуже бесов. Это насчёт тех коричневых, козоголовых?
– Это были черти. Ещё одни коренные жители Стикса. Появились там сразу вслед за бесами. Да, пожалуй, в нашей ситуации они будут «чем-то похуже».
– Мне показалось, или они разумны?
– В какой-то степени да. Они в процессе эволюции обрели возможность рассуждать и пользоваться разными орудиями. Но не настолько, чтобы основать свою цивилизацию. И даже не настолько, чтобы искоренить каннибализм и научиться готовить пищу.
– Это я заметил. Хотя, ты так легко с ними расправился…
– Только потому, что напал первым. И их было всего двое. В Стиксе говорят: «Где чёрт, там и его легион».
– Они кочуют племенами? Что, большими?
– Ордами. Их племена называются ордами. И ещё у нас говорят: «На пути орды не стоят даже бесы».
Алька не сразу сообразил.
– Постой, это ты к чему? Бесы и черти – не союзники?
– Бесы всего лишь тупые хищные животные. Не умнее крыс. А черти – такие же тупые дикие варвары, не имеющие представления о приручении и дрессуре. Никому в страшном сне не привидится, что эти два чудных вида способны действовать сообща.
– Получается… Так вот, значит, что такое «нечто похуже»!
– Получается даже ещё того хуже. Кто-то умышленно снабдил чертей мощными артефактами и научил, как управляться с дикими бесами.
Они поравнялись с первым пожарищем. За поворотом открывалась картина погрома и резни. Несколько обглоданных трупов, буквально разорванных на части, валялось вдоль обочины. У калитки расплылась большая лужа крови, а прямо посреди улицы чернел и дымился кратер размером с сарай.
– Похоже, местные бедолаги не успели укрыться в городе. Но одного беса они все же одолели! – отметил Азраил.
– Это им не помогло, – добавил Алька.
– Зато это помогло нам! После такой вспышки все остальные сбегутся сосать огненную стену. И никакими пинками их не отгонишь. Вал пошёл в сторону от города, так что, будем надеяться, вся живность сейчас в лощине.
Азраил указал на широкую выжженную полосу, которая протянулась от кратера до холма, поросшего редким лесом. Из-за холма валил густой белый дым.
Дьявол пошёл дальше, осунувшись и втянув голову в плечи. Его движения выдавали нервозность. Можно было подумать, что виной тому страх, но Алька не мог представить ничего, способного напугать этого монстра.
– Подожди меня!
Алька бегом обогнул деревянный колодец-журавль с дощатым оголовком и красивым резным домиком, укрывавшим воду от пыли и мусора. Молодой некрупный чертёнок, чуть больше метра ростом, как раз поднимался позади этого колодца на ноги. Он там что-то увлечённо жрал и на крик Альки среагировал с запозданием.
Вовремя разглядеть чёрта, а тем более остановиться, не было никакой возможности. Рогатый оказался очень легким, костлявым – от столкновения кубарем покатился по земле. Алька тоже не удержался на ногах, но грохнулся удачнее, а вскочил быстрее. И даже успел ухватить двумя руками большущее коромысло. В тот момент, когда полная клыков рогатая рожа завопила, Алька нанес сокрушительный удар своим неуклюжим оружием – слева в висок.
Из человека такой удар наверняка вышиб бы дух. Чёрт оказался хлипче, его кости отчетливо хрустнули. Когда тело ударилось о колодец и сползло в грязь, сомнений не возникло, козлорогий мёртв.
Алька облегченно выдохнул и отбросил коромысло. Миг спустя из-за забора следующего дома выпрыгнули еще два чёрта покрупнее и, истошно вопя, сходу поскакали в атаку. Всего в несколько прыжков они преодолели половину дистанции, а Алька за это время только успел подумать, что никак не успеет снова поднять брошенное оружие.
О том, чтобы повернуться к чертям спиной, не могло быть и речи. Не потому, что они бегали быстрее человека и спастись таким способом все равно бы не удалось. Нет, эта мысль даже в голову Альке не пришла, его попросту парализовало от страха. Насколько легко, интуитивно удалось расправиться с первым врагом, настолько же невозможно оказалось предпринять что-нибудь против нового. Тогда Алька тоже заорал. Во всю глотку, так, что черти в удивлении заткнулись и сбились с шага.
Первого Азраил располовинил огромным мясницким топором. Где только успел подобрать? Инструмент был хороший, добротный, на толстой засаленной ручке. И по весу, и по размеру как раз подходил для длинных рук дьявола.
Второй черт понял, что его тоже вот-вот пустят на холодец. Издав какой-то совсем уж ультразвуковой вопль, аж заболели уши, рогатый развернулся и побежал в обратную сторону. Азраил подобрал с земли злосчастное коромысло и метнул его навроде биты из игры в городки.
– Да, хлипковатые ребята! – прокомментировал Алька очередную жуткую смерть.
– Это верно. Они живут в очень суровых условиях, хорошо приспособлены переносить высокие температуры, – Азраил словно читал лекцию на кафедре зоологии, а не помахивал в воздухе окровавленным топором. – Но вот физической крепости в них из-за этого немного. Зато они ловкие, как… Как черти.
Он сорвал с пояса одного из чертей грубую поясную сумку, покопался внутри одним когтем, но ничего интересного не нашел.
– Да, и постарайся больше так глупо не попадаться!
– Я же не специально. Я думал, оберег от них тоже скрывает.
– Думал он! Не надо думать, лучше спроси. Слеза Стикса защищает только от бесов!
Алька поковырял пальцем в ухе и пару раз подпрыгнул на одной ноге, словно вытряхивая воду.
– Какие они все-таки визгливые! Мне аж уши заложило.
– Да, и это сейчас самое плохое. Он звал подмогу. Скорее всего, его крик услышали.
Тишина вокруг нарушалась только треском догорающих бревен, ничего живого поблизости даже не шевелилось, поэтому Алька поглядел на Азраила с недоверием. Но тот внимательно смотрел на холм. Туда, откуда валил густой дым.
Алька проследил за его взглядом и тоже увидел.
– Тысяча чертей! – фраза вырвалась невольно.
– Они самые. А что, у вас тоже знают эту присказку?
До города они добежать не успеют.
Это стало понятно еще на половине пути. Черти, как и полагается дикарям, беглецов приняли за несомненно лёгкую добычу. Повинуясь охотничьему инстинкту, дружной ревущей толпой (ордой – вспомнил Алька) бросились вдогон. Скорость копытные рогачи могли развивать раза в два выше человеческой, так что изначальная фора в пару километров таяла на глазах.
Но погоня – лишь полбеды. Широкая долина, начинавшаяся за холмом, раскинувшая изумрудный травяной ковёр от горизонта до горизонта, тоже кишела чертями. От речной глади вдалеке справа до горных пиков так же далеко слева – повсюду поднимались к небу дымы пожарищ.
Монстры ворвались в этот тихий пасторальный регион совсем недавно. День, максимум два назад, а может быть даже одновременно с появлением здесь Альки и Азраила. В лесу этого было не понять, но отсюда, с высоты холма, открывалась полная панорама вторжения, происходившего прямо сейчас.
Город-крепость, достаточно крупный, способный вмещать тысяч тридцать жителей, готовился к осаде. Крошечные человечки шевелились на стенах и башнях. Все ворота стояли распахнутыми, по дорогам внутрь торопились проскользнуть вереницы телег и подвод.
Огромное число людей скопилось в пригороде. Там сейчас, должно быть, полная паника и хаос. Люди под стенами живут, как правило, зажиточные. Не такие богатые, как в самом городе, но уже причисляющие себя к среднему классу. И жадность ещё не уступила в них место банальному желанию жить. А толпы крестьян, сбегающихся к крепости кто верхом, а кто и на своих двоих, даже без котомки за спиной, зато в свежих рваных ранах, – такая картина способна довести до истерики любого нувориша.
Судя по забитым дорогам, всё произошло очень быстро и крайне неожиданно для людей. Ещё не все деревни были даже оповещены, оповещённые – брошены, а брошенные – разорены. Черти и бесы надвигались, словно саранча: без единого командования и военного порядка, но неумолимо и неотвратимо.
– Глупцы, – цедил сквозь зубы Азраил, глядя на эту картину. – Сами загнали себя в ловушку.
– Ты про них или про нас? – уточнил на бегу Алька.
– Все хороши. Нам надо было поселения за версту обходить. Понятно же, что там сейчас расправа. А этим стоило давно город бросить, детей в охапку и бежать за реку, не останавливаясь.
– Наверное, они рассчитывают отбиться?
– Глупо, – снова констатировал Азраил. – Они просто не представляют, что такое легион чертей. Не говорю уже про бесов. Город обречён, никто не выживет.
– Эти шустрые твари… Что толку бежать? И за рекой догнали бы, рано или поздно.
– Конечно. Но на несколько дней позже. Ведь тех же бесов в воду дубиной не загонишь, а переправу построить – это не по чертячьим мозгам задачка. Люди имели бы хоть небольшой, но шанс спастись. А здесь всё очевидно.
– Ну, не знаю… Стены кажутся мощными.
– Стены продержатся от силы час, – категорично заявил Азраил.
Алька остановился, упёрся руками в колени, стараясь отдышаться.
– Тогда зачем мы туда бежим?
– У нас нет вариантов, – ответил дьявол, тоже тяжело дыша, хотя выглядел он куда менее уставшим. – От Стикса мы отрезаны, в лес вернуться уже не можем, да и выследят. В реке можно было бы укрыться от бесов, но черти воды не боятся. Да и не дотянем до реки, догонят. В городе протянем чуть подольше. Хотя… На месте гарнизона я расстрелял бы нас издали, не подпуская к воротам.
Тут он поднял глаза в небо, обернулся и оценил расстояние до преследователей, снова кинул взгляд вверх.
– Не добежать нам. В предместьях уже горит что-то. Вон до той мельницы дотянем, если повезёт. Если встречающие сильно не задержат.
Алька, прищурившись, разглядывал город, небо, равнину, но никаких намеков на встречающих не видел.
– Встречающие – это хорошо или плохо?
– Скажу, когда поймём, кто именно нас встречает. И с какой целью.
Они пробежали ещё с полкилометра, когда ангел рухнул с неба прямо им под ноги. Здоровенный, почти с Азраила ростом, плечистый блондин с широким светлым лицом. Издалека его можно было бы принять за человека, но вблизи бросались в глаза многочисленные отличия в анатомии. Сильно выступающие вперёд челюсти, редкие жёсткие волосы толщиной с гитарную струну, иные пропорции конечностей и суставы, вывернутые в другую сторону. Да, внимательный наблюдатель в итоге пришёл бы к выводу, что это существо строением ближе скорее к Азраилу, чем к Альке.
Впрочем, все особенности своего тела ангел старательно скрывал под эмалевыми белыми латами и широким голубым плащом, по центру которого был нанесен символ из красных языков пламени.
– Ну, я так и думал, – пробурчал Азраил и добавил громче: – Как звать?
В ответе ангела прозвучало ничуть не меньше презрения, а пара белоснежных крыльев угрожающе приподнялась за плечами.
– Дьявол и человек? Я так и знал! Только такой греховный союз мог навлечь на город беду…
– Я спросил, как твоё имя, светлячок? – уже с явной угрозой перебил его Азраил.
Ангел гордо-оскорблённо дёрнул головой, вытянул вперёд руку и продемонстрировал длинный узкий меч с волнистой заточкой на одну сторону. Таким удобно срубать головы, проносясь над врагом на бреющем полёте.
– Вы слишком далеко оторвались от своей армии…
Тут дьявол произнёс нечто такое, от чего в ушах у Альки противно зазвенело, словно под ногами взорвалась большая петарда. Слов он не расслышал, зато отчётливо увидел, как воздух сгущается и отлетает от пасти Азраила каждый раз, стоит ему открыть рот. Фразы физически хлестали ангела, а тот стоял, ошеломлённый, и только прикрывал лицо крестовиной меча, словно со словами в глаза летела дорожная пыль.
– И не доводи до того, чтобы мне ещё раз пришлось повторять! – закончил дьявол.
– Я всё равно не стану называть тебе своё имя, – сказал блондин, но уже без вызова в голосе. – Ты старше и сильнее, но ты всё же падший. И не назвал бы мне своё имя… в других обстоятельствах.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.