…13 дней
Рано утром, ещё до наступления рассвета, Гаррет будит меня чтобы поцеловать на прощание.
– Буду скучать, малыш, – он нежно целует меня, и я улыбаюсь ему в ответ, хотя делаю это через силу.
– Я тоже, повеселись там. И передай привет родителям.
Когда он уходит, я остаюсь лежать в кровати. Одеяло всё ещё натянуто до самого подбородка, как защита, как тонкий барьер между мной и миром. Я остаюсь одна – впервые за долгое время, и не просто на вечер, а на целый период. Никаких голосов, упрёков, звона посуды на кухне. Только я и странно уютная тишина. Такая непривычная… но такая долгожданная. Я закрываю глаза, позволяя себе почувствовать этот покой. Но не проходит и пары минут, как эту тишину прерывает какой-то звук. Сначала еле уловимый, будто кто-то прошёлся по коридору мягкими, скользящими шагами. Я замираю, затаив дыхание. Прислушиваюсь. Тишина. Ничего.
– Просто дом, – тихо шепчу себе. – Старая проводка. Сквозняки. Шум с улицы.
Я стараюсь убедить себя, что это нормально, что такое бывает. Но как только мышцы чуть расслабляются, и я почти проваливаюсь обратно в сон, снова слышу это. Шорох. Очень тихий. Будто кто-то медленно провёл пальцами по стене. Прямо за пределами спальни. Прямо там, где начинается коридор. Меня мгновенно бросает в холодный пот. Грудь сдавливает от чувства страха. Я рывком подскакиваю и сажусь на кровати, сердце колотится, как бешеное. Смотрю в сторону коридора через слегка приоткрытую дверь. Там темно. Я вглядываюсь, пытаясь различить хоть что-то, хоть какое-то движение… но ничего. Пусто.
– Чёрт, – шепчу я, прижав ладони к лицу. – Я правда схожу с ума.
Но сердце продолжает быстро стучать. Я не спешу лечь обратно. Одиночество в тишине вдруг не кажется таким желанным. Я встаю, стряхивая остатки сна, медленно выхожу из комнаты, оглядываясь по сторонам, и направляюсь в ванную. Всё ещё в полусонном состоянии, машинально откручиваю кран, набираю в ладони прохладную воду и умываюсь. Поднимаю глаза и замечаю тюбик зубной пасты. Он снова открыт. Крышка валяется сбоку на раковине, как будто кто-то специально оставил её там, чтобы напомнить – порядок в этом доме держится на волоске. Внутри всё сжимается. Это снова Гаррет. Сколько раз я просила его закрывать эту чёртову пасту после использования? Казалось бы, мелочь, но от этих мелочей и просыпается всё моё раздражение, вся накопившаяся усталость. Даже его отсутствие дома сейчас не мешает мне злиться. Как будто он всё равно рядом, как будто его небрежность и наплевательское отношение к моим просьбам продолжают жить в пространстве, где я хочу порядка. Закрываю пасту, ставлю её на место. Делаю глубокий вдох, надеясь таким образом вернуть себе хоть каплю спокойствия. Хочу окончательно проснуться – и забираюсь в душ. Поворачиваю кран, и тёплая вода начинает струиться по коже, смывая с тела остатки сна и напряжения. На несколько секунд всё замирает. Только вода. Только тепло. Только я. Протягиваю руку к полке за своим любимым мылом. И вдруг тело замирает. Его нет. Полка пуста. Там, где должно быть то самое мыло – ни следа. Начинаю перебирать всё подряд: шампуни, гели, бутылочки с разными средствами. Поднимаю, переставляю, заглядываю за уголки – но мыла нет. Оно исчезло. Я стою под водой, не ощущая её. Раздражение сменяется тревогой. Это мыло всегда было там. Я точно помню, как недавно пользовалась им. И точно помню, что не выбрасывала. У Гаррета ведь своё, другое, и оно лежит на месте. Он не мог взять моё. Да и зачем? Становится по-настоящему не по себе. Внутри холодеет. Опять что-то не так. Как с телефоном. Всё снова повторяется. Странности нарастают. Либо я теряю память, либо начинаю сходить с ума. Мысли путаются, тяжелеют. Нужно что-то делать. Пора признать, что усталость больше не просто усталость. Что это – тревожный сигнал. И отмахиваться от него больше нельзя.
Позавтракав, я неторопливо убираю со стола, складывая тарелки в раковину. Руки двигаются автоматически. Вода льётся чуть тёплым потоком, а губка скользит по поверхности посуды, оставляя за собой чистые круги. Всё это происходит будто не со мной – тело занято делом, а разум уходит куда-то глубоко внутрь. И вдруг осознаю, что в этой тишине нет нужды спешить, собираться, подстраиваться под кого-то. Вроде бы свобода, но почему-то она кажется пугающей. Обычные бытовые дела заканчиваются, а новых не появляется. Ничто не может отвлечь от навязчивых мыслей. И эта пустота начинает медленно разрастаться внутри, словно затягивая в себя всё. Квартира кажется слишком тихой. Даже шум воды в раковине не спасает – он растворяется в глухом молчании стен, и они будто начинают подступать ближе, сужая пространство. Давят.
Домыв посуду, я подхожу к окну, словно ищу доказательство того, что за его пределами всё ещё существует другой мир. За стеклом серо и тускло. Небо затянуто облаками, и в воздухе повисло ощущение скорого дождя. Всё застыло в ожидании – и улица, и я вместе с ней. На секунду появляется странное чувство – как будто я выпала из жизни. Всё вокруг движется, живёт, дышит – а я просто застряла. Без цели, без желания что-то делать, без энергии даже для простых бытовых мелочей. И среди всего этого оцепенения накатывает одиночество. Тихое, тяжёлое, противное. Такое, от которого не сбежать никуда. Я выхожу на балкон, прижимаюсь к перилам и, не раздумывая, зову:
– Кларк!
Ответа нет. Я перегибаюсь через перила, пытаясь заглянуть в его квартиру через стеклянную дверь. Взгляд скользит по пустому пространству. Дверь закрыта, на столике не видно сигарет. Пусто. Странно. Почему-то это ощущение тянет за собой, как какой-то тяжёлый груз. Где он? Почему его нет? Я отступаю назад, продолжая посматривать на соседний балкон. Мысленно прокручиваю наш последний разговор. Он был таким простым, таким естественным. С ним не было этого напряжения, которое я часто чувствую, когда общаюсь с другими. Не нужно искать правильные слова, не приходится бояться, что меня не так поймут или осудят. Он просто слушал и поддерживал ненавязчивый разговор. Но сейчас его нет. И становится как-то невыносимо грустно. Я тихо вздыхаю, разворачиваюсь и возвращаюсь в квартиру. В груди всё сжимается, как будто меня лишили чего-то важного и нужного. Не могу понять, почему. Это же просто отсутствие малознакомого мне человека, но оно кажется таким значимым, таким весомым. Я пытаюсь быть объективной, не думать о нём, но вот оно, это странное чувство – тяжёлое и неопределённое.
Остаток дня проходит в ленивом бездействии. Я снова включаю старый сериал, который знаю наизусть, но не могу сосредоточиться. Сюжет повторяется, персонажи ведут свои привычные диалоги, а я совершенно не погружаюсь в это. Листаю телефон, но ничего нового там нет – только неинтересные уведомления и старые сообщения, на которые я уже успела ответить. Открываю книгу, надеясь хоть немного отвлечься, но через пару страниц понимаю, что не запоминаю ни слова. Кажется, буквы плывут перед глазами, а мысли блуждают где-то далеко. Мне скучно. Даже скука кажется слишком угнетающей и давящей. Я ловлю себя на том, что в очередной раз поглядываю на балкон, как будто ожидаю, что что-то изменится, что он появится. Глупо. Кларка нет, и вообще, какая разница? Но внутри что-то так и тянет выйти, посмотреть, проверить, позвать снова. Может, он уже вернулся. Но я знаю, что этого не произойдёт – в его квартире темно. Он, наверное, не дома. Вместо этого, я решаю лечь спать пораньше. Завтра наступит новый день. Может, это всего лишь усталость, переутомление. Я тянусь к одеялу, и за несколько минут погружаюсь в сон.
Однако среди ночи меня резко вырывает из сна непривычный звук. Тихий, но отчётливо слышимый – какой-то непонятный шорох. Мелькнувшее чувство тревоги находит меня ещё в полусне. Неужели опять мерещится, что кто-то ходит по моей квартире? Прислушиваюсь. Приглушённые стоны, пронзающие тишину ночи, заставляют меня задержать дыхание. Я лежу, неподвижно, несколько секунд, пытаясь понять, что это, и только потом доходит – это женский голос. Почему-то сердце начинает биться быстрее. Я переворачиваюсь на спину и уставляюсь в потолок, пытаясь собраться с мыслями. Может, это телевизор? Но нет, звук слишком реалистичный. Теперь нет никаких сомнений – кто-то за стеной занимается сексом. И в этот момент меня охватывает странное чувство. Кларк. Я сразу вспоминаю его слова – у него есть девушка. Значит, она вернулась. Я пытаюсь игнорировать шум, но это не удаётся. Он слишком настойчивый. Стон сначала становится тише, а потом снова нарастает, а звуки глухих ударов кровати о стену пробирают меня до костей. В груди неприятно сжимается. Чёрт, что я вообще делаю? Я что, подслушиваю? Скользнув взглядом по комнате, я резко скидываю одеяло, прохожу в другую часть квартиры и выхожу на балкон, надеясь, что мне просто показалось. Но нет. Теперь сомнений нет – звук точно из его квартиры. Меня охватывает жар. Что со мной не так? Почему я об этом вообще задумываюсь? Зачем мне это? Я почти ловлю себя на какой-то мысли, но тут же отмахиваюсь от неё, решая, что не стоит вникать. Я захлопываю балконную дверь, возвращаюсь в кровать, стараясь не думать об этом. Пусть делает, что хочет. Это не моё дело. Но почему так трудно заснуть? Тревога продолжает терзать, не давая покоя.