Цирцея
Посвящение. Светлейшему и превосходнейшему синьору Козимо де’Медичи. Герцогу Флоренции
Среди всего, что находится в этом мире, добродетельнейший и благосклоннейший государь, пожалуй, только человек может выбирать для себя самого положение и цель и, идя по тому пути, который ему более всего по душе, направлять свою жизнь свободно, как ему более нравится, скорее согласно желанию собственной воли, чем природной склонности. Ибо, если тщательно рассмотреть природу вещей, [становится очевидным], что тот, кто является причиной всего, установил и предписал всем видам их как нерушимый закон некоторые границы, которые им не позволено никоим образом преступать, изменяя в лучшую или худшую участь то бытие, которое изначально было им даровано; тогда как власти человека была свободно предоставлена возможность выбирать тот обpаз [жизни], в котором ему больше нравится жить и, словно новому Протею, преобразовать себя во все то, во что он желает, принимая, на манер хамелеона, вид всех тех вещей, к которым он страстно стремится, и стать, наконец, или земным или божественным [существом] и перейти в то состояние которое более всего будет угодно выбору его свободной воли. Поэтому ясно видно, что, когда люди из-за своей порочной участи или из-за своего дурного выбора живут устремленные к земным вещам и занятые ими, всегда сосредоточивая взгляд на чувственных предметах, никогда не поднимая глаза к небу, – их участь не лучше участи зверей; более того, они становятся как бы подобны другим животным, которым недостает во всем разума; и что, когда, освободившись от земных вещей, как только могут, они возвращаются к своим истинным и собственным действиям, поднимаясь от вещей низких и земных к высоким и божественным, то становятся (доведенные до своего истинного совершенства) подобными тем счастливым духам, которые живут вне этого бренного мира в созерцании божественных вещей счастливейшей и блаженнейшей жизнью.
Это то, что я исследую, светлейший и превосходнейший Государь, дабы помочь, как только могу, другим, что составляет собственный и истинный долг человека, [и] показать в этих своих настоящих Диалогах, следуя за Плутархом, лучшее, что я узнал. И поскольку люди естественным образом обязаны воздавать почести Богу не только душой и словами, но и каким-то внешним знаком, предлагая ему наиболее дорогие и наиболее ценные вещи, которые у них есть, и поскольку должны они также лучшим способом, каким умеют и могут, всегда почитать своих Государей, потому что те, как сказал тот же Плутарх, являются истинными подобиями и истинными образами Бога (потому и занимают ту ступень в своих государствах, которую занимает наилучший и величайший Бог во вселенной), то я, слуга и по природе и по выбору Вашего Светлейшего Превосходительства, считая большой честью для себя всегда почитать Вас и естественным образом, и за благодеяния, полученные от Вас, и желая, поскольку не могу сделать это таким способом, каким бы хотел, показать по крайней мере готовность своей души, – осмелился представить такими, какие они есть, малые мои труды, прося покорно Ваше Превосходительство, – подобно тому, как Бог величайший, каким он является, никогда не презирает никакого дара, хотя бы минимального и малоценного, лишь бы он был предложен ему от чистой и искренней души, – не пренебречь теперь моим малым даром, потому что, хотя он из лучших и наиболее дорогих вещей, какие я имею, но, без сомнения, является слишком слабым и бедным [знаком] уважения к Вашим величию и заслугам.
Итак, я прошу Вас, наконец, поскольку восполняю всякий недостаток добротой своего желания, благосклонно принять его, веря, что я не хочу ничего более, как всегда служить Вам и почитать Вас, что является моим долгом, ибо я Ваш вернейший и преданнейший слуга.
Из Флоренции 1 марта 1548 г. Джовамбаттиста Джелли
