Глава пятая
1. Рут Шиммер по прозвищу Шеф
– Девочка, я знаю, что ты меня недолюбливаешь.
Пирс закуривает вторую сигарету:
– Видит бог, я ни разу в жизни не давал тебе повода к этому. Но сердцу не прикажешь. И тем не менее… Рут, я спарк-дилер. Такой же, каким был твой родной отец. Ты откажешь мне в охране?
Рут поджаривают на медленном огне.
Разъездные агенты, скупившие большое количество искр, представляли собой немалую ценность. До того времени, пока они не вернутся в головной офис компании, чтобы перепродать накопленное владельцу фирмы или главе совета директоров, спарк-дилеры частенько рисковали собой. Находились головорезы, которые силой захватывали агентов – и опять же силой добивались заключения сделки, согласно которой накопленный агентом запас искр передавался главарю банды за символическую плату.
Агент не имел права расходовать собранный пакет на личные нужды. Его баланс фортуны мало чем отличался от обычного. Бандиты ловко пользовались этим обстоятельством. Но и главари банд, те же печально известные Черный Барт или Мыльный Смит, редко тратили добычу на себя. Деньги есть деньги, а краденую удачу в карман не положишь. Во-первых, пользоваться «мешком искр» надо было уметь, иначе не выжать из него максимальную пользу. Финансист Энтони Дрексель, табачный магнат Филип Морис или король пластырей Роберт Вуд Джонсон – все они с детства учили своих сыновей распоряжаться пламенем, какое однажды перейдет в их собственность. Черного Барта этому искусству никто не учил. Перехватив «мешок искр» у спарк-дилера, Черный Барт, что называется, стриг ногти золотыми ножницами, не находя сокровищу достойного применения.
Чаще всего после ограбления агента бандит засылал гонца в контору фирмы, где служил спарк-дилер, и предлагал выкупить краденое у него – за сумму, какую считал соответствующей «мешку». Начинался торг, заключалась сделка.
Увы, колеса криминала смазываются кровью.
– Твой отец…
Клубится дым сигареты.
– Ему следовало быть осторожней, девочка. Я говорил ему об этом, но ты же знаешь, каким упрямцем мог быть Роберт Шиммер! Ему следовало поступить так, как я поступаю сейчас. Я имею в виду, нанять охрану.
Рут делает шаг вперед.
– Роберт Шиммер, – повторяет она.
Лицо ее, окруженное космами сизого дыма, заставило бы вздрогнуть кого угодно. Кажется, что женщина вот-вот начнет стрелять, и не проклятиями, а свинцом.
– Я запрещаю тебе произносить имя моего отца. Меня можешь звать девочкой, мне плевать. Но если ты еще раз помянешь вслух Роберта Шиммера, которому ты что-то там говорил, а он, видите ли, упрямился…
– И что тогда будет? – интересуется отчим. В голосе Пирса нет подковырки или насмешки, он серьезен. – Ты меня пристрелишь?
Дура, говорит себе Рут. Ну почему рядом с ним ты всегда такая дура?!
