Глава 6. Игорь
Марта замирает с ручкой в руке и открыв от удивления рот. Мне хочется смеяться, но я сдерживаюсь, боюсь быть раненым острым кончиком пишущего предмета. Она мне уже угрожала им.
– Что тебя так удивляет? – спрашиваю осторожно, чтобы не спугнуть. Марта качает головой, отмирает.
– Ты в своем уме, Русацкий? – спрашивает она, – Мы не виделись шесть лет, да и чувств у нас друг к другу нет, с чего бы тебе, меня хотеть?
– А вот тут для меня тоже загадка, – честно признаюсь я.
– В смысле? – сдвигает она гневно брови и я напрягаюсь.
– Я не знаю, с чего вдруг тебя хочу, – продолжаю ступать по минному полю.
– А что, я такая страшная, что меня нельзя желать? – возмущается Марта и я понимаю, что все висит на волоске, весь мой план.
– Давай забудем этот разговор, – предлагаю ей.
– Ну уж нет, Русацкий, сказал А, начинай говорить Б, – складывает Марта на груди руки и взирает на меня с яростью.
– Всегда мечтал затащить тебя в постель, – начинаю я.
– Неверное начало, – огрызается Марта.
– Тогда другое, ты мне нравишься, давно.
– Уже теплее.
– Очень нравишься, – добавляю я.
– И за шесть лет не прошло?
– Нет.
– Вот как, – о чем-то усиленно думает и выдает, – Ты мне не нравишься, договора не будет, – складывает свой блокнот и ручку в сумочку и встает из-за стола.
– Сядь, Марта, – тяну ее за руку обратно, – Я пошутил.
– Что-то у меня сомнения, – недоверчиво отвечает она, но садится обратно.
– Давай так, в договор этот пункт вносить не будем, но если через год, твое мнение обо мне не изменится, то просто разойдемся и все.
– Не изменится, – фыркает Марта, – Ты самый занудный тип из всех, кого я встречала.
– Вот как, – теперь уже удивляюсь я, – И в чем мое занудство проявляется?
– Во всем, Русацкий, во всем, даже сейчас ты все хочешь сделать, как нужно тебе.
– А тебе нужно обязательно мне сделать наперекор.
– Да!
– Понял, попробую не наседать.
– Что-то я сомневаюсь.
– Кстати, насчет твоих пьянок…
– Да не пью я!
– Я слышал и видел.
– У нас был вечер лечения сердечных ран.
– Чего?
– Ну, мою подругу бросил парень, мы все собрались на взаимопомощь у меня и лечились.
– Чем? Шампанским? – удивляюсь я.
– Ну как бы да, а что?
– Да ничего и сколько вас было?
– Вначале двое, ну и сама несчастная жертва, потом подошла Юлька, затем Надя, потом … Что ты пристал ко мне?! – взрывается Марта.
– А кем ты работаешь? – становится интересен мне вопрос трудоустройства моей будущей жены.
– Я – тамада, – гордо отвечает Марта, а я скриплю зубами.
– Нужно срочно уволиться, – говорю ей.
– Нет!
– Да! И это не обсуждается! Моя жена не должна скакать по чужим банкетам и праздникам, тем более мы уедем из страны.
– Я не скачу! – возмущенно кричит Марта и на нас начинают оглядываться.
– Нет, я сказал, – обрываю ее я, – Или твой отец никуда не поедет!
– Да ты деспот! – уже тише восклицает Марта и замолкает, я даже слышу, как стукаются друг об друга мысли в ее голове.
– Как можно было с золотой медалью стать тамадой? – спрашиваю ее.
– А вот так, Русацкий, – тихо огрызается Марта.
– Ты же вроде хотела поступать на психолога?
– Я поступила.
– А потом?
– Суп с котом, – ворчит она, – Ладно, я уволюсь, но нам надо на что-то жить.
– Я уже сказал, что вы с отцом на моем обеспечении.
– Мне каждый раз у тебя спрашивать денег на воппер ролл? – возмущается Марта.
– На что? – поднимаю удивленно брови.
– Проехали, – смиряется девушка, но ненадолго.
– Я тебе дал карточку, ей и пользуйся.
– Я могу покупать все, что захочу? – щуриться Марта.
– Почти, – с осторожностью отвечаю ей, – В разумных пределах.
– Мне нужно отчитываться в своих расходах?
– Нет, – говорю ей честно, так как буду видеть все ее покупки в специальной программе банка, вплоть до зубочисток.
– Класс, – улыбается она, – А там много денег?
– Марта! – возмущаюсь я.
– Жаль, я думала много, – печалится она, чем выводит меня из себя еще больше, – Хотела меховое манто купить и разрезать его на видеокамеру.
– Зачем? – вновь впадаю я в ступор.
– Чтобы остальные не покупали, не убивали ради шуб бедных животных.
– И где логика? – я честно не понимаю, как это купить шубу, разрезать на камеру, чтобы никто больше не купил.
– Я же говорила, что ты зануда, – встает со вздохом из-за стола Марта, делает шаг и вспоминает про свои сапоги. Тяжко вздыхает, но упорно отрывается от стола, – Я в туалет и поедем.
– Ну-ну, – смотрю ей вслед, как она дефилирует между столиков в конец зала. Что такое воппер ролл вообще? Задаюсь вопросом и достаю телефон, вбиваю название в поисковик и шумно вздыхаю, ну, конечно, фастфуд, как я сразу не догадался.
Расплачиваюсь за еду и выхожу на крыльцо Вареничной. На улице такая жара, что плавится все вокруг. Становится жарко в пиджаке, и я его снимаю, вещая на руку. Представляю, как хорошо Марте в кожаных шортах и лакированных сапогах на такой жаре, усмехаюсь и иду к машине. Сажусь, включая кондиционер и смотрю за выходом Марты из кафе. Она идет, щурясь от палящего солнца, а я думаю о том, что Марту даже искать не пришлось. Когда вспомнил про нее, не знал, может она уже замужем, детей полный дом. Подъехал к ее дому и стоял у машины, пытаясь припомнить какой у нее подъезд. Может она здесь уже не живет давно, но узнал сразу, как только она вышла из подъезда с этими своими пакетами с мусором. Ничуть не изменилась, такая же маленькая, худенькая, разве что округлилась в нужных местах, что я сегодня успел оценить во всей красе.
– Почему у тебя все время открывается рот, Русацкий, когда ты наблюдаешь за мной? – произносит Марта, плюхаясь на сидение в машину. Я машинально подбираю челюсть, которую снова уронил, пока смотрел, как она идет к машине виляя бедрами.
– Задумался, – огрызаюсь я и срываюсь с места, буксуя.
– Вау! Русацкий, да ты экстремал! – кричит Марта, вцепившись в свое кресло, а я отворачиваюсь, чтобы она не видела мою улыбку. Еще не знает всех моих тайн, наивная.