Птица и Король: часть вторая

«Птица и Король: часть вторая»

Анна Флин

Глава 1

Птица в клетке тьмы пред царём судьбы падёт, и король её разорвёт

Всем магам и темникам Савирала предписано присягнуть на верность Дому Моррэйн и поклясться в вечной преданности королю. Нарушение клятвы влечёт неминуемую смерть и осуждение души на вечные муки в Марвирте, где тени их будут служить нам вечно.

Депеша из Дома Моррэйн

Мир встречает нас скрежетом камня и горечью омертвелой земли. Воздух здесь словно ядовитая мразь, выжирает легкие, оставляя только жгучую пустоту. Падаю на колени, и едва могу вдохнуть после того, как сознание пронзила резь боли от перехода. Словно тысячи игл вспороли кожу, истязая каждую клетку.

Оглядываюсь. Рауль сжимает грудь, его лицо исказилось, но он молчит – привычка бойца. Сэм стоит, пытаясь сохранить равновесие, его белые волосы в беспорядке рассыпались по лбу. Он все еще держит Элису, чье изуродованное тело обложено ожогами, как и прежде, но теперь она без сознания. Сэму нужно время, чтобы прийти в себя, и я знаю, что этот момент – моя единственная возможность.

Руки трясутся от истощения, но я поднимаю их. Убийственное желание пронзает, становится плотью и кровью, разливается по венам. Белфорд стоит прямо передо мной. Он вернулся к своему миру, но я не собираюсь дать ему ни секунды на радость.

С ненавистью, смешанной с болью, собираю последние остатки сил, чтобы броситься на него. Его магия, сейчас во всей своей мощи, готова сдержать любые мои попытки, но ярость внутри меня слишком велика. Схватка неизбежна, как шторм, от которого нельзя укрыться. Я чувствую, как тело начинает дрожать от напряжения, но не сдаюсь.

Резким движением выхватываю кинжал из-за пояса – черный клинок, острый, как сама смерть. Он уже однажды вкусил крови, и сегодня я намерена дать ему больше. С мгновенной решимостью бросаюсь на Белфорда, целясь прямо в горло.

Мир вокруг сужается до одной точки – его шеи, его слабости, если она вообще существует. Взгляд серых глаз встречает мой – холодный, беспощадный, но я знаю, что внутри него пульсирует тот же огонь, что и во мне.

Это мгновение решает все.

Но силы уходят, словно мои руки по локоть погружаются в густую, вязкую смолу. Проклятая магия Белфорда начинает действовать, его тьма сжимается вокруг меня, как капкан. С криком, который разрывает мои легкие, я направляю клинок прямо в его грудь.

Но он оказывается быстрее. Мгновение растягивается в вечность, когда Белфорд делает шаг назад, будто размышляя, стоит ли мне позволить закончить. Его глаза блестят ледяным презрением, но в них также скрыта доля уважения – это моя единственная слабая победа. Мои пальцы едва касаются его горла, кончик кинжала на мгновение погружается в его плоть, но не успевает дойти до цели.

Белфорд взмахивает рукой, и я сталкиваюсь с непробиваемой стеной. Меня сбивает с ног, и я лечу назад, ударяясь о холодные камни. Кинжал выскальзывает из моих пальцев, улетая куда-то в сторону, а я остаюсь лежать, тяжело дыша, чувствуя, как боль охватывает каждую клетку моего истощенного тела.

Поднимаюсь, шатаясь, и плюю кровью на черные камни под ногами.

Внутри пульсирует только одно чувство – ярость. Она накатывает, как волна, затапливая разум, выжигая все, что осталось от здравого смысла. В голове гул, а перед глазами мелькают вспышки света. Где я? Какого черта здесь происходит? Почему этот ублюдок притащил меня сюда?

Все это – кошмар, из которого я не могу выбраться.

Губы дрожат, но я не позволю себе слабость. Не сейчас. В голове гремит одно желание – убить его, разорвать на куски, стереть с лица земли.

– Что, черт возьми, ты сделал, Белфорд? – хриплю, пытаясь удержать в руках остатки своего хладнокровия, но голос все равно дрожит, выдавая истерику, которую я больше не могу сдерживать. – Ты притащил меня в этот мир? Зачем? Чего ты хочешь от меня? Ты разрушил все, ублюдок! Мой мир, мой шанс на жизнь… – Последнее слово выходит почти как стон, и я прикусываю губу, чтобы не закричать от боли и гнева.

Белфорд стоит в тени, его фигура почти сливается с окружающей тьмой. В его глазах холодное спокойствие, словно все это – лишь игра, в которой он, как всегда, держит все карты. От его безразличия кровь закипает в венах.

– Ты всегда так много говоришь, Абигейл, – его голос мягок, но в нем слышится сталь. – Но толку от твоих слов мало.

Эти слова, спокойные, даже ленивые, разрывают последние нити моего самообладания.

– Да пошел ты на хуй! – я кричу, и мое эхо разбивается о мертвые скалы. – Думаешь, можешь просто запереть меня здесь? Думаешь, я стану твоей игрушкой? – Рвусь вперед, не замечая, как кровь из ран сочится на землю, как боль пронзает каждую клетку тела. – Я убью тебя! Уничтожу все, что тебе дорого, если ты не отпустишь меня! Где мой брат? Что ты сделал с ним? – голоса разума больше нет. Есть только крики, полный хаос в голове.

Он просто смотрит на меня, с этим ледяным спокойствием, которое еще больше взрывает мое терпение.

– Райн? – Белфорд улыбается, и это заставляет мой гнев вспыхнуть с новой силой. – Ты думаешь, что твой брат может помочь тебе здесь? В Савирале у него нет власти, Абигейл. Здесь у власти только один король.

Останавливаюсь, сердце бешено стучит. Слова Белфорда звучат как приговор. Смотрю на него, и руки дрожат от ненависти. Неужели он прав? Неужели я действительно заперта здесь, в этом кошмаре, с ним, без возможности сбежать, без шанса вернуть то, что потеряла?

– Зачем? – шепчу я, голос хриплый, едва слышный. – Зачем ты так поступаешь со мной?

Он подходит ближе, его тень накрывает меня, и я чувствую, как мир вокруг сжимается, превращаясь в ловушку.

– Потому что, Абигейл, – его голос становится ледяным, – ты моя.

Эти слова становятся последней каплей. Мой мир рушится, и я теряю контроль над собой. Вновь бросаюсь на него, но сил почти не осталось. Он без труда перехватывает мое движение, сжимает запястье с такой силой, что я чувствую, как кости скрипят под его пальцами.

– Я никогда не буду твоей, – шиплю, пытаясь вырваться, но это бесполезно.

Он смотрит на меня, и в его глазах загорается пламя.

– Посмотрим, – произносит он с той же ледяной уверенностью, которая разрывает меня изнутри.

От этого взгляда чувствую, как кровь закипает в венах, но каждый мой рывок, каждое движение, как будто наталкивается на стену. Он держит меня, крепко, и, кажется, что его хватка уже перешла на мое сердце, сжимая его в тисках.

– Да пошел ты! – рычу, выкручивая руку, но все без толку. – Думаешь, я буду сидеть здесь и смотреть, как ты строишь свои планы? Какой ты ублюдок, Белфорд!

С этими словами снова пытаюсь вырваться, но он не отпускает. Напротив, его взгляд становится еще более пристальным, словно он изучает каждую мою мысль, наслаждаясь моментом моей бессильной ярости. Эта холодная жестокость, с которой он смотрит на меня, на мою беспомощность, вызывает желание разорвать его на части.

Но прежде чем я успеваю что-то сказать, в тишине раздается слабый голос Рауля. Рыжий едва держится на ногах, опираясь на свою секиру, но взгляд его серьезный, даже напуганный.

– Абигейл, может, прекрати? – Его голос натянут, он словно с трудом сдерживается. – Мы все в дерьме, и нам нужно понять, что происходит.

Перевожу на него взгляд, все еще дыша тяжело, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Рауль всегда был для меня чем-то вроде раздражающего комара – постоянно жужжал, но не приносил особой пользы. Но сейчас его слова вызывают во мне взрыв нового гнева.

– Понять? – усмехаюсь, язвительно и зло. – Иди ка к черту, Рауль! Ты продал свою душу этому чудовищу за жалкие гроши! А теперь хочешь понять, как глубоко ты в дерьме?

Сэм, все еще поддерживающий Элису, поднимает на меня тяжелый взгляд. Он бледен, его белые волосы липнут ко лбу, и я вижу, как трудно ему держаться. Но он не отводит глаз, когда начинает говорить:

– Мы не за деньги здесь, Абигейл, – его голос спокоен, хотя я чувствую в нем напряжение. – Не ради золота и не ради власти. Мы здесь, потому что Белфорд дал нам то, чего не дал никто другой. Он дал нам жизнь, когда всё чего нам следовало ждать – это смерть.

Сверлю его взглядом, мои губы скривляются от презрения.

– Жизнь? – хмыкаю, оскалившись, словно дикая кошка. – Ты это жизнью называешь? Ты видел, где ты находишься? Это не жизнь, Сэм, это кошмар, в который вы сами себя загнали. Не знаю, какой у вас был выбор, но это явно не стоило того. Вы – его марионетки, готовые исполнить любой его каприз, лишь бы он не бросил вас обратно в ад, из которого вы выползли!

Сэм не отвечает сразу. Он долго смотрит на меня, пытаясь найти нужные слова, которые, возможно, будут убедительными даже для меня. Его лицо становится напряженным, и я замечаю, как его рука чуть сильнее сжимает плечо Элисы.

– Ты права, – наконец, говорит он, голос его звучит глухо. – Мы – его люди. Он спас нас от гибели, от боли, от смерти. Мы присягнули ему на верность не из страха, не ради выгоды. Мы сделали это, потому что он дал нам то, чего не дал никто другой. Шанс жить, пусть и такой жизнью. – Страж качает головой, и в его глазах вспыхивает огонек старой боли. – Может, это и кошмар, но для нас он лучше, чем то, что нас ждало бы без него.

– Ты не понимаешь, Абигейл, – подхватывает Рауль, тяжело дыша, его глаза устремлены на меня с неожиданной серьезностью. – Мы не можем вернуться назад. Мы сделали свой выбор, и, да, мы приняли свою участь. Но мы сделали это осознанно. Белфорд дал нам жизнь, а мы согласились на любые его условия.

– Осознанно? – в моем голосе столько яда, что я удивляюсь, как он не убивает их на месте. – Вы просто жалкие идиоты, которые ради спасения своей шкуры готовы служить тому, кто держит вас на коротком поводке. Белфорд уничтожит вас, если захочет, и вы даже не пикнете!

Рауль опускает взгляд, и я вижу, как его кулаки сжимаются, а на лице появляется тень печали. Он выглядит так, словно мои слова попали в цель, но он ничего не скажет. Потому что знает, что я права. Они – его марионетки, привязанные к его чёртовой руке.

Сэм качает головой, и его голос звучит устало, как будто он уже устал от этой борьбы.

– Может, и так, – тихо произносит он, глядя мне прямо в глаза. – Но что бы мы ни выбрали, Белфорд для нас – единственный шанс выжить. Ты этого не поймешь. Ты… – он замолкает на мгновение, словно пытаясь подобрать слова. – Ты привыкла жить по своим правилам, Абигейл. А мы привыкли к тому, что у нас нет выбора.

Смотрю на них, этих двоих, которые стоят на грани истощения, едва не сваливаясь от усталости и боли, и внезапно понимаю, что мои слова не приносят им никакого облегчения. Они знают, что я права, но у них нет сил бороться. Стражи уже давно приняли свою участь, и я чувствую, как во мне нарастает отчаяние.

Поворачиваюсь к Белфорду, глядя на него со всем презрением, которое могу собрать.

– Они будут следовать за тобой, как преданные псы, потому что ты держишь их на цепи, – шиплю я. – Но не думай, что сможешь посадить на неё и меня. Я. Тебе. Никогда. Не. Подчинюсь. Никогда!

Белфорд улыбается, но это улыбка волка, готового к прыжку.

– В этом мире многое может измениться. В том числе и ты, – произносит он спокойно, будто его ничуть не трогают мои слова.

– Ты самоуверенный ублюдок! – шиплю я.

Его спокойствие бесит, оно как яд, проникающий в мои вены, затмевающий разум.

Он не отвечает сразу, просто стоит и смотрит с той же ледяной уверенностью, от которой меня начинает трясти. Его улыбка, полная волчьей хитрости и надменности, лишь усиливает мою ярость. Я готова разорвать его на куски, уничтожить эту иллюзию всевластия, которая его окружает.

Ещё не знает, тварь, с кем имеет дело!

– Нет, Абигейл, – наконец, произносит он. Его голос спокоен, как тихий омут. – Я прекрасно помню, с кем имею дело. С девушкой, которая всегда была готова бросить вызов судьбе, которая не сдавалась, даже когда весь мир был против неё. Ты сильна, бесспорно. Но здесь, в Савирале, ты ничто. Здесь моя магия, моя сила – это закон.

Слова режут, как нож, и я почти чувствую, как они проникают в меня, отравляя сознание. Но я не дам ему этой власти.

– Ты переоцениваешь свои силы, Белфорд, – плюю слова в его сторону, как яд. – Ты думаешь, что этот мрак делает тебя неуязвимым? Он лишь прячет твою слабость. Ты всего лишь человек, который играет с огнём. И я стану тем, кто сожжет тебя дотла.

Белфорд хмыкает, и его взгляд чуть теплеет, но это тепло обманчиво.

– Ты можешь пытаться, Абигейл, – говорит он, шагнув ко мне ближе, и я инстинктивно напрягаюсь. – Но каждый твой удар только закалит меня. Ты будешь бороться, сопротивляться, но в конце концов ты поймешь, что единственный путь – это мой путь.

– Чушь собачья! – огрызаюсь, сжав кулаки. – Я найду способ выбраться отсюда, и ты не сможешь остановить меня.

– Хорошо.

Он отпускает моё запястье, и я отступаю назад, сразу чувствуя облегчение, но не даю себе расслабиться.

Рауль и Сэм, всё ещё держась из последних сил, переглядываются, их лица бледные и напряжённые. Им тоже не нравится эта ситуация, но они знают своё место, а значит, и свою лояльность.

– Мы не знаем, что ты задумал, господин, – говорит Сэм, нарушая тишину, его голос звучит натянуто, как будто каждое слово даётся с трудом. – И это нас беспокоит. Ты держишь нас в невединье, а мы привыкли всё знать. Мы доверяем тебе, но это не значит, что мы готовы идти вслепую.

– Да, – подхватывает Рауль, его голос хриплый, уставший. – Мы понимаем, что ты наш господин, но скажи хотя бы, что происходит. Чего ты добиваешься? Какого черта нам всем теперь делать?

Белфорд смотрит на них, и в его взгляде появляется едва уловимая мягкость, хотя она быстро исчезает. Он знает, что они на грани, но это его не трогает.

– Вы не обязаны понимать все, – его голос строгий, но не без нотки уважения. – Вы здесь потому, что доверяете мне. Я не прошу вас идти за мной вслепую. Я прошу вас делать то, что вы делаете лучше всего – служить и защищать.

Рауль и Сэм кивают, но я вижу в их глазах тень сомнения, слабую, но существующую.

– Вы продали свои души ради вот этого, – вставляю ядовито. – И что теперь? Страх смерти заставляет вас быть такими преданными?

Сэм поворачивается ко мне. Его глаза смотрят твёрдо, как никогда раньше.

– Это не страх, Абигейл, – его голос звучит спокойно, почти смиренно.

Смотрю на них обоих, чувствую, как внутри нарастает противоречие. С одной стороны, я презираю их за то, что они подчиняются этому чудовищу, но с другой… может быть, я понимаю их больше, чем хочу признать. Может быть, их преданность – это не слабость, а сила. Та сила, которой я сейчас лишена.

– Господин, – наконец решается Рауль, его голос хриплый, как будто слова даются ему с трудом. – Что будет дальше? Где мы вообще находимся?

Сэм, стоящий рядом с ним, кивает, подхватывая эту нить:

– Мы всегда знали, что ты не из нашего мира, но никогда не думали, что окажемся здесь, в… в каком-то мрачном месте, где всё пропитано гнилью. Что ты собираешься делать? Мы хотим знать, что нас ждёт. Мы должны понимать, ради чего рискуем своими жизнями.

Рауль добавляет, тяжело вздохнув:

– Мы верны тебе, Дамиан, но это не значит, что мы готовы идти вслепую. Нам нужно знать, чего ожидать.

Белфорд внимательно смотрит на них, затем переводит взгляд на меня. Его глаза становятся темнее, и в них загорается ледяная решимость.

– Мы в Савирале, – произносит он. – Это мой дом. Савирал – это мир отчаянных ублюдков, темных сущностей и мертвых костей. Здесь нет места для слабых, здесь всё решает сила.

Сэм и Рауль обмениваются тревожными взглядами, осознавая, что ситуация гораздо серьёзнее, чем они предполагали.

– И что это значит для нас? – снова спрашивает Сэм, его голос полон напряжения. – Как мы должны здесь выжить? Что будет дальше?

Белфорд не спешит отвечать, словно обдумывая, сколько именно правды стоит раскрыть.

– Савирал – жестокий мир, – продолжает он, его голос звучит мрачно. – Здесь правит не закон, не справедливость, а сила. Короля этого мира выбирает Корона из камня Характерника, древнего камня, созданного в недрах земли, когда она ещё была молода и полна ярости. Эта корона выбирает только того, кто достоин – того, кто способен обуздать саму тьму.

Стражники застывают, пытаясь осмыслить услышанное.

– Ты хочешь сказать, что камень выбирает короля? – спрашивает Рауль.

– Да, – подтверждает Белфорд, его глаза сверкают темным огнём. – Корону можно получить, только если мир признает тебя. Если ты достоин, если твоя сила превосходит все остальные.

– Так ты хочешь получить корону? – удивляется Сэм, не понимая, как это связано с их нынешним положением.

– Нет, – спокойно отвечает Белфорд. – Она и так моя.

Слова Белфорда ударяют по нервам.

– И что теперь? – Сэм не может скрыть беспокойства. – Ты собираешься вернуть себе трон?

– Я не просто собираюсь, – его голос звучит с холодной уверенностью, как приговор. – Я вернулся домой, чтобы забрать то, что по праву принадлежит мне. Власть. Трон. Корону. Я – король Темного Мира, и никто не встанет у меня на пути.

Стражники молчат, переваривая его слова, и я тоже остаюсь в молчании, хотя внутри всё кипит. Белфорд собирается стать королем этого ужасного мира, и я понимаю, что наше положение гораздо хуже, чем мне казалось.

– Если ты король то какого хера ты оказался в Земно мире и без своей магии? – насмешливо спрашиваю, пытаясь вернуть хоть немного контроля над ситуацией.

Белфорд смотрит на меня с холодной, пугающей уверенностью.

– Я был изгнан, но я вернулся сильнее, – его голос звучит, как раскат грома. – И теперь я заберу то, что моё по праву. Савирал признает меня, потому что я стану тем, кем должен был стать с самого начала – королем Темного Мира.

– Значит, ты вернулся, чтобы править? – осторожно спрашивает Рауль, его голос звучит неуверенно. – Мы в этом мире ничего не знаем, не понимаем, с чем столкнёмся. Мы служим тебе, Дамиан, но нам нужно знать, на что мы подписались.

– И что нам грозит, если этот твой Савирал решит, что ты недостоин? – добавляет Сэм, его голос полон тревоги.

Белфорд смотрит на них, словно пытается взвесить их слова, их страхи. Но в его глазах всё равно остаётся холодная уверенность, как будто он уже принял решение и ничто не сможет его переубедить.

– Вы хотите знать, на что подписались? – его голос становится глубже. – Вы подписались на выживание. В этом мире нет места для слабости, и то, что вы до сих пор живы, уже говорит о вашей силе. Я не требую от вас слепой верности. Требую, чтобы вы понимали, что ваш выбор – это выбор силы. И этот выбор приведёт нас к трону.

– Нас? – переспрашиваю, вцепившись в его взгляд, словно пытаясь разглядеть хоть какую-то трещину в непоколебимой уверенности.

Белфорд усмехнулся, и это как удар в солнечное сплетение – тяжёлый, лишающий воздуха.

– Да, нас, – произносит он с ледяной уверенностью, как будто это давно решенный факт.

И в тот же миг мир вокруг начинает меняться.

Внезапно воздух густеет, становясь тяжёлым и вязким, как будто что-то древнее и могущественное просыпается от долгого сна. Я чувствую, как земля под ногами начинает вибрировать, словно оживает, отвечая на присутствие Белфорда. Сначала лёгкий рёв, затем дрожь, и вот уже весь Савирал, как раненый зверь, вздрагивает от силы, которая пронизывает его. Пески, чёрные и холодные, как смерть, начинают клубиться и двигаться, словно волны, подчиняясь невидимому приказу. Ветер, пронизывающий до костей, свистит и завывает, неся в себе боль и шёпот тысяч мертвецов, которых, кажется, этот мир поглотил давным-давно.

Рауль и Сэм замирают, их лица искажены ужасом, глаза расширяются от непонимания и страха. Они видели много смертей, пережили многое, но то, что происходит сейчас, выходит за пределы их опыта. Ветер срывает слова с их губ, искажает крики, которые они так и не успевают издать.

Чувствую, как мир вокруг признаёт своего истинного короля, как каждая частица этого проклятого места откликается на его присутствие. Скалы, острые, как ножи, словно сами сгибаются в почтении перед Белфордом. Пески бурлят, как будто в них течёт чёрная кровь. Земля стонет, словно она давно ждала этого момента, когда её повелитель вернётся.

Белфорд стоит в центре этой бурлящей энергии, и его сила увеличивается с каждым вздохом. Я чувствую, как тьма вокруг нас сгущается, становится осязаемой, она проникает в каждую трещину, в каждый уголок, заполняя всё вокруг. Савирал пьёт его силу, а он пьёт её взамен, их союз непоколебим, как вечность.

Пытаюсь сопротивляться, цепляюсь за остатки своей воли, но мир, проклятый и жестокий, подавляет выдавливая последние капли уверенности. Белфорд смотрит на меня, и я вижу в его глазах то, что всегда боялась увидеть – его истинную мощь. Это не тот человек, которого я почти убила. Это не тот Белфорд, с которым я сражалась. Передо мной стоит король тьмы, безжалостный, неумолимый, и этот мир, Савирал, его признаёт.

– Что же ты наделал? – шепчу, понимая, что все мои попытки были напрасны, что у меня не было шансов с самого начала.

Белфорд не отвечает сразу. Он делает шаг вперёд, и я чувствую, как моя воля ещё больше рушится под тяжестью его присутствия.

– Я вернулся домой, – наконец произносит он, и его голос звучит, как раскат грома, перекатывающийся по пустынным равнинам.

Белфорд смотрит на меня, и в его глазах вижу нечто большее, чем просто силу. Это был человек, который потерял, возможно, всё, но теперь вернулся, чтобы вернуть своё. В его взгляде не было ни капли сомнения, ни малейшей тени сожаления. Его слова, как глыбы камня, давят на меня, и я чувствую, как что-то внутри ломается под их тяжестью.

– Ты вернулся, – выдыхаю, голос дрожит, как струна, натянутая до предела. – Ты просто бросишь нас в пасть этого чудовища?

Он делает ещё один шаг ко мне, и мир вокруг снова сотрясается, как будто каждый его шаг отзывается эхом в сердцевине Савирала. Я чувствую, как этот мир признаёт его, как каждая частица земли, воздуха, даже самой тьмы, принимает его обратно, как своего повелителя. Физически ощущаю, как его сила растёт с каждым мгновением, питаясь этой древней, первобытной землёй.

– Савирал – это не чудовище, – отвечает он, приближаясь ко мне ещё ближе. – Это сила. И эта сила теперь моя.

Мои ноги подкашиваются, и я едва удерживаюсь, чтобы не рухнуть перед ним на колени. Тьма вокруг становится плотнее, словно живая, и она давит на меня со всех сторон. Чувствую холодные пальцы на своей коже, её ледяное дыхание на шее. Но хуже всего – это осознание того, что Белфорд действительно вернулся в мир, где он может быть непобедимым.

– А что с тобой? – шепчу я, в голосе слышатся нотки отчаяния и безысходности. – Ты сам превращаешься в это чудовище. Становишься частью этой тьмы. Она тебя поглотит.

Он наклоняется ко мне, его лицо всего в нескольких миллиметрах от моего. Чувствую его дыхание на своей коже, оно горячее, как огонь, но вместо тепла приносит только страх.

– Савирал – это я, – его голос низкий, наполненный уверенностью, которая разрывает душу на части. – Ты можешь продолжать сражаться, Абигейл, можешь продолжать сопротивляться, но знай одно: этот мир признаёт только одного короля. И этот король – я.

Смотрю в его глаза, и на меня наваливается невыносимая тоска. Всё, за что я боролась, рушится. Все мои усилия, все попытки убить его, все они теперь кажутся мелкими и ничтожными перед лицом этой новой, чудовищной реальности.

– Ты станешь его частью, – шепчу, и слёзы отчаяния подступают к горлу. – Савирал поглотит тебя, как он поглотил всех, кто был до тебя. Ты сам не заметишь, как исчезнешь в его тени.

Белфорд улыбается, и эта улыбка – самая ужасная из всех, что я видела. Она лишена радости, тепла, всего, что делает человека живым. В его улыбке – только холодная, безжалостная уверенность.

– Возможно, – говорит он. Его голос звучит, как предсмертный звон колокола. – Но если это и произойдёт, то вместе со мной исчезнет и весь Савирал. Этот мир не может существовать без своего короля.

Сердце сжимается от боли, и я падаю на колени, не в силах больше сопротивляться. Тьма вокруг становится всё гуще, всё тяжелее. Чувствую, как она обволакивает меня, проникает в каждую клетку тела, вытягивает последние капли силы.

– Ты ведь понимаешь, что это конец? – шепчу, отчаянно пытаясь удержать слёзы. – Ты ведёшь нас в ад, и сам станешь его повелителем.

Он смотрит на меня сверху вниз, как на падшее существо, и в его глазах я вижу решимость, которая пугает.

– Это не конец, Абигейл. Это начало! – Его слова отдаются гулом в моём сознании, как проклятие. – Савирал – это моя судьба, и я не отвернусь от неё.

Падаю в темноту, чувствуя, как мир вокруг растворяется, как тьма заполняет всё пространство, и в этом мраке я остаюсь одна, с чувством полной и безвозвратной потери.

***

Распахиваю глаза и сталкиваюсь с суровой реальностью – холодной, влажной, пропитанной запахом сырости и гари.

Я лежу на грубой земле, покрытой песком и осколками камней, окружённая массивными скалами, чьи остроконечные вершины нависают надо мной. Свет от маленького костра танцует на стенах расщелины, создавая причудливые тени, которые будто дразнят, подталкивая к грани безумия. Но вместо страха ощущаю опустошение – такое же бездушное, как и этот мрачный мир вокруг.

Рауль сидит неподалёку, бросая сухие ветви в огонь. Его рыжая борода слегка колышется от движения, а в его глазах сквозит какая-то тревога, нехарактерная для него. Сэм рядом. Он всегда был таким – строгим, сосредоточенным. Но сейчас его лицо выдает усталость, будто годы тяжелых испытаний наконец взяли своё.

Белфорд сидит на противоположной стороне огня. Его взгляд направлен на пламя. Огонь отражается в его глазах, но не согревает.

С трудом поднимаюсь, чувствуя, как каждая мышца протестует против малейшего движения. Тело словно чужое, слабое и хрупкое. Хочется закричать, выплеснуть всю накопившуюся ярость, но я молчу, сдерживаюсь. Крики сейчас ничего не изменят. Всё, что у нас осталось, – это эти люди вокруг костра и злость, которая не даёт мне сдаться.

– Грефт, наконец-то, – раздаётся язвительный голос Элисы.

Я поворачиваю голову и вижу её, уже пришедшую в себя, сидящую у края пещеры. Её лицо покрыто ожогами, оставшимися от последнего всплеска магии, но в глазах всё та же неукротимая сила.

– Думала, ты решила там остаться навсегда.

– Не дождёшься, – бурчу в ответ, с трудом поднимаясь на ноги. Голова кружится, но я игнорирую слабость. Не сейчас. Не перед ними.

– Тебе нужно отдохнуть, – тихо произносит Сэм. В его голосе слышится забота, но и усталость тоже.

– Нам всем нужен отдых, – парирует Рауль, кидая на меня быстрый взгляд. – Но вместо этого мы торчим здесь, как крысы в ловушке. Хотя… всегда можно найти в этом свои плюсы, верно?

Закатываю глаза на его очередную шутку, но внутри остаётся горечь. Они пытаются облегчить ситуацию, но всё, что я чувствую – это тяжесть. Белфорд молчит, и его тишина давит сильнее любого слова. Он не смотрит на меня, а я не могу оторвать от него взгляд.

– Что дальше? – наконец спрашиваю, прерывая молчание. Голос звучит хрипло, как будто я его не использовала целую вечность.

– Нам нужен отдых, – отвечает Белфорд, его взгляд всё ещё прикован к огню. – Отступать некуда.

Киваю, хотя внутри всё бунтует. Отступать действительно некуда. Но и идти вперёд я не могу. Однако это не имеет значения. Мы в ловушке, и выхода нет.

Тьма за пределами пещеры плотная, почти осязаемая. Она ждёт нас, как хищник, готовый вцепиться в горло. Но сейчас это даже не важно. Важен только огонь перед нами, слабый, дрожащий – символ нашего выживания.

Снова опускаюсь на землю, чувствуя, как тело поддаётся слабости. Ещё немного, и я снова погружусь в забвение. Но прежде чем провалиться во тьму, вижу, как взгляд Белфорда, наконец, отрывается от огня и на мгновение задерживается на мне.

Это мгновение остаётся со мной, когда тьма окончательно поглощает сознание.

«Птица и Король: часть вторая»

Анна Флин

Глава 1

Птица в клетке тьмы пред царём судьбы падёт, и король её разорвёт

Всем магам и темникам Савирала предписано присягнуть на верность Дому Моррэйн и поклясться в вечной преданности королю. Нарушение клятвы влечёт неминуемую смерть и осуждение души на вечные муки в Марвирте, где тени их будут служить нам вечно.

Депеша из Дома Моррэйн

Мир встречает нас скрежетом камня и горечью омертвелой земли. Воздух здесь словно ядовитая мразь, выжирает легкие, оставляя только жгучую пустоту. Падаю на колени, и едва могу вдохнуть после того, как сознание пронзила резь боли от перехода. Словно тысячи игл вспороли кожу, истязая каждую клетку.

Оглядываюсь. Рауль сжимает грудь, его лицо исказилось, но он молчит – привычка бойца. Сэм стоит, пытаясь сохранить равновесие, его белые волосы в беспорядке рассыпались по лбу. Он все еще держит Элису, чье изуродованное тело обложено ожогами, как и прежде, но теперь она без сознания. Сэму нужно время, чтобы прийти в себя, и я знаю, что этот момент – моя единственная возможность.

Руки трясутся от истощения, но я поднимаю их. Убийственное желание пронзает, становится плотью и кровью, разливается по венам. Белфорд стоит прямо передо мной. Он вернулся к своему миру, но я не собираюсь дать ему ни секунды на радость.

С ненавистью, смешанной с болью, собираю последние остатки сил, чтобы броситься на него. Его магия, сейчас во всей своей мощи, готова сдержать любые мои попытки, но ярость внутри меня слишком велика. Схватка неизбежна, как шторм, от которого нельзя укрыться. Я чувствую, как тело начинает дрожать от напряжения, но не сдаюсь.

Резким движением выхватываю кинжал из-за пояса – черный клинок, острый, как сама смерть. Он уже однажды вкусил крови, и сегодня я намерена дать ему больше. С мгновенной решимостью бросаюсь на Белфорда, целясь прямо в горло.

Мир вокруг сужается до одной точки – его шеи, его слабости, если она вообще существует. Взгляд серых глаз встречает мой – холодный, беспощадный, но я знаю, что внутри него пульсирует тот же огонь, что и во мне.

Это мгновение решает все.

Но силы уходят, словно мои руки по локоть погружаются в густую, вязкую смолу. Проклятая магия Белфорда начинает действовать, его тьма сжимается вокруг меня, как капкан. С криком, который разрывает мои легкие, я направляю клинок прямо в его грудь.

Но он оказывается быстрее. Мгновение растягивается в вечность, когда Белфорд делает шаг назад, будто размышляя, стоит ли мне позволить закончить. Его глаза блестят ледяным презрением, но в них также скрыта доля уважения – это моя единственная слабая победа. Мои пальцы едва касаются его горла, кончик кинжала на мгновение погружается в его плоть, но не успевает дойти до цели.

Белфорд взмахивает рукой, и я сталкиваюсь с непробиваемой стеной. Меня сбивает с ног, и я лечу назад, ударяясь о холодные камни. Кинжал выскальзывает из моих пальцев, улетая куда-то в сторону, а я остаюсь лежать, тяжело дыша, чувствуя, как боль охватывает каждую клетку моего истощенного тела.

Поднимаюсь, шатаясь, и плюю кровью на черные камни под ногами.

Внутри пульсирует только одно чувство – ярость. Она накатывает, как волна, затапливая разум, выжигая все, что осталось от здравого смысла. В голове гул, а перед глазами мелькают вспышки света. Где я? Какого черта здесь происходит? Почему этот ублюдок притащил меня сюда?

Все это – кошмар, из которого я не могу выбраться.

Губы дрожат, но я не позволю себе слабость. Не сейчас. В голове гремит одно желание – убить его, разорвать на куски, стереть с лица земли.

– Что, черт возьми, ты сделал, Белфорд? – хриплю, пытаясь удержать в руках остатки своего хладнокровия, но голос все равно дрожит, выдавая истерику, которую я больше не могу сдерживать. – Ты притащил меня в этот мир? Зачем? Чего ты хочешь от меня? Ты разрушил все, ублюдок! Мой мир, мой шанс на жизнь… – Последнее слово выходит почти как стон, и я прикусываю губу, чтобы не закричать от боли и гнева.

Белфорд стоит в тени, его фигура почти сливается с окружающей тьмой. В его глазах холодное спокойствие, словно все это – лишь игра, в которой он, как всегда, держит все карты. От его безразличия кровь закипает в венах.

– Ты всегда так много говоришь, Абигейл, – его голос мягок, но в нем слышится сталь. – Но толку от твоих слов мало.

Эти слова, спокойные, даже ленивые, разрывают последние нити моего самообладания.

– Да пошел ты на хуй! – я кричу, и мое эхо разбивается о мертвые скалы. – Думаешь, можешь просто запереть меня здесь? Думаешь, я стану твоей игрушкой? – Рвусь вперед, не замечая, как кровь из ран сочится на землю, как боль пронзает каждую клетку тела. – Я убью тебя! Уничтожу все, что тебе дорого, если ты не отпустишь меня! Где мой брат? Что ты сделал с ним? – голоса разума больше нет. Есть только крики, полный хаос в голове.

Он просто смотрит на меня, с этим ледяным спокойствием, которое еще больше взрывает мое терпение.

– Райн? – Белфорд улыбается, и это заставляет мой гнев вспыхнуть с новой силой. – Ты думаешь, что твой брат может помочь тебе здесь? В Савирале у него нет власти, Абигейл. Здесь у власти только один король.

Останавливаюсь, сердце бешено стучит. Слова Белфорда звучат как приговор. Смотрю на него, и руки дрожат от ненависти. Неужели он прав? Неужели я действительно заперта здесь, в этом кошмаре, с ним, без возможности сбежать, без шанса вернуть то, что потеряла?

– Зачем? – шепчу я, голос хриплый, едва слышный. – Зачем ты так поступаешь со мной?

Он подходит ближе, его тень накрывает меня, и я чувствую, как мир вокруг сжимается, превращаясь в ловушку.

– Потому что, Абигейл, – его голос становится ледяным, – ты моя.

Эти слова становятся последней каплей. Мой мир рушится, и я теряю контроль над собой. Вновь бросаюсь на него, но сил почти не осталось. Он без труда перехватывает мое движение, сжимает запястье с такой силой, что я чувствую, как кости скрипят под его пальцами.

– Я никогда не буду твоей, – шиплю, пытаясь вырваться, но это бесполезно.

Он смотрит на меня, и в его глазах загорается пламя.

– Посмотрим, – произносит он с той же ледяной уверенностью, которая разрывает меня изнутри.

От этого взгляда чувствую, как кровь закипает в венах, но каждый мой рывок, каждое движение, как будто наталкивается на стену. Он держит меня, крепко, и, кажется, что его хватка уже перешла на мое сердце, сжимая его в тисках.

– Да пошел ты! – рычу, выкручивая руку, но все без толку. – Думаешь, я буду сидеть здесь и смотреть, как ты строишь свои планы? Какой ты ублюдок, Белфорд!

С этими словами снова пытаюсь вырваться, но он не отпускает. Напротив, его взгляд становится еще более пристальным, словно он изучает каждую мою мысль, наслаждаясь моментом моей бессильной ярости. Эта холодная жестокость, с которой он смотрит на меня, на мою беспомощность, вызывает желание разорвать его на части.

Но прежде чем я успеваю что-то сказать, в тишине раздается слабый голос Рауля. Рыжий едва держится на ногах, опираясь на свою секиру, но взгляд его серьезный, даже напуганный.

– Абигейл, может, прекрати? – Его голос натянут, он словно с трудом сдерживается. – Мы все в дерьме, и нам нужно понять, что происходит.

Перевожу на него взгляд, все еще дыша тяжело, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Рауль всегда был для меня чем-то вроде раздражающего комара – постоянно жужжал, но не приносил особой пользы. Но сейчас его слова вызывают во мне взрыв нового гнева.

– Понять? – усмехаюсь, язвительно и зло. – Иди ка к черту, Рауль! Ты продал свою душу этому чудовищу за жалкие гроши! А теперь хочешь понять, как глубоко ты в дерьме?

Сэм, все еще поддерживающий Элису, поднимает на меня тяжелый взгляд. Он бледен, его белые волосы липнут ко лбу, и я вижу, как трудно ему держаться. Но он не отводит глаз, когда начинает говорить:

– Мы не за деньги здесь, Абигейл, – его голос спокоен, хотя я чувствую в нем напряжение. – Не ради золота и не ради власти. Мы здесь, потому что Белфорд дал нам то, чего не дал никто другой. Он дал нам жизнь, когда всё чего нам следовало ждать – это смерть.

Сверлю его взглядом, мои губы скривляются от презрения.

– Жизнь? – хмыкаю, оскалившись, словно дикая кошка. – Ты это жизнью называешь? Ты видел, где ты находишься? Это не жизнь, Сэм, это кошмар, в который вы сами себя загнали. Не знаю, какой у вас был выбор, но это явно не стоило того. Вы – его марионетки, готовые исполнить любой его каприз, лишь бы он не бросил вас обратно в ад, из которого вы выползли!

Сэм не отвечает сразу. Он долго смотрит на меня, пытаясь найти нужные слова, которые, возможно, будут убедительными даже для меня. Его лицо становится напряженным, и я замечаю, как его рука чуть сильнее сжимает плечо Элисы.

– Ты права, – наконец, говорит он, голос его звучит глухо. – Мы – его люди. Он спас нас от гибели, от боли, от смерти. Мы присягнули ему на верность не из страха, не ради выгоды. Мы сделали это, потому что он дал нам то, чего не дал никто другой. Шанс жить, пусть и такой жизнью. – Страж качает головой, и в его глазах вспыхивает огонек старой боли. – Может, это и кошмар, но для нас он лучше, чем то, что нас ждало бы без него.

– Ты не понимаешь, Абигейл, – подхватывает Рауль, тяжело дыша, его глаза устремлены на меня с неожиданной серьезностью. – Мы не можем вернуться назад. Мы сделали свой выбор, и, да, мы приняли свою участь. Но мы сделали это осознанно. Белфорд дал нам жизнь, а мы согласились на любые его условия.

– Осознанно? – в моем голосе столько яда, что я удивляюсь, как он не убивает их на месте. – Вы просто жалкие идиоты, которые ради спасения своей шкуры готовы служить тому, кто держит вас на коротком поводке. Белфорд уничтожит вас, если захочет, и вы даже не пикнете!

Рауль опускает взгляд, и я вижу, как его кулаки сжимаются, а на лице появляется тень печали. Он выглядит так, словно мои слова попали в цель, но он ничего не скажет. Потому что знает, что я права. Они – его марионетки, привязанные к его чёртовой руке.

Сэм качает головой, и его голос звучит устало, как будто он уже устал от этой борьбы.

– Может, и так, – тихо произносит он, глядя мне прямо в глаза. – Но что бы мы ни выбрали, Белфорд для нас – единственный шанс выжить. Ты этого не поймешь. Ты… – он замолкает на мгновение, словно пытаясь подобрать слова. – Ты привыкла жить по своим правилам, Абигейл. А мы привыкли к тому, что у нас нет выбора.

Смотрю на них, этих двоих, которые стоят на грани истощения, едва не сваливаясь от усталости и боли, и внезапно понимаю, что мои слова не приносят им никакого облегчения. Они знают, что я права, но у них нет сил бороться. Стражи уже давно приняли свою участь, и я чувствую, как во мне нарастает отчаяние.

Поворачиваюсь к Белфорду, глядя на него со всем презрением, которое могу собрать.

– Они будут следовать за тобой, как преданные псы, потому что ты держишь их на цепи, – шиплю я. – Но не думай, что сможешь посадить на неё и меня. Я. Тебе. Никогда. Не. Подчинюсь. Никогда!

Белфорд улыбается, но это улыбка волка, готового к прыжку.

– В этом мире многое может измениться. В том числе и ты, – произносит он спокойно, будто его ничуть не трогают мои слова.

– Ты самоуверенный ублюдок! – шиплю я.

Его спокойствие бесит, оно как яд, проникающий в мои вены, затмевающий разум.

Он не отвечает сразу, просто стоит и смотрит с той же ледяной уверенностью, от которой меня начинает трясти. Его улыбка, полная волчьей хитрости и надменности, лишь усиливает мою ярость. Я готова разорвать его на куски, уничтожить эту иллюзию всевластия, которая его окружает.

Ещё не знает, тварь, с кем имеет дело!

– Нет, Абигейл, – наконец, произносит он. Его голос спокоен, как тихий омут. – Я прекрасно помню, с кем имею дело. С девушкой, которая всегда была готова бросить вызов судьбе, которая не сдавалась, даже когда весь мир был против неё. Ты сильна, бесспорно. Но здесь, в Савирале, ты ничто. Здесь моя магия, моя сила – это закон.

Слова режут, как нож, и я почти чувствую, как они проникают в меня, отравляя сознание. Но я не дам ему этой власти.

– Ты переоцениваешь свои силы, Белфорд, – плюю слова в его сторону, как яд. – Ты думаешь, что этот мрак делает тебя неуязвимым? Он лишь прячет твою слабость. Ты всего лишь человек, который играет с огнём. И я стану тем, кто сожжет тебя дотла.

Белфорд хмыкает, и его взгляд чуть теплеет, но это тепло обманчиво.

– Ты можешь пытаться, Абигейл, – говорит он, шагнув ко мне ближе, и я инстинктивно напрягаюсь. – Но каждый твой удар только закалит меня. Ты будешь бороться, сопротивляться, но в конце концов ты поймешь, что единственный путь – это мой путь.

– Чушь собачья! – огрызаюсь, сжав кулаки. – Я найду способ выбраться отсюда, и ты не сможешь остановить меня.

– Хорошо.

Он отпускает моё запястье, и я отступаю назад, сразу чувствуя облегчение, но не даю себе расслабиться.

Рауль и Сэм, всё ещё держась из последних сил, переглядываются, их лица бледные и напряжённые. Им тоже не нравится эта ситуация, но они знают своё место, а значит, и свою лояльность.

– Мы не знаем, что ты задумал, господин, – говорит Сэм, нарушая тишину, его голос звучит натянуто, как будто каждое слово даётся с трудом. – И это нас беспокоит. Ты держишь нас в невединье, а мы привыкли всё знать. Мы доверяем тебе, но это не значит, что мы готовы идти вслепую.

– Да, – подхватывает Рауль, его голос хриплый, уставший. – Мы понимаем, что ты наш господин, но скажи хотя бы, что происходит. Чего ты добиваешься? Какого черта нам всем теперь делать?

Белфорд смотрит на них, и в его взгляде появляется едва уловимая мягкость, хотя она быстро исчезает. Он знает, что они на грани, но это его не трогает.

– Вы не обязаны понимать все, – его голос строгий, но не без нотки уважения. – Вы здесь потому, что доверяете мне. Я не прошу вас идти за мной вслепую. Я прошу вас делать то, что вы делаете лучше всего – служить и защищать.

Рауль и Сэм кивают, но я вижу в их глазах тень сомнения, слабую, но существующую.

– Вы продали свои души ради вот этого, – вставляю ядовито. – И что теперь? Страх смерти заставляет вас быть такими преданными?

Сэм поворачивается ко мне. Его глаза смотрят твёрдо, как никогда раньше.

– Это не страх, Абигейл, – его голос звучит спокойно, почти смиренно.

Смотрю на них обоих, чувствую, как внутри нарастает противоречие. С одной стороны, я презираю их за то, что они подчиняются этому чудовищу, но с другой… может быть, я понимаю их больше, чем хочу признать. Может быть, их преданность – это не слабость, а сила. Та сила, которой я сейчас лишена.

– Господин, – наконец решается Рауль, его голос хриплый, как будто слова даются ему с трудом. – Что будет дальше? Где мы вообще находимся?

Сэм, стоящий рядом с ним, кивает, подхватывая эту нить:

– Мы всегда знали, что ты не из нашего мира, но никогда не думали, что окажемся здесь, в… в каком-то мрачном месте, где всё пропитано гнилью. Что ты собираешься делать? Мы хотим знать, что нас ждёт. Мы должны понимать, ради чего рискуем своими жизнями.

Рауль добавляет, тяжело вздохнув:

– Мы верны тебе, Дамиан, но это не значит, что мы готовы идти вслепую. Нам нужно знать, чего ожидать.

Белфорд внимательно смотрит на них, затем переводит взгляд на меня. Его глаза становятся темнее, и в них загорается ледяная решимость.

– Мы в Савирале, – произносит он. – Это мой дом. Савирал – это мир отчаянных ублюдков, темных сущностей и мертвых костей. Здесь нет места для слабых, здесь всё решает сила.

Сэм и Рауль обмениваются тревожными взглядами, осознавая, что ситуация гораздо серьёзнее, чем они предполагали.

– И что это значит для нас? – снова спрашивает Сэм, его голос полон напряжения. – Как мы должны здесь выжить? Что будет дальше?

Белфорд не спешит отвечать, словно обдумывая, сколько именно правды стоит раскрыть.

– Савирал – жестокий мир, – продолжает он, его голос звучит мрачно. – Здесь правит не закон, не справедливость, а сила. Короля этого мира выбирает Корона из камня Характерника, древнего камня, созданного в недрах земли, когда она ещё была молода и полна ярости. Эта корона выбирает только того, кто достоин – того, кто способен обуздать саму тьму.

Стражники застывают, пытаясь осмыслить услышанное.

– Ты хочешь сказать, что камень выбирает короля? – спрашивает Рауль.

– Да, – подтверждает Белфорд, его глаза сверкают темным огнём. – Корону можно получить, только если мир признает тебя. Если ты достоин, если твоя сила превосходит все остальные.

– Так ты хочешь получить корону? – удивляется Сэм, не понимая, как это связано с их нынешним положением.

– Нет, – спокойно отвечает Белфорд. – Она и так моя.

Слова Белфорда ударяют по нервам.

– И что теперь? – Сэм не может скрыть беспокойства. – Ты собираешься вернуть себе трон?

– Я не просто собираюсь, – его голос звучит с холодной уверенностью, как приговор. – Я вернулся домой, чтобы забрать то, что по праву принадлежит мне. Власть. Трон. Корону. Я – король Темного Мира, и никто не встанет у меня на пути.

Стражники молчат, переваривая его слова, и я тоже остаюсь в молчании, хотя внутри всё кипит. Белфорд собирается стать королем этого ужасного мира, и я понимаю, что наше положение гораздо хуже, чем мне казалось.

– Если ты король то какого хера ты оказался в Земно мире и без своей магии? – насмешливо спрашиваю, пытаясь вернуть хоть немного контроля над ситуацией.

Белфорд смотрит на меня с холодной, пугающей уверенностью.

– Я был изгнан, но я вернулся сильнее, – его голос звучит, как раскат грома. – И теперь я заберу то, что моё по праву. Савирал признает меня, потому что я стану тем, кем должен был стать с самого начала – королем Темного Мира.

– Значит, ты вернулся, чтобы править? – осторожно спрашивает Рауль, его голос звучит неуверенно. – Мы в этом мире ничего не знаем, не понимаем, с чем столкнёмся. Мы служим тебе, Дамиан, но нам нужно знать, на что мы подписались.

– И что нам грозит, если этот твой Савирал решит, что ты недостоин? – добавляет Сэм, его голос полон тревоги.

Белфорд смотрит на них, словно пытается взвесить их слова, их страхи. Но в его глазах всё равно остаётся холодная уверенность, как будто он уже принял решение и ничто не сможет его переубедить.

– Вы хотите знать, на что подписались? – его голос становится глубже. – Вы подписались на выживание. В этом мире нет места для слабости, и то, что вы до сих пор живы, уже говорит о вашей силе. Я не требую от вас слепой верности. Требую, чтобы вы понимали, что ваш выбор – это выбор силы. И этот выбор приведёт нас к трону.

– Нас? – переспрашиваю, вцепившись в его взгляд, словно пытаясь разглядеть хоть какую-то трещину в непоколебимой уверенности.

Белфорд усмехнулся, и это как удар в солнечное сплетение – тяжёлый, лишающий воздуха.

– Да, нас, – произносит он с ледяной уверенностью, как будто это давно решенный факт.

И в тот же миг мир вокруг начинает меняться.

Внезапно воздух густеет, становясь тяжёлым и вязким, как будто что-то древнее и могущественное просыпается от долгого сна. Я чувствую, как земля под ногами начинает вибрировать, словно оживает, отвечая на присутствие Белфорда. Сначала лёгкий рёв, затем дрожь, и вот уже весь Савирал, как раненый зверь, вздрагивает от силы, которая пронизывает его. Пески, чёрные и холодные, как смерть, начинают клубиться и двигаться, словно волны, подчиняясь невидимому приказу. Ветер, пронизывающий до костей, свистит и завывает, неся в себе боль и шёпот тысяч мертвецов, которых, кажется, этот мир поглотил давным-давно.

Рауль и Сэм замирают, их лица искажены ужасом, глаза расширяются от непонимания и страха. Они видели много смертей, пережили многое, но то, что происходит сейчас, выходит за пределы их опыта. Ветер срывает слова с их губ, искажает крики, которые они так и не успевают издать.

Чувствую, как мир вокруг признаёт своего истинного короля, как каждая частица этого проклятого места откликается на его присутствие. Скалы, острые, как ножи, словно сами сгибаются в почтении перед Белфордом. Пески бурлят, как будто в них течёт чёрная кровь. Земля стонет, словно она давно ждала этого момента, когда её повелитель вернётся.

Белфорд стоит в центре этой бурлящей энергии, и его сила увеличивается с каждым вздохом. Я чувствую, как тьма вокруг нас сгущается, становится осязаемой, она проникает в каждую трещину, в каждый уголок, заполняя всё вокруг. Савирал пьёт его силу, а он пьёт её взамен, их союз непоколебим, как вечность.

Пытаюсь сопротивляться, цепляюсь за остатки своей воли, но мир, проклятый и жестокий, подавляет выдавливая последние капли уверенности. Белфорд смотрит на меня, и я вижу в его глазах то, что всегда боялась увидеть – его истинную мощь. Это не тот человек, которого я почти убила. Это не тот Белфорд, с которым я сражалась. Передо мной стоит король тьмы, безжалостный, неумолимый, и этот мир, Савирал, его признаёт.

– Что же ты наделал? – шепчу, понимая, что все мои попытки были напрасны, что у меня не было шансов с самого начала.

Белфорд не отвечает сразу. Он делает шаг вперёд, и я чувствую, как моя воля ещё больше рушится под тяжестью его присутствия.

– Я вернулся домой, – наконец произносит он, и его голос звучит, как раскат грома, перекатывающийся по пустынным равнинам.

Белфорд смотрит на меня, и в его глазах вижу нечто большее, чем просто силу. Это был человек, который потерял, возможно, всё, но теперь вернулся, чтобы вернуть своё. В его взгляде не было ни капли сомнения, ни малейшей тени сожаления. Его слова, как глыбы камня, давят на меня, и я чувствую, как что-то внутри ломается под их тяжестью.

– Ты вернулся, – выдыхаю, голос дрожит, как струна, натянутая до предела. – Ты просто бросишь нас в пасть этого чудовища?

Он делает ещё один шаг ко мне, и мир вокруг снова сотрясается, как будто каждый его шаг отзывается эхом в сердцевине Савирала. Я чувствую, как этот мир признаёт его, как каждая частица земли, воздуха, даже самой тьмы, принимает его обратно, как своего повелителя. Физически ощущаю, как его сила растёт с каждым мгновением, питаясь этой древней, первобытной землёй.

– Савирал – это не чудовище, – отвечает он, приближаясь ко мне ещё ближе. – Это сила. И эта сила теперь моя.

Мои ноги подкашиваются, и я едва удерживаюсь, чтобы не рухнуть перед ним на колени. Тьма вокруг становится плотнее, словно живая, и она давит на меня со всех сторон. Чувствую холодные пальцы на своей коже, её ледяное дыхание на шее. Но хуже всего – это осознание того, что Белфорд действительно вернулся в мир, где он может быть непобедимым.

– А что с тобой? – шепчу я, в голосе слышатся нотки отчаяния и безысходности. – Ты сам превращаешься в это чудовище. Становишься частью этой тьмы. Она тебя поглотит.

Он наклоняется ко мне, его лицо всего в нескольких миллиметрах от моего. Чувствую его дыхание на своей коже, оно горячее, как огонь, но вместо тепла приносит только страх.

– Савирал – это я, – его голос низкий, наполненный уверенностью, которая разрывает душу на части. – Ты можешь продолжать сражаться, Абигейл, можешь продолжать сопротивляться, но знай одно: этот мир признаёт только одного короля. И этот король – я.

Смотрю в его глаза, и на меня наваливается невыносимая тоска. Всё, за что я боролась, рушится. Все мои усилия, все попытки убить его, все они теперь кажутся мелкими и ничтожными перед лицом этой новой, чудовищной реальности.

– Ты станешь его частью, – шепчу, и слёзы отчаяния подступают к горлу. – Савирал поглотит тебя, как он поглотил всех, кто был до тебя. Ты сам не заметишь, как исчезнешь в его тени.

Белфорд улыбается, и эта улыбка – самая ужасная из всех, что я видела. Она лишена радости, тепла, всего, что делает человека живым. В его улыбке – только холодная, безжалостная уверенность.

– Возможно, – говорит он. Его голос звучит, как предсмертный звон колокола. – Но если это и произойдёт, то вместе со мной исчезнет и весь Савирал. Этот мир не может существовать без своего короля.

Сердце сжимается от боли, и я падаю на колени, не в силах больше сопротивляться. Тьма вокруг становится всё гуще, всё тяжелее. Чувствую, как она обволакивает меня, проникает в каждую клетку тела, вытягивает последние капли силы.

– Ты ведь понимаешь, что это конец? – шепчу, отчаянно пытаясь удержать слёзы. – Ты ведёшь нас в ад, и сам станешь его повелителем.

Он смотрит на меня сверху вниз, как на падшее существо, и в его глазах я вижу решимость, которая пугает.

– Это не конец, Абигейл. Это начало! – Его слова отдаются гулом в моём сознании, как проклятие. – Савирал – это моя судьба, и я не отвернусь от неё.

Падаю в темноту, чувствуя, как мир вокруг растворяется, как тьма заполняет всё пространство, и в этом мраке я остаюсь одна, с чувством полной и безвозвратной потери.

***

Распахиваю глаза и сталкиваюсь с суровой реальностью – холодной, влажной, пропитанной запахом сырости и гари.

Я лежу на грубой земле, покрытой песком и осколками камней, окружённая массивными скалами, чьи остроконечные вершины нависают надо мной. Свет от маленького костра танцует на стенах расщелины, создавая причудливые тени, которые будто дразнят, подталкивая к грани безумия. Но вместо страха ощущаю опустошение – такое же бездушное, как и этот мрачный мир вокруг.

Рауль сидит неподалёку, бросая сухие ветви в огонь. Его рыжая борода слегка колышется от движения, а в его глазах сквозит какая-то тревога, нехарактерная для него. Сэм рядом. Он всегда был таким – строгим, сосредоточенным. Но сейчас его лицо выдает усталость, будто годы тяжелых испытаний наконец взяли своё.

Белфорд сидит на противоположной стороне огня. Его взгляд направлен на пламя. Огонь отражается в его глазах, но не согревает.

С трудом поднимаюсь, чувствуя, как каждая мышца протестует против малейшего движения. Тело словно чужое, слабое и хрупкое. Хочется закричать, выплеснуть всю накопившуюся ярость, но я молчу, сдерживаюсь. Крики сейчас ничего не изменят. Всё, что у нас осталось, – это эти люди вокруг костра и злость, которая не даёт мне сдаться.

– Грефт, наконец-то, – раздаётся язвительный голос Элисы.

Я поворачиваю голову и вижу её, уже пришедшую в себя, сидящую у края пещеры. Её лицо покрыто ожогами, оставшимися от последнего всплеска магии, но в глазах всё та же неукротимая сила.

– Думала, ты решила там остаться навсегда.

– Не дождёшься, – бурчу в ответ, с трудом поднимаясь на ноги. Голова кружится, но я игнорирую слабость. Не сейчас. Не перед ними.

– Тебе нужно отдохнуть, – тихо произносит Сэм. В его голосе слышится забота, но и усталость тоже.

– Нам всем нужен отдых, – парирует Рауль, кидая на меня быстрый взгляд. – Но вместо этого мы торчим здесь, как крысы в ловушке. Хотя… всегда можно найти в этом свои плюсы, верно?

Закатываю глаза на его очередную шутку, но внутри остаётся горечь. Они пытаются облегчить ситуацию, но всё, что я чувствую – это тяжесть. Белфорд молчит, и его тишина давит сильнее любого слова. Он не смотрит на меня, а я не могу оторвать от него взгляд.

– Что дальше? – наконец спрашиваю, прерывая молчание. Голос звучит хрипло, как будто я его не использовала целую вечность.

– Нам нужен отдых, – отвечает Белфорд, его взгляд всё ещё прикован к огню. – Отступать некуда.

Киваю, хотя внутри всё бунтует. Отступать действительно некуда. Но и идти вперёд я не могу. Однако это не имеет значения. Мы в ловушке, и выхода нет.

Тьма за пределами пещеры плотная, почти осязаемая. Она ждёт нас, как хищник, готовый вцепиться в горло. Но сейчас это даже не важно. Важен только огонь перед нами, слабый, дрожащий – символ нашего выживания.

Снова опускаюсь на землю, чувствуя, как тело поддаётся слабости. Ещё немного, и я снова погружусь в забвение. Но прежде чем провалиться во тьму, вижу, как взгляд Белфорда, наконец, отрывается от огня и на мгновение задерживается на мне.

Это мгновение остаётся со мной, когда тьма окончательно поглощает сознание.