Анатомия обмана

Глава 10

Секундное замешательство вмиг сменилось гневом. Я оттолкнула Илью и отвесила ему звонкую пощечину.

– Как ты посмел?! – прорычала я, демонстративно вытирая губы тыльной стороной ладони. – Мерзость!

– Но ты ответила, – усмехнулся Илья.

– Только потому, что ты застал врасплох! – злясь на себя, я срывалась на нем, а губы продолжали гореть от его поцелуя.

– Считай, так мы скрепили наш уговор. Ладно, я зайду завтра с Маринкиными вещами. Может, тебе это как-то поможет. А сейчас мне пора, – Илья взял свою куртку и, словно между нами ничего не произошло, собрался уходить.

– Серьезно принесешь мне вещи Марины? – с сомнением просила я.

– Загляну днем с мелкой, ты накормишь нас обедом, и пока Лиска будет делать уроки, мы с тобой займемся делом, – не глядя на меня, Илья натянул куртку и, не прощаясь, пошел прочь.

– Эй! – крикнула я ему вслед. – Не думай, что можешь командовать! Ты только мне помогаешь!

Илья замер на пороге, обернулся и с издевательской улыбкой на наглой физиономии подмигнул мне.

– Конечно…

Когда он ушел, я села за один из столиков и шумно выдохнула. Казалось, я забыла, что нужно дышать, и только сейчас об этом вспомнила. Во мне бурлили злость, обида и непонимание. Что это было? Зачем Илья поцеловал меня? Это очередной способ досадить? В детстве он мог стрельнуть в меня из рогатки, а сейчас действовал по-взрослому? Решил унизить таким способом? Но самым ужасным было то, что я ответила… Гадость! Я снова вытерла губы, будто на них оставалась частичка Ильи. Что бы подумал Игорь, если бы застал нас?.. И вот опять мои мысли вернулись к тому, по ком на самом деле страдала душа. Игорь…

В груди больно кольнуло от горького осознания, что мой любимый тоже сейчас может целовать другую, но их поцелуй станет началом долгой, полной любви ночи. Я вернусь в родительский дом, а они сейчас в своем… я лягу в одинокую холодную постель, а они бросятся в горячие объятия, сомнут простыни, скинут одеяло… Мои мысли – мои мучители, но я была не в силах сама прекратить эту пытку, поэтому, вернувшись в пустую квартиру, нашла в маминой аптечке пузырек снотворного, проглотила две таблетки и забылась сном без сновидений.

Спокойная ночь в полном беспамятстве оказалась прекрасным лекарством. Пусть мои переживания никуда не делись, боль слегка притупилась. Может, дело было в том, что будние заботы до самого вечера разведут Наташу и Игоря, а значит эти несколько часов мой любимый не проведет с другой… Прохладный душ и горячий кофе придали сил начать новый день, я вышла из дома с высоко поднятой головой, готовая ко всему, что ждет меня сегодня…

Он ждал на крыльце пекарни. Я приехала рано, чтобы успеть сделать пирожки, во сколько же явился он?

– Привет, – смущенно поздоровался Филатов. Он не смотрел мне в глаза, как провинившийся мальчишка, но все же подошел и взял у меня из рук тяжелый пакет с продуктами. – Лина, нам нужно поговорить.

– Кажется, я знаю, о чем, – ответила я, дрожащими руками открывая пекарню.

Мы зашли внутрь, и я тут же начала разбирать бухгалтерские документы, демонстрируя, как много у меня работы. Это был всего лишь щит… Я, влюбленная дурочка, просто-напросто боялась, что любимый мужчина разобьет мне сердце, сказав, что произошедшее между нами – ошибка, что он предпочел свою невесту и остается с ней. Неспроста же он вел себя будто чужой. Каждая черточка такого любимого лица убеждала в том, что выбор сделан – я проиграла. Сейчас Игорь был похож на себя несколько лет назад. Тогда он сказал, что не может быть со мной, в то время как я выбираю других. Это была ложь, ведь для меня не было никого важнее Игоря, но чертова гордость не позволила объясниться прямо.

Оставив Романовец, я забыла в нем и свою неуверенность. В университете ко мне относились как к равной, а парни стали оказывать знаки внимания. Для сокурсников я больше не была нелепой толстушкой, та некрасивая девочка осталась в школе. И пусть я не переставала всем сердцем любить Игоря, пусть у меня не было и мысли ему изменить, непривычное внимание со стороны парней чересчур льстило, а дружеское расположение сокурсников придало уверенности.

Мне нравилось проводить время с друзьями, ведь в школе, когда все кучкуются компашками, я была этого лишена. Конечно, Игорь ревновал… Я то и дело твердила, что он для меня самый важный на свете, но слова не всегда подкреплялись поступками… Учеба отнимала все больше времени, а выходные с друзьями иногда оказывались желаннее романтического уик-энда с парнем.

Мне хотелось ввести Игоря в свою новую компанию, познакомить с друзьями, дать почувствовать, как может быть весело, если впустить в наш мир других ребят, но он всячески этому противился. Москва, так радушно встретившая меня, оказалась холодна к Игорю. У него не сложились отношения в университете и не шла учеба, в то время как меня завертел круговорот новой жизни. Иной раз, собираясь с друзьями в кафе, я специально не звонила Игорю, зная, что он станет упрашивать приехать к нему, и я обязательно сдамся. Ему казалось, что моя любовь уходит, но это было не так: просто кроме него я научилась любить себя. А позже из-за глупого желания утвердиться в глазах других я не пошла за возлюбленным, когда он сдался и признал, что больше так не может.

Филатов хотел бросить большой город, вернуться со мной в Романовец, где мы бы поженились и начали взрослую жизнь вдали от столичных соблазнов. Он даже узнал, как мне перевестись на заочный и договорился в ректорате. Вот только я не хотела обратно. Мой любимый мужчина ждал на вокзале, высматривая меня в толпе, а я так и не спустилась к нему на перрон.

Игорь молча наблюдал, как я перебираю бумажки, и не решался начать разговор. В конце концов, мне самой это надоело.

– Что ты хотел? – требовательно вопросила я.

– Ты знала, что она моя невеста, так ведь? – он обошел стойку и оказался совсем близко… Теперь нас ничто не разделяло.

– Видела вас накануне в «Орионе».

– А это? – Филатов протянул мне ту самую визитку. – Что это значит? Ты хочешь печь торт на нашу свадьбу?

– Так свадьба будет?! – выпалила я и сразу пожалела о своих словах.

– Лина… – он шумно выдохнул и отвернулся.

– Игорь, ты несвободен, но между нами все равно что-то происходит! – Я подалась вперед, но вовремя остановилась: прикосновения сейчас были бы лишними.

– Свадьба летом.

– Знаю. Наташа говорила. И как ты поступишь?

– А как я могу поступить?! Мы обручены, черт возьми! – вспылил не мой мужчина.

Он запустил руки в свои непослушные темные волосы, словно это могло помочь навести порядок в мыслях, а потом стал прохаживаться по кухне, все еще не решаясь на меня взглянуть. Не знаю, что задевало больше: его слова или откровенный страх посмотреть мне в глаза. В этот момент я почувствовала себя грязной… ошибкой, любовницей, разрушительницей отношений. Но разве моя вина в том, что я люблю?

– Посмотри на меня, – потребовала я, и Игорь остановился, повернулся, но не поднял взгляд. Чего он боялся – увидеть слезы или мольбу в моих глазах?.. Хотя было и то, и другое.

– Черт, Лина! Мы с Наташей два года вместе! – чуть ли не прокричал Филатов, и тут вдруг схватил меня за плечи и притянул к себе. От виноватого нерешительного парня не осталось и следа. Теперь это был мужчина, который впился в меня прожигающим взглядом без тени страха. И я поняла, что Игорь боялся не меня, а себя. – Зачем ты вернулась?! Почему именно сейчас?! Ты – мое наказание!

– Вот как? – усмехнулась я, выдерживая его взгляд и наслаждаясь той болью, которую он причинял, сжимая меня своими сильными руками.

– Я не просто так решил жениться на Наташе. Она замечательная, но ты…

– Что я?.. – практически ему в губы прошептала я, подаваясь вперед.

– Ты… Ты – моя любовь! – Игорь до боли сжал мой подбородок, не давая пошевелиться или отстраниться. Я ждала, что вот-вот его губы коснутся моих, и мы сольемся в поцелуе, но он так и не посмел этого сделать. – Я ждал тебя все эти чертовы годы. Даже когда начинал жизнь с чистого листа, мечтал, что ты вернешься. И вот ты здесь… Разве я могу потерять тебя снова?!

Его слова дурманили как сладкое крепленое вино. Они словно венгерский Токай лились на мое израненное сердце, залечивая раны, нанесенные жестокой разлукой с любимым. Горький запах его одеколона, тепло тела, легкая хрипотца в голосе – все это вновь стало моим смыслом, моей жизнью.

Я сварила нам кофе и накрыла один из дальних столиков, сокрытый от любопытных взглядов случайных прохожих. В некотором роде этим утром случилось наше первое свидание. Мы держались за руки, вспоминали юность, шутили и смеялись, словно вновь стали подростками. Жаль только, наше настоящее никуда не делось, и первым об этом напомнил Игорь:

– Как твое расследование?

– Движется. Мне удалось кое-что выяснить и, думаю, я на верном пути.

– Не поделишься?

– Это не самый лучший разговор для утра… И потом, тебе же надо на работу, – я украдкой взглянула на часы: через пятнадцать минут нужно открывать пекарню, а значит, Игорю тоже пора собираться.

– Да, ты права. Тогда я зайду вечером, и мы обо всем поговорим, – он выдержал паузу и добавил: – о нас тоже.

– А когда ты поговоришь с Наташей? – не удержалась я.

– Лина… – Игорь тяжело вздохнул и отвел взгляд.

– Ты не оставишь ее? – Сердце пронзила острая боль, а глаза неприятно защипало. Я слишком любила Игоря, чтобы делить его с другой, особенно сейчас, после его признания.

– Я не могу сделать это немедленно. Все слишком сложно, – виновато проговорил он.

– Почему?! Она смертельно больна?! Вы же еще не женаты! – вспылила я. Сдерживаться не было сил, и я послала к черту гордость, дурацкие слезы покатились по щекам. Игорь хотел взять меня за руку, но я не позволила и как ошпаренная вскочила из-за стола. Он подорвался за мной, не дал сделать и шага, схватил за плечи, развернул к себе и попытался обнять, но я со всей силы ударила его кулаком в грудь и хотела ударить снова, но Филатов перехватил мою руку.

– Лина, она не больна, тут другое…

– Беременна?! – Оглушила страшная догадка. Игорь меня отпустил, и я от него отшатнулась. – У вас будет ребенок, так? Поэтому вы женитесь?!

– Нет, Лина, нет! Дурочка, послушай же! У Наташи вчера был день рождения, а через неделю у нас намечается крупное торжество: ресторан, куча гостей, торт на заказ… Я не могу бросить ее накануне праздника. Я и так поступаю, как последнее дерьмо, но оставить Наташу сейчас… И потом, на празднике будут люди, важные для родительского бизнеса. Понимаешь, если я сорву торжество, то не только причиню Наташе боль, но еще подведу родителей.

– И что ты предлагаешь?! Врать и скрываться я не стану!

– Знаю…

– Но и спокойно ждать тебя, зная, что ты с ней… Что вы с ней… Господи… – Я отвернулась от Игоря, и слезы, которые, казалось бы, остановились, вновь покатились по щекам. Как мало нужно, чтобы разрушить счастье.

– Лина, всего неделя. Я прошу тебя, потерпи. Поверь, мне так же тяжело, как и тебе. А что касается твоих сомнений по поводу меня и Наташи, то я что-нибудь придумаю. Неужели ты думаешь, что я могу быть с другой, когда у меня есть ты?

Я слишком сильно хотела ему верить. В конце концов, всего неделя. Что это по сравнению с годами, которые мы провели в разлуке?

– Хорошо, – прошептала я, все еще не поворачиваясь, украдкой утирая слезы рукавом кофты.

– Хочу, чтобы ты знала, – он развернул меня к себе лицом и провел большими пальцами по мокрым ресницам, – теперь, когда я снова тебя обрел, уже не отпущу. Я зайду вечером, и мы все обсудим, хорошо? А сейчас мне и правда пора.

– Угу… – промычала я, но вместо того, чтобы отпустить, обвила руками его талию и сильнее прижалась к нему.

– Лина… – Игорь рассмеялся и поцеловал меня в макушку. – Потерпи, моя малышка, скоро нам не придется расставаться, а пока пообещай, что не наделаешь глупостей.

– Каких? – нахмурилась я и подняла взгляд на Игоря, не понимая, о чем он.

– Я о твоем расследовании. Солнышко, мне страшно за тебя. Романовец – маленький городок, и здесь вовсю ходят слухи, что ты наводишь справки о Марине. Кто бы это ни сделал, если он почувствует, что ты близка к правде, то может… – Игорь замолчал, видимо, подбирая слова. – Лина, я все думаю о твоем отце, не хочу, чтобы и тебе угрожала опасность.

– Но я не отступлюсь!

– Знаю… поэтому буду рядом. Я никому не позволю причинить тебе зло. Но пока меня нет… пожалуйста, будь осторожна. Пообещай мне.

– Обещаю.

Филатов ушел, а я, глядя на неразобранный пакет с продуктами, вдруг поняла, что не могу просто так сидеть и ждать вечера, когда он вернется. Наспех убрав все портящееся в холодильник, я взяла ключи от машины и решила отправиться в школу, где училась дочь Марины Поляковой. Что бы я ни обещала Игорю, моя главная цель – правда.

Мне пришлось соврать охраннику, что я приехала за папиными вещами, которые забыла передать Фаина Михайловна. У него даже не возникло желания уточнить у нее, когда я заявила, что замдиректора меня ждет, и он спокойно пропустил к сетке расписания уроков.

Я специально старалась подгадать время перед большой переменой. У Камиллы Поляковой шла литература на втором этаже, и я направилась туда, собираясь дождаться ее у класса, но, видимо, неправильно рассчитала время, потому что неожиданно раздался звонок. Двери классов распахнулись, и в коридор повалила шумная ребятня. В каждой проходящей мимо девочке я пыталась узнать Камиллу, но безуспешно. В потоке детворы все лица смешивались, и я с горечью осознала, что не найду девочку, которую видела только на фотографии. Расстроившись, я уже собралась уходить, как в конце коридора услышала громкие крики и улюлюканье. Это не было похоже на обычную игру, смутные воспоминания моих школьных лет подсказывали: происходило что-то нехорошее, и я, не думая, ринулась туда.

Протиснувшись сквозь мальчишек, стоявших в кружке, я увидела маленькую, перепачканную чернилами девчушку, которая ползала по полу, пытаясь собрать раскиданные тетрадки и учебники. У нее ничего не выходило, потому что стоило ей только потянуться к книжке, как кто-то из мальчишек ее мигом отфутболивал. Мелкие мерзавцы исходили смехом и то и дело подначивали девочку. И где же были в этот момент взрослые?! Ни учителя, ни дежурного, ни технички…

– А ну хватит! – на весь коридор прокричала я, и шпана моментально прекратила свой «футбол», а малышка подняла на меня перепуганный взгляд, и я, к своему ужасу, узнала в ней дочь Ильи, – Алиса?! Вставай, детка!

Я подала девочке руку и помогла ей подняться. Детвора с интересом разглядывала меня, а вот самые задиристые мальчишки удрали.

– Где эти мелкие гады? – прошипела я, но мне никто не ответил. – Живо соберите Алисины вещи, если не хотите оказаться в кабинете директора с родителями!

Угроза подействовала. Дети бросились собирать учебники и тетрадки в Алисин ранец, а я пока осмотрела малышку. Ее волосы, перепачканные чернилами, оказались полбеды: краска въелась в кожу головы, и левая щека тоже была синей. Как же теперь оттирать? Я сняла с нее очки и коснулась вымазанной скулы, но Алиса резко отстранилась и поморщилась.

– Что такое? – нахмурилась я.

– Ничего, – ответила девочка, прикрывая рукой щеку. Я сразу догадалась, что дело не только в чернилах и отстранила ее ладонь. Так и было: скула оказалась рассечена.

– Вот засранцы! Алиска, идем отсюда, у меня в машине дезинфицирующие салфетки, нужно протереть как следует, чтобы не занести заразу, – я покровительственно положила руку девочке на плечо и смерила грозным взглядом суетящуюся вкруг нас ребятню, – собрали Алисины вещи? – мне протянули ранец, и я взяла его сама, несмотря на то что малышка потянула руки. – Молодцы. И передайте тем мальчишкам, которые так трусливо смылись, что, если еще хоть раз обидят Алису, я их из-под земли достану и натяну уши им на задницу.

Ребятня слушала меня, разинув рты, что придало уверенности, и я как-то упустила из виду, что передо мной стоят дети. Воспоминания о том, как в свое время травили меня, вытеснили все прочие мысли. Мне захотелось отстоять Алису в солидарность всем девочкам, которых незаслуженно обижают.

– Эви, у меня еще урок, – нерешительно сказала Алиса, когда мы уже спускались на первый этаж.

– Ничего. Иногда можно прогулять. Только папе скажем, что я тебя забрала, а вот твоя учительница пусть поволнуется. Будет ей уроком, как не следить за детьми на перемене. Не понимаю, где ее черти носят?! Ты же первоклашка!

Только когда мы подошли к машине, я поняла, что у меня нет детского кресла. Ехать до пекарни всего ничего, но безопасность малышки – самое важное, потому я усадила ее на заднее сиденье и надежно пристегнула ремнем. Алиса была такой смирной, слушалась меня и стойко терпела, пока я обрабатывала антисептиком ранку на скуле.

– Кто эти мальчишки, которые тебя обижали? – спросила я, садясь за руль.

– Большие мальчики. Они из пятого уже. Тот, который рыжий – наш сосед. Это он подговаривает других. Папа говорит, что они бесятся, потому что слабаки, а так самотуржаются.

– Самотуржаются? – переспросила я, но потом сообразила и рассмеялась, – самоутверждаются?

– Ну да. Могут обижать только девочек. Но они меня не любят, потому что я – уродина…

Меня словно ударило током. Я сжала руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. Воспоминания из прошлого вдруг заиграли новыми яркими красками:

– Жирная уродина! – крикнул мне вслед Илья, а когда я развернулась, достал изо рта жвачку и, целясь в волосы, швырнул ею в меня.

Я тряхнула головой, желая поскорее освободиться от этого наваждения.

– Твой папа знает, о чем говорит, – процедила я, но, взглянув в зеркало заднего вида на Алису, сменила тон. – Папа совершенно прав. Эти дураки задирают тебя только потому, что ты слабее. Не нужно иметь много смелости, чтобы оравой напасть на одну девочку. И еще: ты никакая не уродина. Твои очки – это ерунда. Ведь за них тебя дразнят, да?

– Они говорят, что я циклоп… – шмыгнула носом Алиса.

– Ну точно дураки! Циклоп – это чудовище с одним глазом. А что до очков, то, когда станешь постарше, сможешь вместо них носить линзы, хотя даже в очках ты милашка. Вот меня дразнили, потому что я была полной, а на лице постоянно вскакивали прыщи. А с этим куда сложнее, чем с очками. Мне хотелось похудеть, быть стройной, как другие девочки, но не получалось.

– Тебя тоже дразнили? – удивилась Алиса, совершенно позабыв, что собиралась заплакать.

– Еще как! Поэтому я тебя хорошо понимаю, детка… Но сейчас у нас есть дело поважнее, – я протянула Алисе свой мобильный, – позвони папе и скажи, что едешь со мной на работу.

Илья ждал нас у пекарни, нервно прохаживаясь по тротуару. Завидев мою машину, он бросил сигарету прямо под ноги и раздавил ее носком тяжелого ботинка. Естественно, ему не было никакого дела до того, кто будет убирать его окурки. Я притормозила и хотела выйти, чтобы открыть дверь Алисе, но Илья опередил. Он с такой силой распахнул дверцу машины, будто собирался ее вырвать.

– Что ты сделала с моей дочерью?! – прорычал он, вытаскивая Алису из машины. Я хотела все объяснить, выскочила на улицу, но Илья не позволил приблизиться, – Не подходи! Не смей!

– Илья, я…

– Какая же ты… дрянь! Кто ты, если отыгрываешься на ребенке?! Забудь все, что я тебе говорил про Марину. Никакой помощи не дождешься! Убирайся из Романовца!

– Папа, не кричи на Эви! – вступилась за меня Алиса, только Илья не слушал дочь.

– Чтобы духу твоего здесь не было, поняла?!

Я смотрела вслед удаляющейся массивной фигуре… Илья нес дочь на руках, прижимая ее к себе, что-то нашептывая на ушко, а Алиска неотрывно смотрела на меня. Мое сердце сжалось от непонятных, смешанных чувств. Илья так безжалостно вырвал девочку из-под моей опеки, да еще и обвинил бог весть в чем… Меня по-настоящему задело, что он решил, будто я из мести могу причинить вред его ребенку.

Погруженная в свои мысли, я даже не заметила, как к пекарне подошли первые гости. Две нетерпеливые дамы пожилого возраста объявили, что пришли выпить кофе, а то, что я так долго не открываю – форменное безобразие. Натянуто улыбнувшись старым клячам, я открыла дверь и пропустила их вперед.

– Мне, пожалуйста, миндальный капучино, а Зинаиде Васильевне – мятный латте, – усаживаясь за столик, проворчала рыжеволосая кляча.

– Не спутайте, деточка! Мяту в латте! – сказала, судя по всему, Зинаида Васильевна – кляча с сиреневым одуванчиком на голове.

Эти дамы были единственными гостями пекарни за этот день. Как бы я ни старалась спасти мамин бизнес, ее дело стремительно шло ко дну. Даже временный поток посетителей не окупил моих затрат, и я решила серьезно поговорить с родительницей о том, чтобы закрыть дело. У меня ничего не выходило; я вернулась в Романовец, чтобы доказать невиновность отца, расставить все на свои места, а в итоге принесла лишь потери: разбила отношения Игоря, разорила мамину пекарню и даже Илью вновь настроила против себя. Разве после всего этого я заслуживаю счастья?

Моя бабушка всегда говорит: если в голове беспорядок, уберись дома, тогда и мысли станут вровень. Я решила последовать ее совету и отвлечься мытьем полов в пекарне. Закончив с залом, я вылила грязную воду, сполоснула тряпку и направилась на кухню, но в этот момент раздался звон колокольчика над дверью. Для Игоря было слишком рано, но я все равно была уверена, что пришел он. Наспех взглянув на свое отражение в глянцевой стенке шкафчика и убедившись, что выгляжу вполне прилично, я выскочила ему навстречу, но на пороге стоял не Игорь.

Я неосознанно отшатнулась. Прошлой встречи с Ильей мне хватило с лихвой, я не была готова к очередным разборкам, но тут мой заклятый враг протянул букет цветов.

– Что это? – озадачилась я.

– Алиска мне все рассказала. Ты заступилась за нее, а я повел себя, как болван. Простишь? – Илья шагнул ко мне, но вдруг замер, ожидая моей реакции.

– Я бы никогда не обидела ребенка! Пусть ты был козлом, но козлом был по отношению ко мне. Алиска не заслужила такого отношения, а я не чудовище! – мой голос дрогнул, выдавая эмоции, которые съедали меня весь день.

– А мне иногда кажется, что это моя кара. Так, через самого дорогого мне человека, Бог наказывает за все мои проступки! – Он сказал это с такой горечью, что я не смогла ему не поверить. Что бы ни происходило в нашем прошлом, сейчас пришлось признать: передо мной был любящий отец…

– Ох, Илья… – Я не взяла у него цветы, но жестом пригласила сесть за столик.

– Спасибо, что не прогоняешь, – сказал он, усаживаясь на стул не напротив, а рядом со мной. Такое вторжение в личное пространство было неприятно, но я решила стерпеть.

– Ты любишь Алису и естественно, что переживаешь за нее. Я разозлилась, что ты так обо мне подумал, но потом поняла, как ты сходил с ума, узнав, что я забрала из школы твою дочь, а потом еще увидел малышку в таком виде.

– Это все наш сосед. Он ненавидит Алиску. Раньше задирал ее у дома, а теперь стал натравливать на нее дружков в школе. Она переживает, вижу…

– Конечно. Всегда тяжело, когда тебя травят. Знаю это на своем опыте, – я не удержалась от укола.

– Я был таким козлом в школе. Думаешь, я цеплялся к тебе потому, что ненавидел? Черта с два! Я просто был трусом, а так казался себе сильнее. На самом деле, хотя ты и не была красавицей, совсем уж крокодилихой тоже не была.

– Ну спасибо, – насупилась я, хотя на самом деле уже не обижалась. Удивительно, но сегодняшний инцидент немного растопил ледяную стену между нами, и Илья уже не казался мне таким монстром, как раньше, хотя я все еще ему не доверяла.

– Так цветы возьмешь? Алиска помогала выбирать, – Илья снова протянул мне букет, и на этот раз я его взяла. Это были белые кустовые розочки, перевязанные толстой синей лентой. – Она мне все рассказала и поругала за то, что я тебе нагрубил.

– Красиво. А где Алиса?

– Осталась дома. Она не захотела идти со мной, сказала, что я уже взрослый и должен сам уметь извиняться. – Я рассмеялась, но Илья остался серьезным, – не смейся, пару месяцев назад с этими словами я отправил Лиску к соседке после того, как она разбила вазу, которую та нам одолжила. Можно сказать, дочь решила отыграться.

Я улыбнулась, представив эту картину: маленькая серьезная Алиса стоит одна под соседской дверью, а потом рассыпается в извинениях. Наверняка соседку это растрогало, меня бы точно!

– Она у тебя замечательная, – произнесла я и вдохнула аромат цветов, думая о том, как малышка выбирала их для меня. От этого букет стал еще краше. – Нужно поставить цветы в воду.

Я хотела подняться, но вдруг Илья взял меня за руку. Это было так неожиданно, но куда больше поразило, что у меня не возникло желания отдернуть ладонь. Я повернулась к нему, но не успела спросить, что он хочет. Илья переплел наши пальцы…

– Лин, я не шутил, когда говорил, что ты мне нравишься, – сказал он, и в этот момент над дверью звякнул колокольчик.

– Игорь?! – выпалила я, отпрянув от Ильи, как от прокаженного, но было поздно. Он видел, как мы держались за руки, а может, и больше, ведь нас нельзя было не заметить с улицы.

– Я помешал. Извините. – Он развернулся и вышел из пекарни, громко хлопнув дверью.