03. Зомбарь расправил плечи
03. Зомбарь расправил плечи
Рассвет все увереннее заявлял о себе. Лучи восходящего солнца играли в небе невероятными красками. Но пятерым горе-попаданцам было не до любования природными красотами.
Новость о том, что они на другой планете, произвела эффект разорвавшейся бомбы. Кабан бродил кругами, находясь в крайне возбужденном стоянии. Гюрза плакала. Остап без особого успеха пытался ее успокоить. А Луцык и Джей спорили, где же именно они сейчас, и строили различные теории по поводу того, как их сюда занесло.
– А может, мы все-таки на Земле, – предположила певица.
– Расскажи это той синей штуке с кольцами, – буркнул писатель.
– Тогда где мы?
– На Андромеде.
– Андромеда – это не планета.
– А что?
– Галактика.
– Тогда на Нибиру
– Планеты с таким названием не существует.
– Кто это сказал?
– Ученые.
– Трусы моченые!
Джей задумалась:
– Мне другое интересно. Зачем мы здесь? Может, это какой-то социальный эксперимент или что-то типа того. Как в книге Лукьяненко «Рыцари сорока островов». Читал?
– Когда-то давно. Сюжет слабо помню. Про что там?
– Ну там детей похитили пришельцы, закинули на необитаемый остров и заставили драться друг с другом.
– А все вспомнил! Мне эта книга «Повелителя мух» Голдинга напомнила. Читала?
– Это там, где детишки попадают на необитаемый остров, живут дикарями и промышляют охотой на диких свиней?
– Оно самое.
– Книгу не читала. Фильм смотрела.
– Какого года фильм?
– Не знаю. Старый совсем, черно-белый.
– Это самая близкая к книге экранизация. Есть еще фильм девяностого года. Вот там полная отсебятина.
Живот у Луцыка предательски заурчал.
– Как жрать-то хочется! Интересно, здесь водятся свиньи? – вздохнул он.
– В наличии только один Кабан. Но это наш Кабан, – ответила Джей.
– Я где-то читал, что когда осужденные бегут из дальней зоны, они берут с собой «консервы» – зэка, которого они съедят по дороге.
Оба синхронно посмотрели на Кабана.
– Даже и не думай! – строго шикнула Джей.
– Ты что, и вправду подумала, что я смог бы съесть нашего друга? – возмутился Луцык.
– С тебя станется.
– Мне неприятно, что ты обо мне такого мнения.
– Прости, это была шутка.
– Ладно, проехали. – Луцык поглядел на Остапа, на плече которого рыдала безутешная Гюрза. – А вот эти смогут.
– Думаешь?
– Уверен на все сто. Остап костьми ляжет, но не оставит свою самку голодной. Ни перед чем не остановится.
– Мне кажется, ты излишне его демонизируешь.
– Не его, а ее. Остап, конечно, будет сопротивляться. Его будут терзать муки совести, но эта гадина в итоге его уговорит.
– Она же веганка!
– И что с того? Я знал одного вегана, который без зазрения совести трескал рыбку.
– И как аргументировал?
– Говорил, что рыбу есть можно, потому что у нее нет чувств.
– Лихо! А в Азии, например, едят насекомых. Личинок там всяких, кузнечиков… Я, когда была в Таиланде, ела.
– И как?
– Нормально. Главное, преодолеть брезгливость, и залетает влегкую! Что они там только с ними не делают! И жарят, и сушат, и суп из жуков варят.
– Омерзительно.
– Зря ты так. Насекомые богаты белком, содержат много кальция, железа и цинка. Короче, очень полезная еда. Жуки – это будущее пищевой индустрии!
Луцык огляделся. Но не увидел даже паршивого комарика.
В беседу включился Кабан:
– Я где-то читал, что все млекопитающие, которые специализируются на насекомых, становятся очень странными. Муравьеды там, панголины и эти, как их… Вот черт, вылетело из головы…
– Жабы, – пришел на помощь Луцык.
– Сам ты жаба!
– Жабы не относятся к млекопитающим, они – земноводные, – заметила Джей.
– Уж и пошутить нельзя! – развел руками Луцык.
– А, вспомнил! Медоед, – увенчались успехом попытки Кабана покопаться в глубинах своей памяти. – Настоящее чудовище!
– Что за дичь?! – презрительно фыркнул Луцык.
– Это не дичь. Какой-то профессор писал. Очень известный.
– Наверное, один из «британских ученых».
– А я бы сейчас дошик заточила. Туда немного майонеза, сосиску покрошить… – мечтательно произнесла Джей.
– Или бургер, – вздохнул Луцык.
– Из «Макдака»?
– Не-а, только посконный «Burger King»! – Луцык непроизвольно провел ладонью по животу. – Все, хорош о жратве. Давай-ка лучше подумаем, что нам дальше делать.
Закончив рыдать, Гюрза повела себя агрессивно. Сперва она наорала на беднягу Кабана, который бродил кругами:
– Хватит тут ходить постоянно! У меня уже от тебя в глазах рябит!
Он тормознулся:
– Хорошо, я постою.
Потом досталось Луцыку и Джей:
– А вы что там постоянно шепчетесь? Меня обсуждаете?!
– Нам делать больше нечего, – фыркнул Луцык.
– То-то и оно, что нечего! Вместо того, чтобы шушукаться, лучше бы подумали, как нам отсюда выбраться!
И наконец настал черед Остапа:
– А ты что молчишь?!
– Да я это…
– Скажи им, чтобы перестали меня обсуждать!
– Ребята, не надо Гузю обсуждать, – поканючил он.
– Да что с вами не так?! – взревела Гюрза. – Мы находимся черт знает где, и неизвестно, что с нами будет дальше, а вы делаете вид, словно ничего такого не произошло!
– Успокойся, – сказала Джей. – Мы все растеряны, все на взводе, а ты своими воплями только подливаешь масло в огонь.
Из глаз Гюрзы брызнули слезы, она запричитала:
– Вы все… вы… я не знаю кто… вы…
Остап обнял ее, погладил по спине, угрожающе показав остальным кулак.
– Мне нужен мой солнцезащитный крем, у меня кожа чувствительная, – хныкала девица.
– Равнение направо! – вдруг заорал Кабан.
Все посмотрели в указанном направлении. Вдалеке катился грузовик с открытым верхом.
– Эй! Мы здесь! – моментально пришла в себя Гюрза и принялась размахивать руками.
– Эй! Эй! – вторили ей остальные.
Тачка, притормозив на пару секунд, направилась в сторону кричавших.
Перед ними остановился очень старый грузовик, изрядно побитый жизнью. Натуральная развалюха. Чудо, что он еще мог ездить.
Из кабины вылез шофер – коренастый мужик с длинными седыми волосами и всклокоченной бородой. На нем была латаная-перелатаная рубашка в клетку и треники с пузырями на коленках, заправленные в резиновые сапоги. Из кармана штанов торчало горлышко глиняной бутылки.
Водитель был пьян в муку. Он обвел мутным взглядом всю честную компанию и грозно прорычал:
– Гребаные гады!
– Слышь, дядя, до города далеко? – спросил Луцык.
Мужик достал из кармана поллитровку жидкостью, сделал внушительный глоток и занюхал рукавом.
– Умерла! – выпалил он. – Лизонька моя! Солнышко! Умерла! Житья мне без нее нет! На кого же ты мне оставила? Лизонька! Солнышко мое! Как же я без тебя? Лизонька! Лизонька!
– Эй, мужик, ты чего? – обратился к нему Остап.
Глаза пьяного налились кровью:
– Хочешь отнять ее у меня, паскуда?!
– А ну спрячьтесь за валуном, – шепнул Луцык девушкам.
Те немедленно исполнили его приказ.
– Не отдам! Слышите, не отдам! – заорал мужик и снова хлебнул из бутылки.
– Охолонись, дядя! И завязывай уже бухать! – прикрикнул режиссер и сделал шаг вперед.
Вдовец выкинул бутылку, в его руке сверкнул нож:
– Я тебя сейчас на ленточки порежу, гнида!
– Ты что, с дуба рухнул?! А ну брось пику!
Мужик пошел с ножом на Остапа, но тот ловко перехватил руку противника, выбил оружие и ударил с размаху в рожу. Нападавший явно не ожидал такого поворота событий и, отшатнувшись, прохрипел:
– Ты это чего, гад?!
– Ничего! – последовал простой и прямой ответ, после чего оппонент был вырублен пушечным хуком справа. – Надо его связать! Кабан, посмотри в кузове, может быть, там есть веревка.
– Ловко это у тебя вышло. Не знал, что ты владеешь боевыми искусствами, – оценил Луцык.
– А я и не владею.
– А что это сейчас было?
Остап воззрился на свой кулак:
– Без понятия. Я последний раз в школе дрался.
– Со Степкой на заднем дворе? Как же, помню. Круто он тебя отдубасил!
– Твою мать! – раздался голос Кабана.
Он стоял в кузове, зажав рукой рот, лицо его выражало ужас.
– Здесь труп.
– Труп?
– Да. Тетка какая-то… Фу, меня сейчас стошнит!
За его спиной мгновенно выросла женская фигура в цветастом платье с посиневшим лицом.
– Кабан, сзади! – крикнул Луцык, но было уже поздно.
Синюшная баба с силой впилась зубами в левую ладонь Кабана. Он завопил от боли и спрыгнул с кузова тачки, прижимая к груди окровавленную руку:
– Эта тварь меня укусила! Сука! Сука! Сука!
Женщина сошла на землю. Теперь все могли разглядеть ее. Высокая, с пышными формами. Красивая при жизни, сейчас она могла понравиться разве что мухам. Голова неестественно лежала на левом плече, глаза закатились, открыв желтоватые белки. С сухих, потрескавшихся губ шнурком свисала вязкая слюна. Она рычала и скалила зубы, готовясь напасть в любую секунду.
– Мать моя женщина, да ведь это зомбарь! – воскликнул писатель.
– Придержите пьянтоса! – крикнул Остап, кивнув в сторону водилы, который уже оклемался и пытался подняться на ноги. – А я пока разберусь с этой тварью.
Луцык подобрал с земли булыжник поувесистей и, подскочив к водиле, огрел по голове. Тот ойкнул и брякнулся на спину.
Остап махал своими конечностями, как заправский каратист. Лупил зомби и так и сяк. Но нежити все было нипочем. Она падала, но поднималась и перла на него с новой силой. Двигалась зомбячка быстро, не так как ожившие мертвецы в фильмах Ромеро. И неизвестно, чем бы закончилась потасовка, если бы не Джей, которая подобрала с земли нож и, забежав со спины, воткнула его в затылок мертвячки. Та конвульсивно дернулась и рухнула замертво.
– Остап, это же зомби. А зомби можно убить, только повредив ему голову, – пояснила находчивая помощница. – Ты что, фильмы ужасов не смотришь?
Он наклонился и оперся руками о колени, тяжело дыша:
– Это Луцык у нас по ужасам специалист, я больше боевики люблю.
– Оно и видно! Дерешься, как Жан-Клод ван Дамм! Где научился?
– Не знаю… Само как-то…
Джей пнула носком ботинка зомби:
– Пациент скорее мертв, чем жив.
– А этот еще дышит! – указал на оглушенного водилу Луцык.
Подошла Гюрза и обвила руками шею Остапа:
– Ты – мой герой!
– Я бы ее и сам завалил, но Джей помешала… – замялся Остап.
– Я вообще-то все слышу! – крикнула «помешавшая».
– А что я такого сказал? Еще минуты три, и я бы ушатал эту тварь! Она уже почти выдохлась.
– Зомби не выдыхаются и не чувствуют боли!
– Не слушай ее, – нежно прошептала актрисулька и поцеловала своего героя в губы. – Фу! У тебя плохо пахнет изо рта! Почисти зубы!
– Я бы и рад, да нечем…
– Надо проверить машину, – произнесла Джей и, держа нож наизготовку, напарилась к грузовику.
Обошлось без сюрпризов. Ни в кабине, ни в кузове не обнаружилось ничего подозрительного. Зато на пассажирском сидении лежала половинка краюхи черствого хлеба и большой кусок солонины. Здесь же расположилась стеклянная литровая бутыль с мутноватой жидкостью, заткнутая деревянной пробкой. Джей открыла бутылку, понюхала и торжественно сообщила:
– Это бухло! Гуляем, ребята!
Еду честно разделили на всех. На сей раз Гюрза не стала артачиться и съела все без остатка, а также уплела порцию Остапа. Хлеб был твердым и пресным, солонина жилистой и очень соленой, но никто даже не пикнул по поводу качества еды. Лишь Луцык с сожалением сказал:
– Маловато будет.
После трапезы Джей промыла рану Кабана жидкостью из бутылки и перевязала его руку куском ткани, отрезанным от платья зомбячки.
– Не болит? – спросила она.
– Немного.
Бузотера, все еще находящегося в отключке, связали проволокой, которую обнаружили в кармане его треников и заткнули рот тряпкой, обнаруженной там же. Потом его затащили в кузов.
Стали думать, что же делать с трупом.
– По-хорошему надо бы ее похоронить, – сказал Луцык.
– А могилу чем рыть будем? Ручками? – спросил Остап.
– Луцык прав, – вмешалась Джей. – Труп может привлечь хищников.
– Единственный хищник, которого мы здесь нашли – вот эта мертвая сучка, – возразил Остап.
В итоге зомбячку завалили камнями, которых вокруг имелось в изобилии. В захоронении приняли участие все, кроме Гюрзы. Она демонстративно развернулась и ушла к ручью.
– Слушай, Остап, ты бы провел воспитательную беседу со своей кралей. Мы тут все горбатимся, а она ведет себя как принцесса на горошине, – попросила Джей.
– Бесполезно, – ответил тот и как-то сразу поник.
Когда все было сделано, возник логичный вопрос: кто скажет прощальные слова?
– Покойся с миром… как там ее звали? – тихонько сказала Джей.
– Елизавета… Лизонька… – подсказал Кабан. – Так ее бородач называл. Муж ее, наверное…
– Покойся с миром, Елизавета.
– А вдруг она снова восстанет из мертвых? – поинтересовался Остап.
– Не восстанет, – успокоил его Луцык.
К импровизированному захоронению подбрела Гюрза и с видом знатока сказала:
– Надо было ей кол в сердце забить.
– Кол – против вампиров, – пояснил Луцык.
– Тогда выстрелить ей в сердце серебряной пулей.
– Во-первых, у нас нет ни серебра, ни пистолет. А во-вторых, серебряные пули – против оборотней. Мы же имели дело с зомби. Хотя, по-хорошему, ее бы следовало разрубить на куски или хотя бы отрезать голову.
– Так почему же вы этого не сделали?
– Мне кажется, моего удара было достаточно, – сообщила Джей.
– Кажется или достаточно? – спросила Гюрза.
– Если тебя что-то не устраивает, достань ее и сделай по-своему.
– Еще чего!
– Тогда помалкивай.
Наступил подходящий момент, чтобы испробовать содержимое пузыря, найденного в кабине.
– Не потравимся? – с опаской спросил Остап.
– Водила же пил и не умер! – напомнила Джей.
– Он из другой бутылки пил вообще-то.
– И ты полагаешь, что этот хрен специально возит с собой литруху отравленной самогонки? Типа так, на всякий случай.
– Может, это денатурат.
– Это самогонка.
– С чего ты взяла?
– По запаху определила!
Спор разрешил Луцык. Он взял бутылку и сделал мощный глоток. Поморщился и блаженно улыбнулся.
– Ну как?
– Крепка!
Бутылка пошла по кругу. Зазвучали тосты, шутки, смех. За неимением лучшего самогонку запивали водой из ручья.
Поначалу Гюрза отказывалась участвовать в распитии и запрещала употреблять жидкость из бутылки Остапу. Но после череды уговоров все-таки разрешила ему сделать «всего один глоточек». На радостях он всосал сразу граммов сто пятьдесят и быстро захмелел.
Когда всем уже стало хорошо, Джей выцепила Луцыка и предложила отойти пошептаться.
– Приставать будешь? – игриво спросил он, когда парочка отдалилась на порядочное расстояние.
– Фу, пошляк! – фыркнула Джей.
– А что тут такого? Мы черт знает где, и неизвестно, что с нами будет дальше. Может быть, нас снова атакует зомби, а может, мы отравимся самогонкой и не проснемся. Так почему бы не провести оставшееся время с пользой?
– Хорош паясничать. У меня серьезный разговор.
– Даже так? Ладно, слушаю. Только давай присядем, а то меня малек штормит.
Они присели на корточки. Чтобы не упасть, Луцык уперся ладонями в землю.
– Ты помнишь, что происходит с человеком, которого укусил зомби?
– Он тоже превращается в зомби. Ты это к чему?
– Да к тому! Кабана же укусили!
– А-а-а, вот оно что. Ну, знаешь, история с превращением – это не аксиома. Я видел один старый итальянский ужастик и там никто из укушенных не становился зомбарем.
– А в «Рассвете мертвецов» становились!
– Ты про какой «Рассвет»? Про ремейк или про оригинал.
– Про оба.
Луцык громко икнул:
– Прости. Что-то я перебрал.
– Это потому, что пил на голодный желудок. И меры не знаешь.
– О да! Я ненасытен! И не только в пьянстве! Понимаешь, о чем я?
– Кончай шутить, сейчас не до этого.
Он потерял равновесие и неуклюже плюхнулся на землю:
– Пардон!
– Так что будем делать? – продолжила Джей.
– Выход только один – убить Кабана. Только я этого делать не буду. Он мне как брат. А ты дерзай, тем более опыт у тебя имеется, – ответил Луцык.
– А ведь ты сам предлагал его съесть.
– Я же прикалывался.
– Если все на самом деле так, как в фильме, Кабан опасен.
– Тогда будем следить за ним. Если почуем неладное, то сразу – чик, – Луцык приставил вилку из пальцев к кадыку.
– Ты вправду сможешь убить своего лучшего друга?
– Не знаю. А что ты предлагаешь?
– Меня вполне устраивает твой план. Только давай будем держать эту информашку при себе. Гюрзе и Остапу знать про это не обязательно. За Остапа не скажу, а эта его бабенка и глазом не моргнет, размозжит булыжником голову Кабану, когда тот уснет.
– А я все слышал, – вдруг раздался позади них голос только что упомянутого друга.
– О, дружище! И ты здесь! – пьяно протянул Луцык.
– Я все слышал, – повторил Кабан, – и полностью с вами согласен. Если я превращусь в зомби, убейте меня.
Он говорил очень спокойно и уверенно. Джей поднялась и положила ему руку на плечо:
– Ты очень храбрый, Кабан.
– Только пусть меня убьет кто-нибудь из вас. Ну или, на крайняк, Остап. Не хочу сдохнуть от руки этой ведьмы.
Даже будучи пьяным, писатель не терял профессиональный слух:
– Слушай, Кабан, а ты случаем не репетировал свою речь.
– Немного, – признался тот. – Тебе понравилось?
– Очень! Отличная реплика. Я бы так не написал.
– Еще напишешь. Вот выберемся отсюда, и напишешь.
– Твоими устами да… – Луцык не договорил, на него снова напала икота.
– И, кстати, «Рассвет мертвецов» Снайдера – полное дерьмо! – добавил Кабан.
Ночевать на сей раз решили в кабине грузовике. Тем более что началась настоящая буря, с дождем, громом и молниями. Было, конечно, тесновато, но с грехом пополам все-таки разместились. Остап усадил на колени Гюрзу. Джей села на колени к Кабану. А Луцык, чьей гибкости позавидовал бы любой йог, улегся внизу.
Кабан и Луцык проснулись первыми. Они выбрались наружу и стали разминать затекшие тела, отзывавшиеся болевыми ощущениями.
– Кстати, хорошая была самогонка. Голова ясная и сушняка почти нет, – констатировал писатель.
– Ага! Я тоже бодрячком, – отозвался Кабан.
– Слушай, а что, если на этой планете нет похмелья, а? Сколько ни выжрешь, всегда огурчиком просыпаешься.
– Было бы неплохо.
– Как жрать-то охота!
– И не говори.
Последствий бури видно не было. Да и откуда бы им взяться? Кругом степь. Только парашюты ветром унесло.
– Зря мы их не сложили, – с сожалением прицыкнул Луцык.
– А зачем нам вообще парашюты? – удивился Кабан.
– Ну мало ли.
– А знаешь, о чем мы забыли? – воскликнул Кабан. – У этого драндулета ведь был водила. И он до сих пор торчит в кузове!
Проверка показала, что бузотер, к счастью, жив. Когда у него изо рта вынули кляп, мужик захрипел, облизывая сухие губы.
– Кабан, сгоняй к ручью и набери в бутылку воды, – попросил Луцык.
Кабан исполнил просьбу. Луцык приподнял голову водилы и влил ему в глотку живительной влаги. Утолив жажду, пленник принялся бешено вращать зрачками, плакать и причитать:
– Лизонька, солнышко мое ненаглядное, на кого ты меня покинула…
– Может, допросим его? – предложил Кабан.
– Точняк! – Луцык отвесил водиле легкую пощечину. – Эй, дядя, где мы находимся?
Тот оскалился кривой жуткой улыбкой и полыхнул безумным взглядом:
– Лизонька, ты жива! Хвала небесам! А я уж, старый дурак, думал, что навсегда тебя потерял!
– Дядя, ты чего? Какая Лизонька? Тебя спрашивают, где мы находимся?
– Домой нам надо ехать, Лизонька. Дома хорошо.
– Да он совсем с катушек слетел. Думает, что ты его покойная жена, – хмыкнул Кабан.
Луцык предпринял еще несколько попыток получить от мужика актуальную информацию, но вынужденно признал:
– Бесполезно. Наш клиент совсем от горя разум потерял.
– Лизонька! Женушка моя ненаглядная! – ласково повторял сумасшедший.
Луцык вернул кляп на место.
Когда они спрыгнули на землю, Кабан предложил:
– Может, пошаримся по окрестностям, жратвы поищем?
– Давай.
Но сделав несколько шагов от грузовика, они вдруг увидели трехтонный грузовой контейнер, расположившийся метрах в тридцати.
– Ты тоже это видишь или у меня глюки? – спросил Луцык.
– Вижу. И готов поклясться, что вчера на этом месте ничего не было! – ответил Кабан.
