4 Глава
– Полина! Ты че это расселась-то? – бабка Глаша стояла за калиткой и пыталась разглядеть, что там делает соседка. Но та будто не слышала. Глафира просунула руку между штакетин и открыла калитку. Подходя к крылечку, она уже предчувствовала неладное. Полина сидела в какой-то неестественной позе и не шевелилась.
– Господи! Да что ж это такое делается-то? – запричитала Глаша. Достав из кармана кофты старенький мобильник, начала вызывать "скорую".
– Как так случилось-то? – причитала Глаша, когда санитары уносили тело Полины в машину.
– Инфаркт, скорее всего, – хмуро ответил врач. За последние сутки он уже второй раз приезжал в этот дом и что-то ему подсказывало, что в обеих трагедиях замешан кто-то третий.
Толпа, собравшаяся сразу после того, как к дому Полины подъехала машина с сиреной, озабоченно перешептывались. После того как уехала машина, народ не спешил расходиться. Все обсуждали случившееся. Голоса постепенно становились все громче.
– Надо же! Сначала Татьяна, а теперь вот и Полина! – запричитал чей-то голос.
– Да окстись ты, Семеновна! Татьяна -то жива! – одернул причитающую другой голос.
– Надолго ли? – не унималась "Семеновна". – Видела я давеча, как ее тоже чуть живую та же "скорая" увозила"! А теперь еще и Матвейна померла! Девчонка одна долго не протянет! Жить ей не на что, бабки нет! Да еще, говорят, Васькин сын ее обрюхатил!
– Да-да! И бросил! – подхватил дед Степан с соседней улицы. – Татьяна, конечно, сама виновата – нужно было беречь честь-то. Но и Женек этот – тот еще фрукт: совсем обнаглел за папашиными-то деньгами! Вона скока этих профурсеток – буржуек с ихней улицы! Так не же! На сиротку кинулся! Поиздеваться захотел!
– Да они вообще нас за людей не считают! – поддержала Степана Алена, мать троих девчонок. – Я вот своим тоже говорю: в ту сторону даже не смотрите! Им лишь бы поразвлечься, а вам потом горе! Богатенькие для жизни себе ровней ищут! Даже если эта ровня – клеймо ставить не куда! А мы для них так – для куража! Тьфу ты! Вспомни г..но!
К толпе подходил Василий. Все враждебно уставились на него.
– Че, опять кости нам перемываете? – с насмешкой крикнул Василий толпе односельчан.
– Подожди-ка! А не к тебе ли это давеча Матвейна-то ходила? – вдруг вспомнил дед Степан. – Да! Точно! К тебе! К совести призвать хотела! Так только зря – все давно знают, что у вас совести-то отродясь не было!
– Ты бы поаккуратней с выражениями, Степан.. – начал Василий.
– А то что? – перебил тот. – Так же, как и Полину, меня до смерти доведешь? Это ж из-за тебя ей плохо стало!
– Да чего ты такое городишь-то? – взорвался Василий.
– А что? Прав он! – послышался голос до этого молчавшей Глафиры. – Они тут всех хотят в могилу свесть! Вон и выродки их постоянно хорохорятся да угрожают!
– Бей его! – закричал чей-то голос и в Василия полетел булыжник. Тот, не ожидая такого от людей, еле увернулся и начал ретироваться. А толпа, схватив кто палку, кто камень стала надвигаться на него.
– Ну я вам! – затряс Василий кулаками и бросился наутек.
– И чтоб ноги вашей на наших улицах не было! – неслось ему вслед.
Еще немного пошумев, толпа разошлась. Остались только Степан с Глафирой.
– Что теперь делать-то? Как Танюшке-то сказать? – задумалась Глаша.
– Ндаа! Ситуация… – протянул дед Степан.
– Поеду-ко я завтра в район. Танюшу навещу, да и похоронами должен кто-то заняться! – решила Глафира.
– Я с тобой! – встрепенулся Степан. – Не одной же тебе все на себе вывозить.
– Простите! – незнакомый голос отвлек их от разговора. – А вы не подскажете, где живет Соколова Полина Матвеевна?
– Жила.. – пробормотала Глаша, – а вы кто?
Но незнакомец ее бормотание услышал.
– Как жила? Уехала что ли?
– Померла она. Сегодня, – не стал церемониться дед Степан, – опоздали вы, молодой человек.
– Простите, – "молодой человек" шагнул к ним и беседовавшие увидели, что ему далеко за сорок. Об этом говорили и морщинки вокруг глаз, и глубокие носогубные складки, и седые виски. – А внучка ее, Танюша, где ее можно найти?
