11-29
Бред!
Именно так я и сказал, не посчитав нужным сдержаться.
– Да! – вроде как поддержал меня крючкотвор и тут же подставил под удар: – Зачем бы уважаемому Лучезару Серому убивать бывшего соученика?
Помощник мирового судьи улыбнулся и выжидающе посмотрел на непонятного типа с острым цепким взглядом. Большего и не понадобилось, тот тихим невыразительным голосом взялся забивать гвозди в крышку моего гроба:
– Причиной убийства стали личные неприязненные отношения. Незадолго до инцидента произошла ссора, в ходе которой обвиняемый пообещал отрезать жертве руки и ноги.
– Нет! – рявкнул я. – Всё было не так!
Невзрачный тип пожал плечами.
– У нас имеется более десяти свидетелей случившегося, в том числе присутствующий здесь мастер Девясил.
Но я продолжил настаивать на своём.
– Я обещал вызвать Лба на дуэль и уже там отрезать ему руки и ноги!
Комендант гарнизона отмахнулся.
– Это значения не имеет!
Мой так называемый защитник промолчал, и я напомнил:
– Когда я уходил, Лоб был жив-здоров!
Помощник мирового судьи признал:
– Это так. Ты дождался жертву в одном из переулков по соседству, напал со спины и нанёс более десяти ударов ножом! Рискну предположить, что прямо сейчас мы лицезреем орудие убийства!
Сопроводивший меня в форт тайнознатец подступил со спины и сказал:
– Разреши! – после чего извлёк из чехла ампутационный нож и продемонстрировал его присутствующим.
Я препятствовать этому не стал, в голове билось одно и то же словечко: «дождался, дождался, дождался…» И я ухватил-таки кончик мысли, уточнил:
– И долго мне пришлось ждать?
Во рту пересохло, хоть и сглотнул, но и так слова неприятно продрали горло, вопрос прозвучал сдавленно, будто шею захлестнула петля. Только – плевать! Главное, что меня удостоили ответом.
Шпик в штатском наморщил лоб и сказал:
– Убитый покинул таверну за два часа до полуночи. – Он вопросительно посмотрел на Девясила. – Так?
Наставник кивнул.
– Выставили его около десяти, помню точно.
Я с невероятным облегчением перевёл дух и прищёлкнул пальцами.
– Алиби! – После расплылся в самодовольной улыбке. – У меня есть алиби! К этому времени я уже видел седьмой сон!
Помощник мирового судьи покривил уголок рта.
– И кто это может подтвердить? – Он тут же выставил перед собой ладонь, призывая меня к молчанию. – Предупреждаю сразу: словам сожительницы веры не будет.
Я только фыркнул, уселся на свободный стул и закинул ногу на ногу.
– А словам полудюжины черноводских морских пехотинцев? – поинтересовался у собравшихся, полюбовался их удивлёнными физиономиями и только тогда уже счёл нужным своё высказывание пояснить: – Я состою ночным лекарем в главной усадьбе, а её из-за приезда ревизора взяли под усиленную охрану. Караульным доподлинно известно, когда именно я вернулся в дом, они же подтвердят, что до самого утра я его не покидал. Ну а если кто-то возьмётся утверждать, будто я умудрился дважды незаметно проскользнуть мимо часовых – с превеликим удовольствием при этом поприсутствую.
Комендант гарнизона выжидающе уставился на крючкотвора, тот лишь руками развёл. Тогда майор покрутил шеей и объявил перерыв. Шпику поручили опросить охрану главной усадьбы, наставника Девясила отпустили, а мне велели ждать в приёмной. Без присмотра не оставили, так что битый час я играл в гляделки с хмурым тайнознатцем, а дальше мой душевный подъём вновь сменился глубочайшим унынием и отчасти даже страхом: шпик вернулся не один, а в сопровождении поручика морских пехотинцев. Будто шепнул кто: «беда!»
Зря с этим лощёным типом поцапался, как пить дать – отыграться попробует. Его людям ведь даже лжесвидетельствовать не придётся, достаточно будет просто позабыть, в какое именно время я вернулся в усадьбу. И тогда грош моему алиби цена!
Совещание в кабинете коменданта гарнизона затянулось, пригласили меня туда лишь через полчаса, когда поручик уже отправился восвояси, что лишало всякого смысла попытку оспорить его слова. Я принялся подбирать дополнительные аргументы своей невиновности, но стоило лишь пройти в кабинет, как майор объявил:
– В связи с вновь открывшимися обстоятельствами, обвинение в убийстве снимается!
Крючкотвор при этом имел вид столь кислый, словно не сигару в рот сунул, а дольку лимона. Ну а меня царапнула некая недосказанность, я даже уточнил:
– Могу быть свободен?
– Иди! – вроде как нехотя отпустил меня помощник мирового судьи.
Крючкотвор же предупредил:
– Распределения дождись.
Я насторожился.
– Зачем ещё? По мне же всё решено уже!
– Порядок есть порядок.
Ничего не оставалось, кроме как пожелать всем хорошего дня и покинуть кабинет. Следом выскользнул шпик.
– По поводу чего вчера случилась ссора? – спросил он, пристраиваясь сбоку. – Стычка ведь нешуточная была, раз о дуэли речь зашла!
Откровенничать с пауком я не собирался по той простой причине, что эта публика обладала даром выворачивать наизнанку даже самые безобидные высказывания – пообщаешься с таким и моргнуть не успеешь, как дело состряпают и не в этот раз, так в следующий за решётку определят.
– У вас свидетелей в избытке! – отмахнулся я, но сразу остановился, осенённый неожиданной догадкой. – А по поводу убийства расспросите дружочков жертвы: Доляна и Новика. Ну а если они запираться станут, Тень тряхните – вертится при них дурачок один. Его расколоть попроще будет.
На этом мы со шпиком и распрощались.
Я вышел во внутренний двор и расположился на лавочке, но впустую терять время не стал и взялся прорабатывать оправу. Сидел в теньке, медитировал и попутно наблюдал за тем, как собираются в форт пассажиры «Девятого вала». Приметил учеников школ Мёртвой руки и Багряных брызг, с распределением которых всё было решено ещё несколько дней назад, и решил, что требование задержаться в форте лично мне никакими осложнениями не грозит, а когда объявились Ёрш и Вьюн, успокоился окончательно.
Босяки протолкались через толпу, обступили с двух сторон и зашептали:
– Новика за убийство Лба повязали! – выдал один.
– Доляна нигде найти не могут! – вторил ему другой. – То ли в бега ударился, то ли Новик и его порешил!
Одно известие удивило и порадовало, другое просто порадовало. Я принялся выспрашивать подробности, потом заметил Дарьяна и помахал ему рукой.
Книжник подошёл и буркнул:
– Привет!
Был он мрачнее тучи, одна щека выглядела заметно краснее другой, причём алое пятно имело очертание узкой ладошки. Я повертел головой в поисках Ласки и Лиски, углядел девиц в компании соучеников и вздохнул.
– Говорил же язык за зубами держать!
– Да ну их! – отмахнулся Дарьян.
– Рисковый ты! – усмехнулся я. – Могли и глаза выцарапать!
– А что такое? – заинтересовался вынырнувший откуда-то Огнич.
– Ничего! – скривился книжник и насупился, глянул на меня с укором.
– Да погодите вы! – насели на них босяки. – О Новике слышали? Этот дурень Лба зарезал!
Огнич округлил глаза.
– Серьёзно?! Неужто вздёрнут теперь?
– Какой! – фыркнул Вьюн. – В штурмовики Мёртвой пехоты законопатят, я слышал.
– Лет на пять самое меньшее, – поддакнул Ёрш. – А там столько не живут.
Дарьян заинтересовался услышанным и уточнил:
– Живым или кадавром?
Босяки озадаченно переглянулись, а Огнич фыркнул.
– Живым, конечно! Так толку больше будет.
Ёрш хохотнул.
– А как прибьют, так и в кадавры определят!
Дарьяна при этих словах откровенно передёрнуло. Я взял его под руку и чуток оттянул в сторону, достал из вещмешка револьвер Карпа.
– Держи! – сунул оружие товарищу.
– Это чего ещё? – опешил тот.
– Бери-бери! – усмехнулся я и принялся доставать прочую прилагавшуюся к револьверу мелочёвку. – Это тебе Беляна передала. Говорит, тайнознатцы из нас не ахти, а так хоть застрелиться сумеем…
– Типун тебе на язык! – охнул книжник и трижды сплюнул через левое плечо. – Ты нормально объясни!
Я вздохнул.
– Да подвернулся ей револьвер по случаю, а у меня уже есть. С двумя орудовать несподручно, вот о тебе и подумали. Она подумала. Просто дружеский подарок.
– А-а-а! – озадаченно протянул книжник. – Ну ладно тогда. Только надо оружейный ремень прикупить.
Кроме самого оружия, пуль и пороха Беляна с трупа Карпа забирать ничего не стала, так что я кивнул.
– Прикупи.
– А чего она сама не пришла? – уточнил книжник, убирая револьвер в ранец. – Все наши тут!
Я ещё раз огляделся, нигде черноволосой пигалицы не заметил и пожал плечами.
– Ревизор приехал, вот и не отпустили из усадьбы, наверное. Да у неё с распределением всё решено уже!
– У всех всё решено уже, – буркнул Дарьян и легонько ткнул носком ботинка ранец. – Вон! С утра выдали!
– Ага! – подтвердил подошедший к нам Огнич. – Меня к пластунам Мёртвой пехоты приписали. Это вам не хухры-мухры!
Босяки рассмеялись.
– Так ты с Новиком служить будешь?
Фургонщик покачал головой.
– Не-а! Штурмовиков наравне с ходячими мертвецами в первых рядах в атаку гонят, а на пластунах разведка. Ну и если зарезать кого по-тихому.
– А мы в порту остаёмся! – заявил Вьюн.
– У нас всё схвачено! – подтвердил Ёрш и с интересом глянул на меня: – Боярин, а ты как?
– В больнице стажироваться продолжу, – сказал я, снял шляпу и принялся обмахивать ею лицо.
Было жарко, душно и, чего уж греха таить, нервно и маятно.
Нет, волновался я отнюдь не из-за предстоящего распределения, просто и ученики школы Бирюзового водоворота недобро поглядывали, и бывшие соученики из числа босяков злыми взглядами сверлили. Как бы чего не вышло.
Но затягивать действо местные заправилы не стали, и вскоре во двор вышли комендант гарнизона, крючкотвор и наставник Девясил. Ещё приволок стопку бумаг писарь, этот расположился за конторкой в теньке под навесом. Ну и пошло-поехало. Перво-наперво взялись вызывать тех, по кому были загодя согласованы заявки: Вьюна и Ерша отрядили в досмотровую команду порта Тегоса, учеников школ Багряных брызг и Мёртвой руки оставили работать в больнице, внутренние ученики и наставники получили назначение инструкторами. Заминка случилась лишь раз, когда объявили Краса. Тот на распределение почему-то не явился.
Я бы даже порадовался тому, как ловко избавился от тел, да только меня не вызвали ни с коллегами-кровопускателями, ни после них. Будто и не пришли на сей счёт бумаги от магистра Первоцвета.
Следом начали подходить покупатели. Всех представителей школы Призрачных волков увёл за собой чинуша из управы Тегоса, ревнителей Извечного полдня забрал чем-то неуловимо походивший на священника дядька, с которым те, вне всякого сомнения, были хорошо знакомы. Так дальше и пошло: одних туда, других сюда. Моего имени не прозвучало до самого конца.
– О, эти за мной! – заявил Огнич и указал на мордатого крепыша, форменную куртку которого отмечали нашивки младшего урядника.
Фургонщика, Дарьяна и две дюжины учеников разных школ направили в расположение стрельцов, а вслед за ними велели шагать и мне. В первый миг я решил, будто ослышался, потом недоумённо нахмурился и двинулся к коменданту гарнизона.
– При всём уважении, но магистр Первоцвет сказал, что я остаюсь работать в больнице!
– Распределение людей находится вне полномочий магистра, – отрезал крючкотвор.
Припомнилась мерзкая ухмылочка поручика черноводских морских пехотинцев, и я едва зубами от бешенства не скрипнул. Но взял себя в руки, выдохнул и заявил:
– И всё же я переговорю с ним на этот счёт.
– Как пожелаешь! – отмахнулся комендант гарнизона, только вот сейчас мои желания не стоили и ломаного гроша.
Развернулся и лицом к лицу столкнулся с мордатым младшим урядником.
– Куда это ты намылился? – нахмурился широкоплечий молодчик и потряс стопкой бумажных листов. – Ты теперь наш!
– Вещи собрать надо! – заявил я в ответ.
Сбоку придвинулся ещё один мордоворот в форме, положил мне на плечо свою мозолистую лапищу.
– Там всё выдадут!
Я скинул его руку, но в бутылку не полез. И не из-за пристального внимания окружающих, просто едва ли сейчас моя настойчивость могла хоть на что-то повлиять. У людей приказ, по-хорошему с ними не столковаться, а если случится по-плохому, то меня самое меньшее в сослуживцы Новика определят.
– Не будешь дурить? – осклабился младший урядник. – Вот и ладушки! Жди, сейчас отправляться будем.
Вьюн и Ёрш к этому времени уже отчалили, так что я присоединился к Огничу и Дарьяну.
– Это как так? – удивился фургонщик. – Ты же лекарь?
Я указал на столь же озадаченного моим назначением книжника.
– А он – духолов. И что с того?
– Но тебя же обещали в больнице оставить! – напомнил Дарьян.
– Обещать – не значит жениться, – буркнул я, хоть и не сомневался, что в стрельцы меня спровадили за спиной магистра Первоцвета.
Отлучиться бы и с ним на сей счёт потолковать, да только младшего урядника показной покладистостью в заблуждение ввести не удалось – с меня не спускала глаз сразу парочка его подчинённых, и как бы ещё причиной столь неуместной бдительности не стало личное распоряжение коменданта.
Обложили, черти драные!
Мелькнула мысль, что оно и к лучшему, ведь в джунглях меня посланнику рода Огненной длани точно не сыскать, но соображение это нисколько не успокоило и в итоге лишь ещё больше раздосадовало.
Ну да – в джунглях меня так просто не отыскать, да только там ничего не стоит и без помощи родичей Лучезара головы лишиться. А не хотелось бы!
Впрочем, я тут же взял себя в руки и даже ухмыльнулся.
Ничего-ничего! Как увезут, так и обратно привезут.
Я наполнил лёгкие воздухом, вколотил себя в состояние внутреннего равновесия и принялся вбирать небесную силу. До двенадцатой ступени возвышения хрен да маленько осталось, надо из кожи вон вывернуться, но на пик адепта выйти. Желательно – прямо сейчас.
И вот с этим возникли серьёзные сложности. Требовалось разделить верхнее полукружие оправы узлом ровно надвое, а я мало того, что не имел ни малейшего понятия, каким образом скрутить узловую точку строго в предназначенном для неё месте, так ещё и лишь в самых общих чертах представлял, как скрутить её вовсе, хоть где-нибудь.
Ну да ничего! Разберусь!
Сжал и завертел энергию по оправе, но сразу сообразил, что точно в нужный момент застопорить её не сумею и этот подход годится лишь для прожига меридианов. Тогда попытался стиснуть небесную силу непосредственно в верхней точке оправы, только и в этом не преуспел. Просто не получалось собрать нужное количество энергии разом.
– Идём, Лучезар! – выдернул из транса окрик Дарьяна, а потом он меня ещё и за руку потормошил.
Я потряс головой.
– Иду, ага…
И я двинулся вслед за приятелями к ближайшей телеге, благо на ту грузились ученики школы Расколотой тверди, а с ними конфликтов покуда ещё не случалось. Вообще не пересекался почти до сегодняшнего дня.
Троица хмурых парней не обратила на меня, Дарьяна и Огнича никакого внимания, они шушукались промеж собой, почём зря перемывая косточки водоворотам, которых всех до одного услали работать в порт Тегоса. Да и двух своих товарищей, отправленных на строительство железной дороги, они поминали безо всякой приязни. От своего распределения парни ничего хорошего не ждали, и я их досаду целиком и полностью разделял. Лично у меня сложилось впечатление, что самых перспективных раскидали по наиболее престижным местам, а всех прочих сплавили стрельцам.
Только я-то не такой! Я – перспективный!
Меня магистр Первоцвет при себе оставить собирался, и если б не этот сучонок Желан…
Тут-то я и осёкся. Поручик черноводской морской пехоты – невелика птица. Конечно, и он мог найти подход к коменданту гарнизона, да только тому с магистром Первоцветом из-за пришлого хлыща отношения портить не с руки. Но вот если в основе всего лежит требование ревизора пресечь блуд – это уже совсем другой расклад. Не слишком-то осмотрительно игнорировать настоятельную просьбу младшего партнёра черноводской торговой компании, пусть даже ты и майор на службе у южноморских негоциантов.
Телеги начали трогаться с места и выезжать со двора, на улице к нам присоединились верховые стрельцы – поскакали во главе процессии и позади неё. Я завалился спиной на дощатое днище и закрыл глаза.
– Лучезар! – позвал меня Дарьян.
– Не сейчас! – отмахнулся я и втянул в себя небесную силу, стиснул её приказом в плотный сгусток, а после разделил надвое и толкнул по оправе один направо, другой налево. Подгадал так, чтобы они столкнулись в высшей точке, попутно вколотил туда ощущение, с которым завязывались узлы при использовании магических сосредоточий.
Почудился намёк на искажение, и я повторил попытку, затем сразу предпринял новую. И ещё одну, и следующую! Подобно кузнецу я несколько часов кряду бил, бил и бил по одной точке, только стремился придать должную форму не раскалённому металлу, а собственному духу. Тоже – раскалённому.
Чуть выше солнечного сплетения будто уголёк затеплился, меня пробрал пот – и не из-за палящих лучей солнца, а по причине разгоравшегося внутри пожара. Стало не хватать воздуха, но своих потуг скрутить узел я не оставил. Увы и ах, успеха так и не достиг, разве что стал предельно чётко ощущать точку приложения сил. Это самым существенным образом снижало опасность промахнуться, и я решил рискнуть: раскрутил один из энергетических сгустков по оправе и принялся подгадывать момент, чтобы перехватить его точно в нужном месте встречным.
Рано. Поздно. Страшно.
Пропустил один оборот, промешкал на второй, не стал ничего предпринимать на третий.
К чёрту! Меня будто под руку толкнули: я задействовал приказ ускорения, и раскрученный по оправе силовой сгусток столкнулся со вторым, выброшенным ему навстречу. Всего так и перетряхнуло, аж зубы клацнули, а потроха словно узлом стянули, но не потроха – конечно же, нет.
Узлом скрутился мой дух. Точнее – оправа.
Я ухватился за это ощущение и попытался до предела его усилить, надавил собственной волей и тотчас упустил. Вздрогнул будто в незамеченную яму провалился – шагнул, не глядя, а под ногой пустота! Падаю!
Опомнившись, я не позволил свершившимся изменениям порвать мой дух, взялся ловить баланс и уравновешивать абрис с учётом добавления нового узла. В итоге никак не менее часа гасил искажения и жонглировал силовыми потоками почище балаганного акробата только лишь для того, чтобы не позволить развалиться абрису.
Когда шумно выдохнул и разлепил веки, телега катила по лесной дороге. Кругом – джунгли, над головой смыкаются кроны незнакомых деревьев. Тут и там сновали цветастые птахи, пахло чем-то вроде прелой листвы. Воздух был тёплым, затхлым и влажным. Разбитая телегами земля чавкала и разлеталась из-под колёс жидкой грязью.
И – москиты.
Черти драные, когда только искусать успели!
– Очухался? – спросил Огнич. – Мы уж думали, кони двинешь.
– Не дождётесь, – буркнул я и болезненно покривился, проведя кончиком языка по лопнувшей губе.
Было паршиво. Чесалась припухшая и покрасневшая тут и там кожа, кружилась голова, штормило дух, тлел в груди уголёк боли, а оправу ломило так, будто это был реальный внутренний орган, а не закольцованный силовой меридиан.
Дерьмо!
Я уселся и принялся чесаться, тогда один из наших спутников поинтересовался:
– Это чего с тобой было?
– Медитировал, – ответил я, принял у фургонщика фляжку, откупорил её и прополоскал рот, затем напился.
– Не, Боярин! – рассмеялся ученик школы Расколотой тверди. – Медитации – это другое. Тебя ж будто бельё отжимали!
Я вопросительно глянул на Дарьяна. Тот неопределённо повертел растопыренными пальцами.
– Ну не прям как бельё…
– Но вроде того, – усмехнулся Огнич, забирая фляжку. – Уж думали, не доедешь.
– И ничего мы так не думали! – насупился книжник.
– Ага! – осклабился один из троицы учеников школы Расколотой тверди. – Нам вообще по фигу было!
– Рад за вас, – хмыкнул я и спросил у фургонщика: – Огнич, долго ещё?
Тот пожал плечами.
– Часа полтора, наверное.
– Покемарю тогда чуток, – решил я и попросил: – Даря, растолкай минут за пять.
Но дремать, разумеется, не стал, вместо этого вновь озаботился стабилизацией взбаламученного духа. В итоге прикатил в лагерь стрельцов не просто разбитым после долгой дороги, но ещё и безмерно вымотанным. Дальше – больше. Только провели перекличку вновь прибывших, и все сразу куда-то ушли, не дожидаясь дальнейших указаний, топтаться на небольшом плацу остались только я и Дарьян. Нам тут бывать ещё не доводилось, вот и растерялись.
– Новенькие? – уточнил какой-то урядник и распорядился: – Ждите!
Я кивнул и огляделся. Все дома как один оказались возведены на невысоких сваях, да и не дома это были, а бараки – вытянутые и крытые соломой. На их постройку пустили стволы какого-то непонятного дерева, походившего на тростник-переросток, Дарьян заметил моё недоумение и подсказал:
– Бамбук!
Понятней не стало, но от вопросов я воздержался, дошёл до поставленного на попа бочонка и уселся на него, принялся обмахиваться шляпой. И без того паршиво было, а от осознания того факта, что невесть на сколько застрял в этой гнилой дыре, так и вовсе к горлу подкатил комок тошноты. Захотелось кого-нибудь убить или хотя бы даже просто покалечить.
Но местным до новичков никакого дела не было, а я ещё не дошёл до ручки и нарываться на неприятности по собственной инициативе не стал. Пока – нет.
От дома к дому сновали рядовые, немногим реже на глаза попадались младшие офицеры, на нас они если и поглядывали, то безо всякого интереса. Когда неровной ломаной походкой приблизился тип в длинном и ветхом халате, я этому обстоятельству даже обрадовался. Голову незнакомца покрывала широкополая шляпа, лицо скрывала маска, на руках были кожаные перчатки. Чудак нацелил указательный палец на Дарьяна и поманил книжника за собой, тот восторженно охнул:
– Кадавр!
Если прежде я лишь улавливал некоторую неправильность, то после этих слов предельно чётко ощутил присутствие приблудного духа, заточённого магическими формулами в мёртвую плоть.
– Не пропадай! – отсалютовал я на прощание Дарьяну, а сам остался сидеть на бочонке, поскольку кадавру не оказалось до меня ровным счётом никакого дела. Но то – ему.
«По идее должны в госпиталь определить», – подумал я и поднял взгляд на остановившегося напротив крепыша, мордатого и широкоплечего, а попутно угадал присутствие человека сбоку и чуток позади. Именно угадал – приблизился тот совершенно бесшумно, ещё и замер в слепой зоне, где его было не углядеть даже самым краешком глаза.
Ни вскакивать на ноги, ни вертеть головой по сторонам я не стал, вместо этого тихонько-тихонько потянул в себя небесную силу. Просто так, на всякий случай.
– Револьвер сдай! – потребовал младший урядник, который и приезжал за пополнением в форт.
Чуть выше солнечного сплетения разгорелся жгучий огонёк, я поморщился, глянул на молодчика снизу вверх и коротко выдохнул:
– С чего бы?
Ответ младшему уряднику по душе не пришёлся, он нахмурился и отчеканил:
– Револьверы полагаются только офицерам! Нужно будет оружие – винтовку выдадут.
Кто-то рассмеялся. Не тихий тип за моим плечом, кто-то совершенно посторонний, поодаль.
– Ну если только офицерам… – проговорил я и неспешно поднялся с бочонка, отметив при этом, что сновавшие до того между бараками стрельцы теперь позабыли о своих делах и с интересом наблюдают за ходом беседы.
Человек позади не шелохнулся, но я нисколько не сомневался, что при любом неосторожном движении он влепит мне по уху и хорошо если просто кулаком. Так что дёргаться не стал, медленно-медленно извлёк револьвер из кобуры, перехватил его за ствол и протянул было рукоятью вперёд, но тут же придержал.
– А расписку дашь?
Младший урядник не выдержал роль до конца и нагло осклабился.
– Обойдёшься! И без расписки как с распиской!
Он попытался сграбастать оружие, я чуть приподнял револьвер и ткнул им над протянутой рукой. Тычок пришёлся по зубам, голова молодчика мотнулась, и он на миг позабыл обо всём на свете, стал неопасен. А я шатнулся в сторону, извернулся и раскрытой ладонью перехватил уже летевший в голову кулачище.
Отторжение!
Костяшки рядового хрустнули, но только лишь отражением удара я не удовлетворился, стиснул магической хваткой сразу всю кисть, дёрнул её на себя и крутанул, легко сломав запястье. Следом словно молотком саданул рукоятью револьвера по ключице.
И вновь – в сторону!
Сплюнувший кровь и обломок сколотого зуба младший урядник рванул из ножен мачете, но мне-то всего и нужно было, что вновь перехватить револьвер. Щёлкнул взведённый курок, и молодчик благоразумно кидаться в драку не стал.
– Конец тебе, щенок! – прошипел он, вытирая натёкшую на подбородок кровь.
Я прицелился ему в колено, но ничего предпринять не успел.
– Что здесь происходит?! – потребовал объяснений выскочивший из ближайшего барака поручик с располосованной сабельным шрамом щекой.
Прежде чем ответить, я снял револьвер с боевого взвода и убрал его в кобуру, лишь после этого улыбнулся.
– Сущее беззаконие, поручик! Грабёж средь бела дня!