Sarah Allen

THE NIGHTMARE HOUSE

This edition published by arrangement with The Deborah Harris Agency and Synopsis Literary Agency.

⁂

Посвящается К. С. Льюису,

ведь без его «Писем Баламута» я бы

не написала эту книгу.

И всем, кому знаком Страх.

Вы намного сильнее, чем вам кажется.

«Но, как ты говоришь, для здоровья очень

важно работать в саду и видеть,

как растут цветы».

Винсент Ван Гог

«Монстры реальны. Они живут внутри нас

и порой побеждают».

Стивен Кинг

Подсолнухи

Сегодня я видела человека с пустыми глазами. Сперва я решила, что это игра света или, может быть, мне просто показалось. Я посмотрела ещё раз, но уже внимательнее. Пустые глаза. У пекаря были абсолютно пустые глаза, словно их радужки лишились цвета, и эта бесцветность заполняла глазницы, превращая их в бездонные пещеры. Такое я видела только в ночных кошмарах. В кошмарах, которым не было конца.

Пекарь раскладывала буханки хлеба, протирала прилавки. Она повернулась ко мне, и я, невольно отвернувшись, крепко зажмурилась. Похоже, воображение сыграло со мной злую шутку.

Я сглотнула, а затем посмотрела в третий раз. Она не сводила с меня взгляда. В её глазах не было ничего, кроме пустоты. Мне казалось, будто кто-то дунул мне в спину ледяным ветром через соломинку и холодный воздух задевал позвонок за позвонком.

– Мама, ты тоже это видишь? – спросила я. – Ты видишь её глаза?

Мне хотелось убежать.

– Что с ними, милая? – ответила мама, взглянув на лицо пекаря, а затем снова на меня.

– Разве ты не видишь? – спросила я.

– Не вижу чего? – Казалось, мой вопрос сбил её с толку. – В чём дело?

Мама заплатила за кексы «Красный бархат», которые мы иногда берём с собой, когда навещаем бабушку. Мы вышли и отправились дальше, как будто ничего жуткого и странного не произошло, вообще ничего.

Два месяца назад бабушка подарила мне блокнот на кольцах перед тем, как переехать от нас в дом престарелых «Олимп». Она была единственной, кому я всегда рассказывала о своих жутких снах. О высоком человеке. Возвышающемся доме. Людях с пустыми глазами. Я спросила её, что мне делать после того, как она уедет. С кем я теперь буду говорить о том, что видела ночью? Она купила мне этот новенький, чистый блокнот и велела писать в нём о своих страхах. Превратить мои ночные кошмары и монстров в слова и стихотворения, потому что тогда, по её словам, хотя бы некоторые из них останутся за пределами моей головы. Теперь я вижу эти пустые глаза наяву. Не думаю, что бабушка имела в виду именно это.

Возможно, было бы легче убедить себя, что я ошибаюсь, что мой разум подшучивает надо мной, если бы я не видела пустые, бездушные глаза, точь-в-точь как у пекаря, уже очень много раз с тех пор, как мне стали сниться кошмары.

Бабушка попросила меня записывать сны. Она поэтесса и считает, что слова обладают силой. Она научила меня определять размер стихов, переносить строки и писать картины словами. Я записывала свои кошмары в виде стихотворных строчек, как говорила бабушка, и, может быть, если я продолжу вести записи, мой блокнот поможет мне разобраться в тех ужасных вещах, что со мной происходят. Мама не видела пустых глаз. В пекарне были только мы: я, мама и пекарь, сверлившая меня взглядом сквозь белую пустоту. Пожалуй, бабушка была права, и с помощью записей я сумею понять, правда ли, что я постепенно теряю связь с реальностью, или нет. Если никто больше не заметит людей с пустыми глазами, то по крайней мере блокнот будет всё знать. Мой блокнот с подсолнухами с картины Ван Гога на обложке сохранит кошмары.

И, может быть, они наконец-то, наконец-то уйдут.

Так что дело за вами, подсолнухи.

Меня зовут Пенни Хоуп. Мне одиннадцать лет, и сегодня я увидела человека с пустыми, бесцветными, как бездна, глазами. И на этот раз это был не сон. Пожалуйста, помогите.

Обездушенные

Коварство тьмы

в том,

что ты не видишь,

что тебя ждёт.

Что настигнет тебя —

невидимая хватка

за ногу,

за горло.

Знает ли солнце,

сколько тьмы

нужно преодолеть,

чтобы вновь

зажечь свет?

Тьма,

как неведомая тень,

ползёт по твоей

постели.

Проверь, закрыта ли дверь? Вдруг кто-то

наблюдает за тобой?

Так каков же ответ?

Пустые глаза, оглушительный страх, ночные кошмары —

у всего этого есть общий создатель.

Творец Страха.

Он живёт в чаще леса,

во мраке деревьев,

с глазами и костистыми пальцами.

Как-то, давным-давно, я увидела сон изнутри, и тогда Творец Страха проснулся.

Он живёт в кровожадном, голодном доме.

Он змеем ползёт в тени.

Он прячется в копне спутанных волос.

Он наблюдает за мной, поглощая меня изнутри.

От него пахнет жжёной резиной.

Помойным ведром.

Распахнутым холодильником.

Его голос похож на скрип старого кресла-качалки.

На полуночный стук в дверь.

На лязг ножниц прямо над ухом.

Весь мир – океан для него, и он притаился словно акула.

Ждёт, чтобы бесследно проглотить души,

оставив лишь пустые глазницы.

Однажды я угостила Творца Страха,

но он обманул меня и, обернувшись,

медленно

двинулся

в мою сторону.

Иди сюда, Пенни

Я бегу. Мамы и папы нет рядом, и я в бескрайнем городе с переулками и тускло освещёнными улицами, вдоль которых выстроились небоскрёбы и моргающие фонари. Я вошла в дом Творца Страха и вдруг внезапно оказалась здесь, в этом мрачном городе, полном опасностей. Я бегу со всех ног. За мной постоянно кто-то наблюдает, кто-то с белыми, пустыми глазами.

– Иди сюда, Пенни, – слышу я голос.

Посреди дороги стоит мужчина с пустыми глазами и манит меня к себе.

– Иди сюда, Пенни.

В дверях магазина с мигающей неоновой вывеской показалась женщина.

– Иди сюда, Пенни.

Я закрываю уши, чтобы не слышать их, но кажется, что голоса доносятся до меня. Звенят у меня в голове. Голоса тех, кто отдал свои души Творцу Страха.

Они идут медленно, очень медленно, всегда направляясь ко мне, но, как бы я ни старалась, я не могу от них убежать.

Я поворачиваюсь и бегу по переулку. Слишком поздно до меня доходит, что в конце переулка замурованная стена.

Тупик.

Моя грудь судорожно вздымается, в горле пересохло. Я оборачиваюсь.

Прижимаюсь спиной к дальней стене. До меня доносится хор голосов: «Иди сюда, Пенни», становясь всё громче и громче, как вдруг… Тишина.

В начале улицы вырастает тень. Тощая, неестественно высокая фигура вот-вот свернёт за угол в переулок и найдёт меня.

Я слышу зловещий хохот.

И просыпаюсь.

Лучшие цветы в Кёр-д’Алене

Сорняки, которые сеет Творец Страха, подобны цветам, пока не подойдёшь

поближеи не почувствуешь запах гнили.

Гость

Сегодня я иду навестить бабушку и с нетерпением жду этого момента. Пережив день в школе, я больше не вижу пустых глаз, и вот мама высаживает меня у главного входа в дом престарелых. (Но в этот раз без кексов – после того случая в пекарне. Мама странно посмотрела на меня, когда я взмолилась: «Пожалуйста, никаких кексов», но согласилась). Мама говорит: «Поболтай с бабушкой», «Сделай уроки», а сама собирается уехать по делам.

Она терпеливо ждёт и наблюдает из машины, пока я прохожу мимо высоких, причудливых колонн и вхожу через стеклянные двери в вестибюль. За стойкой регистратуры меня встречает женщина в очках с ярко-красной оправой. Узнав меня, она с улыбкой машет рукой. (Я смотрю в её глаза: обычные, изумрудно-зелёные).

В центре вестибюля стоит каменный фонтанчик, вокруг которого расположились богато украшенные кресла и диваны, а на фоне играет классическая музыка. Перекинув рюкзак через плечо, я иду по коридору мимо столовой со столами из тёмного дерева и хрустальной люстрой.

Я уже много раз проходила по этим коридорам и мысленно рисую перед глазами бабушкину комнату.

Когда она только переехала, её комната была совсем не похожа на ту, что была у нас дома, но я привыкла и к новой обстановке, и к тому, как бабушка обнимает меня при встрече. Я могу представить, где у неё стоит маленькая белая кровать, прикроватный столик, настольная лампа и, конечно же, книжная полка. Когда бабушка переехала сюда пару месяцев назад, папа привёз её маленькую книжную полку, и теперь все её стихи снова стоят на своём месте – по крайней мере, хотя бы что-то осталось таким, как прежде, когда она жила с нами. Как и должно быть. Когда она жила с нами, её комната была по соседству с моей. Её спальня была прямо по коридору, сколько я себя помню. Но иногда дела с сердцем бывают слишком плохи, чтобы о них могли позаботиться обычные люди, такие как я, мама и папа.

Иногда я просто в бешенстве от того, что бабушке и её сердцу нужно больше помощи, чем я могу оказать. Когда мы в первый раз навещали бабушку в её новом доме, я положила на прикроватный столик свежий экземпляр её книги «Подлесок». Предыдущий экземпляр, первый, который издательство прислало ей пятнадцать лет назад, с помятым корешком и титульным листом с бабушкиной подписью, лежит у меня дома на тумбочке. Бабуля подписала его специально для меня.

Не все стихи мне понятны, но мне нравится вкус слов на языке, когда я шепчу их, читая вслух. Одно из моих любимых стихотворений называется «Страх, или Опавшие сады». Его я выучила наизусть.

Во время сегодняшнего визита я крепко прижимаю к груди свой блокнот с подсолнухами, наполненный собственными стихами. Я уже очень очень давно никому не показывала их, потому что вдруг выяснится, что они ужасны?

Я и раньше брала блокнот с собой, отправляясь к бабушке (разумеется, он всегда со мной), но на этот раз всё было немного иначе, потому что, когда я подхожу к бабушкиной двери, я думаю, что могла бы прочитать ей хотя бы крохотный кусочек из своего стихотворения. Если не слишком испугаюсь. Но дверь открыта, и бабушка не одна. В её комнате мальчик. Он рассматривает книги на бабушкиной полке, а бабушка сидит в своём уютном кресле у окна и улыбается ему.

Конец ознакомительного фрагмента

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Читать фрагменты других книг