2. Приезд в Одессу герцога Рагузского маршала Мармона. Прибытие в столицу графа Кисилёва. Смотр войск в Калише. Плавание Воронцова вдоль восточных берегов Азовского и Чёрного морей
Наступил новый 1834 год. Во всех дворцах, где происходили торжественные праздники в этом году, оркестры исполняли «Гимн России. Боже Царя храни», музыку которого в конце прошлом году написал Алексей Фёдорович Львов. Вот как он сам об этом вспоминал: «Граф Бенкендорф сказал мне, что государь, сожалея, что мы не имеем своего народного гимна и скучая слушать музыку английскую столько лет употребляемую, поручает мне попробовать написать гимн русский. <…> В один вечер, возвратясь поздно домой, я сел к столу, и в несколько минут гимн был написан. Написав эту мелодию, я пошёл к Жуковскому, который сочинил слова, но как не музыкант, не приноровил слов к минору окончания первого колена. Однако положив гармонию простую, но твёрдую, я просил графа Бенкендорфа послушать. Он сказал государю, который вместе с императрицей и великим князем Михаилом приехал слушать гимн в Певческий корпус, где я приготовил весь хор и два оркестра военной музыки. Государь, прослушав несколько раз, сказал мне „C’est superbe“. Мигом музыка гимна разнеслась по всем полкам, по всей России и, наконец, Европе». Николай Павлович прослушал гимн 4 раза и потом обнял, поцеловал Львова и сказал: «Спасибо, спасибо, прелестно, ты совершенно понял меня». Львов получил от царя табакерку с бриллиантами и был пожалован в флигель-адъютанты корпуса кавалергардов для несения придворной службы. Этот новый гимн Елизавета Ксаверьевна Воронцова впервые в Одессе исполнила на своём клавесине. Все гости были в восторге от этого произведения. Так же Николай Павлович пожаловал Пушкина званием «камер-юнкер» для того чтоб приглашать его жену Наталью Николаевну ко двору. Поэт в свои 34 года был взбешён и зол на Императора. К тому же Николай разрешил печатать пушкинскую «Историю Пугачёва». В феврале в письме к Бенкердорфу он пишет: «Разрешая напечатание этого труда, его величество обеспечил моё благосостояние. Сумма, которую я могу за него выручить, даст мне возможность принять наследство, от которого я вынужден был отказаться за отсутствием сорока тысяч рублей, недостававших мне. Этот труд мне их доставит, если я сам буду его издателем, не прибегая к услугам книгопродавца. 15 000 было бы мне достаточно».
Алексей Фёдорович Львов. Неизв. художник.
Пушкин за эти средства погасил долги за имение его дяди Василия Львовича.
Император Николай I в марте этого года утвердил подготовленное канцелярией «Положение о гражданских мундирах» и «Описание дамских нарядов для приезда в торжественные дни к Высочайшему двору». Для каждого ведомства устанавливались более десяти разрядов униформ зелёного, синего и красного. Утверждён был золотой и серебряный узор шитья.
Генерал-губернатор Воронцов поставил перед собой задачу построить в этом году как можно больше дорог в Крыму. Командующим ещё раньше был назначен инженер-майор Пётр Васильевич Шипилов. Помимо военных принимали участие и гражданские лица. Так к апрелю этого года на строительстве было занято 255 наёмных рабочих и 397 поселян. Шипилов заболел лихорадкой и скоропостижно скончался 23 апреля. Михаил Семёновичу срочно выехал в Ялту: «…пароход направится сначала в Козлов, где остановится на два-три дня для разгрузки товаров; потом отправится в Ялту, где также простоит несколько дней, после чего вернётся в Козлов за новым грузом и пассажирами, ожидающими там отбытия в Одессу. В зависимости от того, попутный ветер или нет, плавание на старом пароходе от Одессы до Козлова занимало 25—40 часов, от Козлова до Ялты – 12—15 часов. Билет можно заказать у капитана на борту парохода, стоящего на якоре у малого военного порта. Первые места, которые оплачиваются вперёд, до Козлова или Ялты стоят 40 руб. банковскими ассигнациями. Вторые места, койки которых размещены в трюме, стоят 25 руб. На борт можно взять с собой багаж и провизию. Слуги должны размещаться на палубе за 10 руб.; на тех же условиях и за ту же цену размещаются крестьяне, рабочие и проч. Можно свободно иметь свою провизию и распоряжаться водой, которая понадобится на борту, а также пользоваться кухней, за исключением того времени, когда она служит для общего пользования. Питание за капитанским столом оплачивается отдельно. Существует обыкновение давать чаевые членам экипажа, которые занимаются разгрузкой багажа при таможенном досмотре. Это происходит лишь после того, как капитан объявит на карантине, что пассажирам разрешается сойти на берег». Так писал Монтандонт, который ехал на старом пароходе «Одесса».
В прошлом году граф Воронцов вместе с женой заложил первый камень в местечке «Ялта Таврической губернии каменного мола и при нём пристани». Надзор над строительством мола осуществлял инженер-поручик Пётр Альбрант. Губернатор Тавриды Александр Казначеев всячески уговаривал генерал-майора Якова Осиповича Отрощенко отправить несколько батальонов солдат из Феодосии на строительные работы в Ялту. Тот тянул время, выжидая команды из столицы. Воронцов вынужден был написать тому письмо, и солдаты были отправлены в Симеиз и Ялту. Казначеев в январе писал Воронцову: « О положении дела Ялтинской моллы вероятно доложил Вам капитан-инженер Петр Альбрант. После его я дал знать Пампулову, чтобы он упрочил постоянно число рабочих и он за ето принялся хорошо. Я два раза был на каменоломнях и видел, что работы идут хорошо. Со всем тем присутствие в Ялте Альбранта и теперь еще будет полезно: один надзор его усугубит деятельность подрядчика; сверх того может он приготовить дорогу для свалки каменьев, машины и другия орудия к бросанию блоков в море. Дорога от Алушты выходит на высоту Аюдагскую. Башмаков спускается уже на Исшатскую высоту. Основание Ялтинской церкви мы с Эльсоном очертили и копку фундамента начали. Камень бутовой подрядили. Вся ета работа обойдется дешево. Церковь слишком велика и равняется со многими Соборами; она-то будет дорога. Одни леса не менее 18 тыс. рублей стоят; сильныя укрепления высоты церковной на юру, так сказать, потребуют страшных издержек»
Алушта1834г. Художник Боккачини.
Возвратясь в Одессу Михаил Семёнович продолжил деятельность по подготовке к посеву нового урожая. Он провёл ревизию всего посевного материала и рекомендовал землепашцам в этом году попробовать засеять некоторые поля «китайскими хлебными растениями под названием просо». Так же он предложил выписать из Франции саженцы «дерева филиппинской Шелковицы» и различных кустарников для высадки вдоль новых дорог в городе Одесса и всего Новороссийского края. Он приказал близ Херсона завести «казённый сад» и командировал туда учёного лесника. В феврале заболела корью графиня Елизавета Ксаверьевна и её изолировали от детей. Сам граф призвал всех нужных врачей, и ей стало лучше.
В городе Одесса и во всем Новороссийском крае стоял вопрос о пришедших из Польши и Бессарабии торговцев еврейской национальности. Греки и евреи постоянно конфликтовали в этих местах. Последних обвиняли в убийстве греческого патриарха Григория во время Войны за независимость. Постепенно численность евреев увеличивалась. Генерал-губернатор Воронцов всячески поддерживал приехавших из-за границы немецких и австрийских купцов, ремесленников, врачей этой национальности. Ему надо было заселять пустующие земли в Крыму и Новороссийском крае. Воронцов разрешил евреям построить синагогу в Одессе, где потом служил певцом Бецалель Шульзингер. Была открыта Еврейская общественная больница и много сделал для жителей этого города врач Григорий Розен. В этом году Воронцов своим приказом разрешает евреям селиться по всей территории края «Об учреждении в Новороссийском крае местечек, торгов и ярмарок, а так же о дозволении Евреям проживать в этих местечках». В архивах ГАОО есть дело под №23 из 1834 года состоящее из 354 документов. Жалко, что в данное время у меня нет доступа к этим архивам. Евреи в это время в основном занимались торговлей зерном. Они работали на зерновой бирже «оценщиками, кассирами, весовщиками, грузчиками, а так же занимались ремёслами, торговлей мануфактурными и бакалейными товарами». В городе Одесса была открыта школа, где преподавателями были в основном евреи и директором Борух Штерн.
Вернёмся в столицу, где Воронцова и Пушкина в апреле пригласили во дворец. Его очень хотела увидеть Императрица Александра Фёдоровна. Здесь приведу цитату из дневника Пушкина от 8 апреля: «Сейчас еду во дворец представляться царице. Ждали царицу часа три. Нас было человек 20. Брат Паскевича, Шереметев, Болховской, два Корфа, Вольховский и другие. Я по списку был последний. Царица подошла ко мне смеясь: „Нет, это беспримерно! Я себе голову ломала, думая, какой Пушкин будет мне представлен. Оказывается, что это вы. Как поживает ваша жена? Её тётка в нетерпении увидеть в добром здравии, – дочь её сердца, её приёмную дочь“ и перевернулась. Я ужасно люблю царицу, несмотря на то, что ей уже 35 лет и даже 36. Я простился с Вольховским, который на днях едет в Грузию. Болховской сказывал мне, что Воронцову вымыли голову по письму Котляревского (героя). Он очень зло отзывается об одесской жизни, о графе Воронцове, о его соблазнительной связи с Ольгой Нарышкиной etc. etc. Хвалит очень графиню Воронцову».
Пушкиновед, литератор Татьяна Цявловская на основании этого распространяла по всей стране домыслы, о любовной связи Воронцова и Нарышкиной. Она основывалась на записях Филиппа Вигеля знаменитого сплетника того времени. В основном эти сведения и байки поступали от брата Льва Сергеевича Пушкина, который служил в портовой таможне города Одесса. При Дворе Александру Фёдоровну за красоту и изящество прозвали «Лалла-Рук» в честь героини поэмы Томаса Мура. Пушкин позже описал её так: «И в зале яркой и богатой,/Когда в умолкший тесный круг,/ Подобно лилии крылатой,/Колеблясь, входит Лалла-Рук,/И над поникшею толпою/Сияет царственной главою/И тихо вьётся и скользит/Звезда – харита средь харит». Графу Воронцову Император пожаловал «десять веницианских пушек», что являлось признанием его боевых заслуг. Никто не «мыл ему голову» во дворце как хотел думать Пушкин, который к тому же разносил бездоказательные слухи своего брата. Он не любил графа за те моменты, когда тот посылал его на истребление саранчи. Воронцову государь выделил пушки, а Пушкину ничего не было подарено. Единственный раз в истории, когда Пушкин с женою и Воронцов с Елизаветой Ксаверьевной встретились на приёме у Императора.
В начале лета в Одессу на пароходе прибывает 60 – летний герцог Рагузский маршал Мармон Огюст Фредерик. Об этом визите в Петербурге сказал Николай Павлович генерал-губернатору Воронцову и просил хорошо его принять. Герцога Михаил Семёнович знал ещё по Парижу, когда Русский оккупационный корпус стоял во Франции. В середине мая Михаил Семёнович встречает Мармона и принимает его в своём доме в Одессе. Спустя несколько дней он вместе с графом Иваном Осиповичем де Виттом отправляется осматривать военные поселения Южной армии. В начале июня Мармон, Воронцов, Витт, князь Михаил Голицын, предводитель Таврического дворянства Дмитрий Башмаков, Таврический губернатор Александр Казначеев, Елизавета Ксаверьевна Воронцова, Елена Львовна Голицына (урождённая Нарышкина), графиня Варвара Григорьевна Шуазель (урождённая Голицына) отправились на 8-пушечная яхта «Голубка» под командованием капитан-лейтенанта Егора Павловича Манганари в сторону Крыма. Эту яхту сопровождал недавно построенный 100 сильный пароход «Наследник» с капитаном (шхипером) Вильямом Маджаром. Престарелый герцог при тихом море постоянно разговаривал с дамами и особенно с графиней Варварой Григорьевной «мелодичный голос мадам де Шуазель оживлял эти тихие мечтательные беседы. Благодаря её приятному характеру большую часть ночи мы проводили на палубе и это оставляло в нашем сердце глубокие и нежные воспоминания». Далее я попробую рассказать читателю о всех впечатлениях об этом путешествии словами самого герцога. Позже вернувшись в Европу, он издал книгу, в которой много страниц посвятил путешествию в Крым. Вот как Мармон пишет о Севастополе: «Паровое судно нам очень пригодилось: оно аккуратно буксировало наш плавающий дворец, благодаря чему мы прибыли в Севастополь уже утром 10 июня. Севастопольский порт великолепен: природа щедро постаралась для этого. Глубокий рейд со входом, достаточно широким для обеспечения навигации и маневрирования кораблей и вместе с тем в меру сжатым для обороны и для укрытия от капризов бушующего моря. На вооружении портовых бастионов находятся триста пятьдесят пушек и скоро к ним прибавят ещё тридцать бомбических пушек.
Дворец Воронцова в Симферополе 1834г. Литграфия по рис с натуры худ. А. Боккачини
Этот вход ведёт в несколько внутренних портов, созданных разнообразными бухтами, предоставляющими возможность выбора наиболее оптимального места стоянки в зависимости от времени года и других обстоятельств. Повсюду прекрасное илистое дно и одинаково ровная, даже у берега, глубина. Весь этот комплекс можно сравнить с ветвистым деревом. Он похож на мальтийский порт, но у него более протяжённый канал и более обширное пространство, что позволяет принимать эскадру с неограниченным количеством кораблей. Это одно из самых красивых морских мест. Сегодня военно-морскими силами Севастополя командует контр-адмирал Кумани. Это пелопонезский грек, выросший в России. Именно под его командованием в последнюю турецкую компанию был захвачен порт Сизополи, что позволило России оборудовать базу в Бургском заливе. Кумани показался мне умным и решительным человеком… Город Севастополь был основан только после присоединения Крыма к России. До этого здесь было пустынное место. Сегодня все жители города прямо или косвенно связаны с морской службой. Вышедшие в отставку офицеры и матросы тоже обосновались здесь. Население города вместе с экипажами кораблей и сухопутным гарнизоном составляет около 30000 человек». Герцогу Мармону генерал-губернатор Воронцов показал древний Херсонес. Они побывали на мысе Парфенон и посетили монастырь Святого Георгия. Дальше герцог Рагузский маршал Мармон переговорил с Михаил Семёновичем и попросил его показать Крым, но без дам и прислуги. Воронцов решил его провезти по недавно построенной дороге в Симферополь на лошадях. Граф Воронцов, Мармон, князь Михаил Голицын, статский советник Дмитрий Башмаков, губернатор Тавриды Александр Казначеев и доктор Сенг. В Симферополе Башмаков ранее купил дом и хотел его показать своим гостям. Так же у него был дом около Ялты в деревушке Мшатка, где было имение его жены Варвары Суворовой под названием дача Варино. Утром 13 июня они верхом отправились в горы. Вся дорога заняла пол дня, а после обеда Мармону показали столицу Тавриды город Симферополь: «…у каждого симферопольского дома есть свой сад, поэтому они больше похожи на загородные дачи, чем на городские постройки. Понадобится ещё много лет, прежде чем эти кварталы приобретут вид настоящего города». Далее герцогу показали работы по рытью артезианских колодцев. Ближе к вечеру они приехали в поместье Воронцова, где был красивый Дом на Салгире « с прекрасным разбитым садом и чудесными деревьями». Переночевав в этом прекрасном дворце со львами у входа, они утром следующего дня на конных дрожках отправились другой дорогой на юг к Алуште. Перед горным массивом они остановились на ужин в усадьбе «Кильбурн» Николая Перовского бывшего губернатора Тавриды. Вот как о ней писал Шарль Монтандон: «Эта очаровательная деревня принадлежит к числу тех крымских поселений, которые особенно заслуживают внимания иностранцев; здесь прекрасные рощи и дороги, изящно огибающие множество домов, удобно расположенных на холмах, меж которыми петляет Салгир. В этом имении есть также леса, поля, лужайки и самые прекрасные огороды, какие только существуют в Крыму. Великолепные пейзажи, открывающиеся из Кильбуруна, и вид самого местечка, особенно когда выезжаешь на Алуштинскую дорогу, представляют собой одну из самых пленительных картин». Затем они продолжили своё путешествие к Алуште по склону горы Чатырдаг, куда и прибыли к ночи.
Дом в Гурзуфе Решелье, Воронцова. Художник А. Чернецов.
15 июня путешественники поехали дальше на запад вдоль моря, и обогнув гору Кастель остановились на обед у генерала Андрея Михайловича Бороздина находившимся в отставке в имении Буйюк-Ламбат (ныне село Малый Маяк). Воронцова и Мармона хозяин угостил своим домашним вином «одно из них, изготовленное по подобию шампанского может сбить с толку любого знатока». Была ещё одна остановка в деревне Партенит которую Екатерина II подарила австрийскому фельдмаршалу, принцу Шардю де Линю во время путешествия в Крым. «Население здесь весьма зажиточно, многие выращивают фруктовые сады, лен и табака; некоторые владеют барками, используя их для перевозки провизии вдоль берега». Наши путешественники пресекли гору Медведь и к вечеру прибыли в Гурзуф «в приятный деревенский домик графа Воронцова». Этот дом вначале принадлежал герцогу Арману Эммануэлю дю Плесси де Ришелье. После его смерти дом перешёл к его адъютанту Ивану Алексеевичу Стемпковскому. Этот дом позже у него купил Михаил Семёнович Воронцов. «Сад, спланированный на английский манер на слегка покатых участках земли, которые образуют зелёные лужайки среди огромного разнообразия деревьев и кустарников, где вверх вырываются кипарисы и тополя; просторный красивый дом a с галереей, откуда открывается вид на горы, деревню и скалы Юрзуфа, и на ровный пляж, куда приходят умирать волны; маленький виноградник; довольно обширные земельные угодья; несколько пристроек для управляющего и прислуги составляют это прекрасное имение». В урочище Ай-Даниль граф Воронцов заложил первые большие виноградники, построил подвалы и бочарную мастерскую. Михаилу Семёновичу этот летний дом был лишним и на следующий год он продаёт его своему чиновнику по особым поручениям Иван Ивановичу Фундуклею. Ныне здесь музей А. С. Пушкина.
На следующий день Михаил Семёнович показывал другое имение в Ай-Даниле (Святой Даниил). Виноградник здесь насчитывал более 72 тыс. лоз. Лучшие сорта производимых Воронцовым вин было Бургундское, Бордо, Алеатико, Белый мускат, Мадера и другие. Само виноградарство по археологическим данным здесь существовало примерно с 6 века до нашей эры. Греки, жившие на этой территории, постоянно страдали от набегов кочевых народов. В 13 веке уже генуэзцы производили тут вино. По приказу генерал-губернатора рядом было открыто Магарачское училище садоводства и виноградарства. Многим воспитанникам он платил за обучение. Трудовых резервов хватало на обработку виноградников и сбор урожая. На «винокуренном» заводе работали приглашённые специалисты из Франции. Сам же герцог Разузский записал свои впечатления об этом имении: «Восхитительные сочетания различных сортов винограда обещают прекрасное качество вин. Здесь оборудованы обширные погреба, над которыми расположены давильни. Я продегустировал вина прошлого года: прекрасное качество, особенно запомнились три вида чем-то похожие на алеатико и на мускат Фронтинян. Сегодня в этом районе выращивают около тридцати шести лучших сортов винограда из Бургундии, Бордо, Венгрии, Испании, Португалии, Мадеры и с берегов Рейна. Скоро начнётся разведение ещё тридцати четырёх сортов. Кроме этого, большое внимание уделяется также выращиванию столовых сортов винограда. Их здесь насчитывается тридцать два вида самого тонкого вкуса. В этом имении создан питомник с такими же видами саженцев, как и в Люксембургском питомнике Парижа. Ещё никогда до этого не производились такие грандиозные и систематизированные опыты по выращиванию винограда. Этот эксперимент покажет виноградарям Крыма разведению, каких сортов следует отдать предпочтение. Эти сорта должны будут обеспечить высокое качество при больших урожая». Ещё дополняет об этом имении Воронцова знаменитый швейцарец: «Значительный ай-данильский виноградник, принадлежащий г-ну графу Воронцову, занимает приморский склон, хорошо расположенный и защищённый от северного ветра лесистой горой, примыкающей к большому верхнему хребту. Первая вспашка этого виноградника имела место в 1826 г. и с тех пор продолжалась непрерывно. Сегодня здесь насчитывают 130 тысяч лоз белых и красных сортов винограда, привезённых из-за границы и размещённых на четырнадцати десятинах. Это заведение качествами производимого вина совершенно оправдало возложенные надежды и было наиболее выгодным для края, обслуживая в качестве питомника большое число виноградников, которые, вполне возможно, не возникли бы, если бы не обеспечивались с такой лёгкостью саженцами винограда великолепного качества. Прекрасный погреб, 25 саженей в длину и 5 в ширину, куда заезжают повозки, чтобы загрузиться бочками, стоит на краю нынешнего виноградника, но станет его центром, когда виноградник будет засажен полностью. Множество сооружений разной величины и разного стиля, используемые закреплёнными за этим поместьем людьми; магазины, винные погреба, расположенные здесь и там на пригорках, способствуют привлекательности Ай-Даниля и создают совместно с весёлым пением работников одну из самых радостных и живописных картин».
С утра следующего дня Михаил Воронцов уже показывал важному гостю Никитский императорский ботанический сад, который заложен герцогом Ришельё, а позже по желанию генерал-губернатора был расширен и благоустроен. Управляющим в то время был бывший артиллерийский офицер Никола Гартвис. Директором сада соответственно был статский советник Христиан Христианович Стевен. Осмотрев бегло сад, путешественники на лошадях прибыли в Воронцовское имение Массандру. Большую территорию здесь составляли леса. Дубовые и ореховые деревья никогда не рубились, и некоторым было сотни тысяч лет. Южнее находились луга и степные земли удобные для пашни. Здесь ранее приблизительно было уже посажено 16 тысяч кустов винограда, из них 10 тыс. сорта бордо, 3000 рислинга, 2000 токай, 1000 корней кокур.
К главному корпусу дворца Воронцова к тому времени уже была проложена новая дорога «В нижней его части, у подножья гор, прокладывались пешеходные дорожки, ведущие к гротам и живописным скалам, устраивались площадки обозрения („Ура“, „Браво“) и скамьи для отдыха, делались многочисленные насаждения самых разнообразных растений, и лес превращался в лесопарк, с хорошо распланированными аллеями, дорожками, с пробитыми в скалах тропинками. Все это делалось Воронцовыми для того, чтобы показать наиболее выгодные места горного ландшафта».
Писатель, профессор Сергей Никитич Филиппов писал: «Князь Воронцов был художник безусловный! И южный берег ему обязан за «отделку природы». Его коррижирующий гений способствовал тому, что все нововведения не только не нарушали гармонию природы, а напротив органично вносили в неё дополнения <…> дикий хаос камней он облицевал «поправками», которые усилили впечатление природы. <…> Здесь целые горы обломков образовали подземные гроты и тёмные загадочные галереи. Они вьются странно, фантастично и будто уходят в землю. Они иногда приводят в беспросветную пустоту, где нельзя быть без огня. Зажигая его, вы видите крест, высеченный в скале, каменное сиденье или ложе. Это одна из поправок талантливого корректора. <…> На одной из угрюмых скал ещё недавно стояла дикая коза, изваянная из этого же камня. Конечно, тоже поправка природы и какая остроумная <…> Речка Кува, выходящая из трёх источников у подошвы Ялты соединяется вместе в углублении долины и потом с шумом падает с каменных утёсов, орошает корни деревьев, разливается и опять собирается и падает ниже с высоты нескольких саженей.
А. Ф. Мармон. Худ Луи Дельпеш 1838 г.
А потом она уже течёт тише и сливается с речкой Дерекой, протекающей Ялтинской долиной. Это массандровский каскад». Год назад здесь была построена церковь Иоанна Предтечи в виде четырёх колонного дорического храма. Иконостас в ней был выполнен мастером Пантелеем Бочаровым, а иконы написал одесский живописец Иван Ковшаров. Путешественников ждал богатый ужин, так как здесь уже находилась Елизавета Ксаверьевна Воронцова и другие её сопровождающие дамы. Адъютант Михаила Воронцова князь Александр Иванович Гагарин женится на вдове госпоже Марии Поджио: «Церемония бракосочетания состоялась в красивой массандровской церкви, только что выстроенной графом Воронцовым. Я (Мармон) впервые присутствовал на свадьбе по греческому религиозному обряду. Хождение вокруг церкви молодой пары представляет собой очень красивое зрелище. Оно символизирует триумф сердца и надежду на счастливую совместную жизнь». Здесь стоит упомянуть, что в Верхней Массандре Воронцов устроил конный завод.
Дворец Воронцова в Массандре. Худ. Гауччи 1836г.
После Массандры, граф Воронцов был обязан показать Герцогу Рагузскому своё строительство дворца в Алупке и на следующее утро они направились туда вместе с Елизаветой Ксаверьевной. Вот как позже напишет сам Мармон: «Мы продолжили наше путешествие и прибыли в Алупку, главную резиденцию графа Воронцова. В Алупке растительность особенно красива. Обильные источники свежей воды способствуют её росту. Частично оборудованный сад обещает стать просто чудесным парком. Сегодняшний дом является только временным жилищем. Уже начато строительство обширного дворца. Это прекрасное строение будет напоминать самые изысканные английские готические замки. Все здесь делается с размахом. Это будет достойная обитель для ваятеля Крыма <…> Полуостров богат строительными материалами. Алупка обладает карьером зеленоватого, близкого к мрамору камня, хорошо поддающегося полировке. Граф Воронцов хочет весь замок облицевать этим камнем. Я уговорил его симметрично отполировать часть камней: в этом случае блеск отражённых солнечных лучей будет виден ещё издалека, за несколько километров до замка. <…> В узком кругу этой очаровательной семьи я провёл четыре дня, полных всяческих развлечений. Строение, в котором мы проживали (старый дворец), было окружено со всех сторон широкими просторными балконами. На них мы проводили кажущиеся слишком короткими вечера. Алупка.
Столовый корпус Алупка. Худ Н. Г. Чернецов 1834 г.
Они нам напоминали ночи на яхте, и каждый из нас старался вспомнить свою весёлую историю. Насколько приятными и душевными были эти вечера! Перед тем, как покинуть Алупку, я посадил в саду тюльпан. Госпожа Воронцова пожелала назвать его моим именем, и я счастлив, что этот тюльпан будет напоминать обо мне тем, кто здесь живёт. Память об этих людях также навсегда останется в моем сердце».
20 июня граф Иван Осипович де Витт выпросил у Воронцова свозить к себе в Ореанду и показать недавно построенный двухэтажный дом для своей содержанки «светской львицы» Каролиной Собаньской (в девичестве Ржевуская). Здесь я скажу, что Елизавета Ксаверьевна Воронцова и Собаньская, которую в Одессе прозвали «демоном» всегда соперничали городе, и последняя запрещала своим знакомым посещать её салон.
Вот как писал Филипп Вигель об этих женщинах: «Ей было уже лет под сорок, и она имела черты лица грубые; но какая стройность, что за голос и что за манеры! Две или три порядочные женщины ездили к ней и принимали у себя, не включая в то число графиню Воронцову, которая приглашала её на свои вечера и балы единственно для того, чтобы не допустить явной ссоры между мужем и Виттом; Ольга же Нарышкина-Потоцкая, хотя по матери и родная сестра Витту, не хотела иметь с ней знакомства; все прочие также чуждались её. В этом унизительном положении какую твёрдость умела она показывать и как высоко подыматься даже над преследующими её женщинами!». Сам граф Витт был человек «скользкий», хоть и жил рядом с Воронцовым постоянно писал доносы на него Николаю Павловичу. Этот человек хоть и являлся тайным агентом в войну на стороне французов, но так и остался в глазах русских людей простым предателем. Тот же Вигель считал, что Собаньская писала доносы на всех за подписью начальника тайной полиции Ивана Витта, являясь фактически его секретарём. Пушкин так же как бы влюбился в неё и даже писал: « …хотя вас видеть и слышать вас для меня наслаждение, мне легче писать вам, чем говорить. Вдали от вас при вашем присутствии наводит на меня печаль, и уныние моя речь становится неловкой и чувства угнетены. Есть в вас какая-то ирония, насмешливость, которые вызывают во мне печаль и лишают меня бодрости, чувства мои угнетены и слова, идущие от сердца обращаются в чистейшие шутки. Конечно вы демон». Вот с такими людьми Михаилу Воронцову приходилось работать и жить в соседях, чего не пожелаешь и врагу.
В двадцатых числах июня граф Витт привёз Мармона на свою усадьбу и окружил такой заботой и вниманием, что тот только и писал вставляя везде слово «charme» по-русски значит очарование «дом графа Витта очарователен, хотя и скромен. В нём находишь отпечаток души его владельца. Отсюда открывается самый красивый вид на ялтинский залив и гору Медведь. Видны также долина Рекафеш, Ялта, Массандра, Никита и Гурзуф. Ореанда соприкасается с императорскими владениями, где, как говорят, император Александр хотел бы провести остаток своих дней вдали от государственных дел. Это строение очень удачно расположено: площадка на склоне горы, представляющая собой вершину прекрасного амфитеатра на высоте 290 метров над уровнем моря; рядом проходит утопающая в зелени основная дорога Южного берега; над этой площадкой высится скала с острыми зубцами, напоминающими суровые Альпы. Все вышесказанное придаёт этому месту величественный и жизнерадостный вид. Граф Витт, пригласивший к себе всю знать южнобережья, устроил в мою честь очаровательный праздник. После прогулки и отдыха в лесу все соседние скальные зубцы осветились светом разноцветных ламп, показывая красоту природных форм. Чуть позже на этих же вершинах был устроен феерверк». Там Мармон провёл 4 дня и затем его привезли в Ялту, где его ждал генерал-губернатор Воронцов, яхта «Голубка» под командованием капитан-лейтенанта Егора Манганари и пароход «Наследник». Они отправились в городок Судак, где осмотрели древнюю генуэзскую крепость и виноградники. Продолжив путешествие на следующий день, вся компания была в Феодосии (древняя Каффа). Помимо древних стен граф Воронцов показал Мармону лазарет «где царит идеальный порядок. Здоровье населения, меры по профилактике эпидемических заболеваний очень заботят графа Воронцова <…> Мощный импульс к обустройству и обогащению Крыма, заданный этим человеком, без сомнения, приведёт к положительным результатам». Вечером все вернулись на яхту и насладились прекрасным зрелищем иллюминации и фейерверка в честь знатных особ. Этому способствовали труды Таврического губернатора Александра Казначеева и градоначальника грека Ивана Тамары.
26 июня яхта «Голубка» направилась далее на восток и с утра прибыла в город Керчь (древний Пантикапей). Мармон записал в своей книге: «…это быстро развивающийся, процветающий город <…> Развитие торговли и навигации достигло такого размера, что ежегодно в Керчь заходит до 400 кораблей, загружающихся в порту или идущих в Азовское море». Градоначальником города был недавно поставлен генерал-губернатором полковник, князь Захар Херхеулидзев бывший адъютант Воронцова.
Алупка. Верхний сад Воронцова. Художник Чернецов 1834 г.
Именно он так расстарался произвести впечатление на герцога Рагузского: «…был дан бал, на котором присутствовало около 80 симпатичных женщин. Была исполнена русская кантата, специально сочинённая к этому дню. Мне продемонстрировали танец, которому дали моё имя „де Рагуз“. Особенно мне понравились жалобные мелодичные казацкие песни». Далее всё разворачивалось по заданному плану. Генерал-губернатор Воронцов на яхте «Голубка» отвозит Мармона в Одессу. Там ему был приобретён билет 1 класса на пароход «Император Николай» отправляющийся в Константинополь. Сам же Михаил Семёнович в конце лета открывает в Херсоне «училище торгового мореплавония». В городе Алёшки учреждены с его подачи «общества вольных матросов» из местных мещан и вольноотпущенных людей. В начале августа Казначеев пишет письмо Воронцову, в котором сообщает: «Дети в Алупке здоровы и веселы. Ушиб Вашей ноги нас потревожил – дай Бог, чтобы Вы были во всем всегда невредимы для блага Края Вам ввереннаго и Отечества».
В августе этого года пришло приглашение от Императора, прибыть в Петербург на открытие памятной колонны Александру I в память о победе брата над Наполеоном. Граф Михаил Семёнович завершив дела в Малороссии отбыл в столицу. Он здесь был в числе почётных гостей и стоял рядом с Императором на трибуне, построенной около Зимнего дворца. Перед установкой было проведено торжественное богослужение у фундамента памятника. На коленях стоял Император, его семейство, все приглашённые офицеры и множество солдат. Вся площадь была застроена деревянной конструкцией, автором проекта был архитектор Огюст Монферран. Всё было им просчитано до мелочей. Установка этой величавой колонны заняла всего около 2 часов. Над подъёмом трудились 2000 солдат и 400 рабочих. Когда Александровскую колонну водрузили на постамент, Николай Павлович, улыбаясь одобрительно произнёс: «Монферран, Вы себя обессмертили!». Вершину колонны венчает фигура ангела, обхватившего крест. Говорили, что скульптуры Борис Орловский ориентировался на внешний облик Александра I, стремясь придать ангелу сходство с Благословенным императором. Хотя ангела он лепил со своей знакомой поэтессы Елизаветы Кульман. После был проведён грандиозный военный парад. В нем маршем шли полки отличившиеся в Отечественной войне 1812 года. Генерал Воронцов так же возглавил одну из колонн нашего войска. После на торжественном приёме Император вручил ему «алмазные знаки ордена Святого Андрея Первозванного».
Генерал-губернатор в начале осени вернулся в Одессу и приступил к своим прямым обязанностям. В переписи дел находим, что он занялся регистрацией лиц в «купечество и мещанство и выдаче на прожитие письменных видов и паспортов на следование в разные места». Вся его канцелярия начала подготовку к 8 народной переписи населения. К тому же Император указал Воронцову провести «размежевание земель Таврической губернии». Выполняя указ им был создан Комитет, и контора при нём, которые, активно занялись этим делом. В городе Ростов по указу Воронцова была создана «отпускная Таможенная застава». В посаде Азов было «учреждено Полицейское управление». В районе Донских Гирл генерал-губернатор ускорил работы по углублению фарватера. В Одессе продолжалось строительство и мощение дорог, строились водосточные канавы, расширялась сеть спусков и мостов. Так же проходили работы по изготовлению «артезианских колодцев» и покупке землечерпальных машин для углубления порта и строительству «моллов для защиты гавани от наноса нечистот из города». Много средств выделил Воронцов из бюджета города на перестройку старого «Одесского Театра». Со стороны Ришельевской улицы был пристроен одноэтажный каменный вестибюль.
Старый Одесский театр и дом градонач. Худ. Андреас Хинц.
Один из жителей города оставил его описание: «Зал старого театра был трехъярусным, с семнадцатью ложами, а галерея под самым потолком, но таким низким, что публика почти касалась его своими головами. Люстры не было, она была подвешена позже. Зал освещался кенкетами, то есть пятисвечёвыми канделябрами, прикреплёнными к наружным стенкам лож. Свечи были сальные и восковые. Сцена освещалась большими лампадами с маслом. На галерее освещения не было вовсе, вследствие чего свет зала и сцены казался нам, сидящим на галерее, просто ослепительным. Театр имел свой особый, специфический запах от нагара свечей и дамских духов».
В эти годы при дополнительном финансировании от Елизаветы Ксаверьевны Воронцовой были показаны балеты «Счастливая дикая, или Торжество любви», «Квакеры, или Английские матросы», «Оставленная Артемида». Приведу небольшую часть стихов из Пушкина про этот театр: «А только ль там очарований?/А разыскательный лорнет?/А закулисные свиданья?/А prima donna? а балет?/А ложа, где, красой блистая, /Негоцианка молодая,/ Самолюбива и томна, /Толпой рабов окружена. /Она и внемлет и не внемлет/И каватине, и мольбам,/И шутке с лестью пополам…/А муж – в углу за нею дремлет,/Впросонках фора закричит,/Зевнёт и снова захрапит».
Помимо всего в городе продолжалось строительство «Одесского института благородных Девиц» с домовой церковью, на который Воронцов выделил из государственной казны 100 000 рублей. Спроектировал здание его подчинённый архитектор Франческо Боффо. Осенью этого года было начато финансирование и продолжилось благоустройство в городе Таганрог. По просьбе градоначальника барона Отто Германович Пфейлицер-Франка. Рабочие и солдаты проводили большие земельные работы по засыпке оврага ведущего в порт. Землю и камни возили на подводах из окрестных селений.
Фрагмент документа ГАОО.
Строительный комитет занимался «набережной и конной дорогой». Генерал-губернатор Михаил Воронцов разрешил банкам выдать городскому строительному комитету часть наличных деньг по ранее утверждённому долгосрочному займ на 37 лет в размере 1 893 000 рубля. Документы об этом хранятся в ГАОО дело 61 за 1834 год численностью 551лист. Доступа к ним в данное время нет. Именно на этих делах генерал-губернатора кончается прошедший год.
Фрагмент документа ГАОО.
Таврический губернатор Казначеев в конце года доводит до Воронцова следующие сведения: «Известие о распоряжении Шмита на щёт аптеки также доставило мне много удовольствия. Эшлиман составляет план и смету Ялтинскаго Лазарета; после завтрева все будет готово. Работы инженерныя совершенно приостановились от выпавшего большого снега, который лёг плотно с 12-го Декабря и только сего дни начал понемногу изчезать. Даже на Южном берегу есть снег. Старики Татары предвещают богатый урожай и готовят семена. Недоимки поступают недурно. Авось Бог милосердно взглянет на меня грешнаго и бедствия перестанут тяготить усталую мою душу. <…> Примите милостиво искренние поздравления с праздником и наступающим Новым годом. Дай Бог, чтобы будущий год был для нас милостивее».
Зима 1835 года всё-таки выдалась в Одессе тёплой. Снег быстро растаял, а на Новый год Елизавета Ксаверьевна Воронцова устроила в своём дворце «Ёлку для детей». Она со своей 10-летней дочкой Софией изготавливала «золотые орехи», которыми украшали дерево присланное Воронцову из Никитского сада. На хвойные лапы вешались яблоки и петушки из сахара. Так же было много бумажных цепей различной окраски, которые раскрашивал 12-летний Семён. Были приглашены дети богатых и знатных людей Одесского общества. Для всех были приготовлены подарки. Новогодние ёлки ещё в то время не были распространены в России, но в Одессе они появились намного раньше. Внезапно пришло известие, что умер в Симферополе богатейший Таврический помещик Дмитрий Евлампиевич Башмаков «от воспаления в мозге». Это был родственник Михаила Воронцова. Его тёщей являлась двоюродная сестра Елена Александровна Нарышкина которая являлась внучкой адмирала Алексея Наумовича Синявина (деда Воронцова). У неё было имение в Крыму «Ай Василь», земли под которое помогал покупать Михаил Семёнович. Дочка Елены Нарышкиной, Варвара Аркадьевна была замужем за Башмаковым. У ней только в прошлом году родился четвёртый сын Мишенька.
Казначеев сообщал Воронцову; «Достойно и праведно отдали мы последний долг Дмитрию Евлампиевичу Башмакову – весь город провожал его на общее поле. Никогда не было столь мало болезней в Симферополе, как в настоящее время; но кончина Шостаковой и Башмакова сделали то, что как будто целый город болел. Можете быть уверены, что мы от души и сердца ухаживаем за Варварою Аркадиевною <…> Я написал Кириллу Александровичу Нарышкину о принятии мер на щёт его Форосского имения, коим заведовал Дм. Евлампиевч <…> Варвара Аркадиевна просит меня быть попечителем, а Олива и Виллиса опекунами, так как первый сосед Мшатке, а второй Чеботару. Последний выбор хорош, но я не имею времени заняться подробностями; впрочем я всегда ее покорнейший слуга и помощник и по дружбе и по званию <…> Жена моя свидетельствует Вам и Графине душевное своё почтение. Не пожалует ли к нам Лев Александрович – ето бы принесло великое утешение Варваре Аркадиевне, которая безпрестанно и неутешно плачет». Через 4 дня он дополнил «Ваши письма пролили много слез Варвары Аркадиевны и облегчили ее горесть. Денежная помощь Ваша пришла очень кстати: Варвара Аркадиевна была почти без денег, я сколько мог достал на первый раз; Ваша помощь выручила нас из нужды. Варвара Аркадиевна, слава Богу, здорова. Скорбь ея становится сноснее и тише; но все ещё нельзя видеть ее и детей без слез. Каждый день проводим мы у ней; иногда она успокаивается до того, что охотно разсуждает о делах своих. Я нарочно ввожу ее в распоряжения и хлопоты экономическия – ето ее разсеивает и занимает полезно».
В конце прошлого года из Тульчина в Петербург возвращается генерал-от инфантерии Павел Дмитриевич Киселев, с которым Михаил Воронцов был знаком давно. Они вместе воевали в войну 1812 года, Киселёв был начальником штаба 2 армии и позже генерал-адъютантом Императора Александра Павловича. Женат он был на Софье Станиславовне Потоцкой, которая ревнуя его к своей сестре, жила в Париже. Приехав в конце года в страну, им был поднят вопрос о разводе, но Софья не соглашалась. Супруги обменялись подтверждёнными свидетелями Нарышкиным и Воронцовым и составили «обязательствами жить раздельно и не вторгаться в частную жизнь друг друга». София Потоцкая после Одессы уехала в Белую Церковь вместе с Елизаветой Ксаверьевной навестить престарелую Александру Васильевну Браницкую. Конечно, Воронцова взяла с собой дочку Софью и сына Семёна для встречи с бабушкой.
Император Николай Павлович в беседе с Киселёвым предложил ему войти в Секретный комитет по крестьянскому делу. Павел Дмитриевич в начале года отправил письмо Воронцову, где просил его приглядеть за его магазином в Одессе на Приморском бульваре и сдать его в аренду. Он так же просит совета о строительстве себе нового дома и желает дать определённую сумму денег под проценты Михаилу Семёновичу. В начале февраля Воронцов отвечал Киселёву: «…я уже поручил нескольким людям найти архитектора: в настоящее время я не знаю ни одного, который мог бы вам подойти; но иногда это может случиться со дня на день <…> Если у нас ничего не получится, я думаю, что для вас будет лучше найти в Петербурге или какого-нибудь молодого ученика Академии, который уже что-то построил, или какого-нибудь мастера, который работал под руководством архитектора со вкусом <…> я полагаю, дать ответ, который я был вам должен по поводу ваших комиссионных; Я только добавлю, что чем больше вы мне дадите, тем больше удовольствия вы мне доставите <…> По всему миру разносится слух, что вы едете в Грузию. Это прекрасное место, можно ли нас увидеть где-нибудь на вашем пути <…> лучшим путём к вашим провинциям можно было бы приехать сюда, отсюда пароходом в Керчь, а оттуда всего 18 верст до Тамани, которая уже является вашим домом <…> я был заметно тронут всем, что вы мне рассказали о ваших нынешних договорённостях с madmoizelle Софи, и очень искренне благодарен за дружбу и доверие сообщая мне эти подробности <…> возможно она захочет вести себя достойно вас во время этого нового отсутствия и что однажды вы сможете воссоединиться <…> ты уполномочил меня напомнить вам в этих интересах одно из ваших собственных признаний, я чувствую, что остальное – слишком деликатное и слишком личное дело между вами и вашей женой, чтобы третье лицо могло говорить с вами об этом <…> Прощай, дорогой Павел Дмитриевич, целую тебя от всего сердца. Лиза говорит вам миллион вещей. Поверь мне на всю жизнь. Всегда ваш M. Woronzow».
Граф Воронцов уже весной занялся делами по налаживанию морского судоходства по Чёрному морю. Пароход «Пётр Великий» в 100 сил он ставит на маршрут Одесса-Ялта-Феодосия-Керчь. Другой 70 сильный пароход «Наследник», который на свои деньги построил купец Маркус Соломонович Варшавский. Генерал-губернатор Воронцов отправляет судно в Керчь для дальнейшего сообщения с Таганрогом. Этот деревянный пароход имел небольшую осадку не более 3 футов и мог ходить по мелководью. Капитаном на нём был Григорий Михновский. Ещё в прошлом году вице-адмирал Михаил Лазарев писал в Петербург «полезно содержать постоянно в Таганроге пароход в 60 сил для буксирования подвозных грузовых лодок. Для безопасного выхода их с грузами от гирл дона в море к транспортам». Пароход «Наследник» совершил несколько рейсов в Таганрог, но не смог зайти в сам порт, останавливался на рейде. Воронцов понял, что нужно построить для этого маршрута железный плоскодонный пароход с ещё меньшей осадкой и позже в Одессе был заложен пароход «Митридат». Граф Воронцов этим летом находит деньги на открытие в Одессе и Керчи музеев древних памятников. Он открывает построенную на свои деньги бесплатную «лечебницу для пользования приходящих больных» в Одессе. Доктор Джон Романович Праут обустроил при больнице аптеку. Михаил Семёнович выделяет деньги на содержание Ботанического сада в городе. Главным управляющим назначен профессор Александр Давидович фон Нордман. Генерал-губернатор утверждает штат и смету на строящуюся больницу в городе Таганроге. В местечке Ялта он учреждает Полицейское управление. Генерал-губернатор Михаил Семёнович в этом году утверждает в Петербурге смету на постройку в Одессе «Каменной лестницы от бульвара к морю», которая не понятно, почему в настоящее время называется Потёмкинской. Архитектор Авраам Иванович Мельников в это время занимался строительством Полукруглой площади вокруг памятника де Решилье и вместе с архитектором при канцелярии губернатора Франческо Боффо спроектировали каменную городскую лестницу взамен деревянной. Строительство планировалось отдать в руководство чиновника 14 класса Григория Завадского. Сам Воронцов и его жена пожертвовали на это строительство 800 000 рублей, ещё 200 000 выделила городская казна. В качестве строителей привлекли роту арестантов майора Трофима Драгутина. В этом же году по инициативе Елизаветы Воронцовой и графини Эдлинг у моря была построена церковь в честь Михаила Архангела, а на Приморском бульваре окончили строительство здания Биржи. Граф Воронцов так же в эти дни прислал бумагу Казначееву об «учреждении Бердянскаго тракта». В июне было открытие регулярных морских рейсов вдоль Крыма пароходами «Пётр Великий» и «Одесса». Казначеев сообщал Воронцову: «…если Сашу отпустят ко мне на вакационное или каникулярное время до возвращения моего из Феодосии в Симферополь, то он в Ялте может повидаться с Графом Симионьчиком (Семёном Воронцовым) и на том же Пароходе пуститься до Феодосии». Граф Воронцов в этом месяце получил травму ноги (вероятно, неудачно упал с лошади) об этом мы узнаем из письма всё того же Александра Ивановича: «Приписка к Вашему письму встревожила меня как бабу. Что за нещастие Вам с ногами, в которых Вы и все имеют великую нужду. Слава Богу, что ушиб не опасен. Помнится, Вы и в Краонском сражении разъезжали с ушибленною и распухшею ногою; теперь однако же, в мирное время, нужно бы дать больной ноге достаточный покой».
Летом, личный врач Воронцова – Эраст Степанович Андриевский открыл один из первых санаториев на берегу Куяльницкого лимана. Там лечили болезни опорно-двигательного аппарата при помощи местных грязей. Граф Воронцов один из первых воспользовался этим методом лечения своих ног. Сооружения тогда были примитивными и состояли из «деревянных тёплых парников и холодной купальни». В настоящее время это целый курорт.
В конце июня Таврический губернатор доводит до Воронцова, про пароход: «В 9-м часу утра Пароход обрадовал нас донельзя привозом Саши и письма Вашего. Едва завидели мы у мыса Пароход, едва я собрался сесть на катер, как „Петр Великий“ в минуту прилетел на рейду и стал твердою стопою на якорь так скоро, что Саша бросился нам на шею уже на берегу. „Великаго“ ожидали здесь с нетерпением не мы одни: целая кампания пассажиров готова ехать в Керчь; жена моя также набрала дам и многих господ для сего аргонавтского путешествия; сего числа пообедавши у нас, все пускаются на пароход и уже не возвращаются, а прямо плывут в Пантикапею. Думаю, что и я пущусь взглянуть на Керчь и Князя Пантикапейскаго, с тем однако же, если Пароход возвратится сюда чем свет 25-го (Пароход сей будет краситься краскою и украшать наш порт несколько дней), т. е. ко дню рождения Государя, который Феодосия празднует в новом саду, Вашею помощию возращенного до довольной возмужалости. Платон Иванович Курис (городской полицмейстер) украсил его весьма удачно, и целый город вечером не выходит из онаго». Генерал-губернатор Воронцов в июле был на освящении Спасо-Преображенского собора в Екатеринославе (Днепропетровске), который был построен петербургским архитектором Андрияном Дмитриевичем Захаровым, строителем Адмиралтейства.
В конце августа в Одессу приехал Павел Киселёв по приглашению Воронцова. Они обговорили все интересующие их вопросы «хочу поблагодарить вас за те хорошие и приятные дни, которые пришлось провести с вами в Одессе. Моя свекровь очень рада видеть вас здесь». Далее он направился в деревню Буки и затем в польский Тульчин.
В эти дни Крым посетил француз из Швейцарии учёный, этнограф Фредерик Дюбуа де Монперё (Frédéric Du Bois de Montperreux).
Фрагмент из книги Фредерика Дюбуа де Монперё.«Путешествие на Кавказ».
Его сопровождали Дёринг и Марко (возможно художник Алексей Марков), вот как Фредерик писал в своей книге об Алупке: «Я уже несколько раз ходил по дороге, которая проходит высоко над Алупкой; на этот раз господин Марко привёл меня прямо роскошному жилищу графа Воронцова, по тропинке, которая вьётся вдоль морского берега, извиваясь среди скал. Здесь сланцы незаметно поднимаются на высоту более 1300 футов <…> чтобы окончиться на своём своде высокой остроконечной стеной, увенчанную пиками Ай-Петри абсолютная высота составляет 3798 футов. <…> Господин Марко показал мне несколько древнегреческих гробниц; затем мы пересекли большую дамбу из известняковых глыб, спускающихся со скалы Иссар (Крестовая -А.Ф.), её можно было бы принять за большую каменную реку. За этой преградой начинаются беспорядочные скопления офитона, и их обилие вызывает у меня большое удивление; потому что они беспорядочно навалены друг на друга (Большой Хаос-А.Ф.) с самого края моря почти от высоты от 3 до 400 футов. Такова необычайная земля, которую граф Воронцов выбрал для своего любимого жилища в Крыму; этот лабиринт камней, настоящий хаос, состоящий из обломков офитового гранита. С первого взгляда невозможно понять, как такая засушливая почва может обладать естественным очарованием, которым мы восхищаемся в Алупке. Но имея большие деньги (как у Воронцова-А.Ф.), не смотря на такую суровую природную землю, можно создать сады Армиды, и конечно сады Алупки могли бы соперничать с теми, которые воспевал кантор Иерусалима Освобождённого и хотел изобразить более красивым, чем настоящая реальность. Здесь в Алупке, искусство не заставляло природу, оно только помогало ей, ласкало и льстило; оно сделало ей великолепный уход, и природа, украшенная так, всё же остаётся природой. Новый дворец, корпус который я видел, являлся столовой, возвышавшийся на 155 футов над уровнем моря: этот корпус построен по планам, в которые художник архитектор собрал всё самое богатое, что есть в Англии, и позаимствовал от древних готических замков. Для изготовления этих изящных деталей, облицованных снаружи тёсанным полированным камнем имевшийся под рукой офитовый гранит (диабаз-А.Ф).Что бы облегчить процесс строительства, мастера покрыли гранитом стены замка собранные из песчаника Никиты и Урзуфа так же красивого зеленоватого цвета, который легче обрабатывается. Сад и парк, охватывающие кругом дворец простираются на восток в сторону Мисхора. Там я мог бы заблудиться под зелёными насаждениями, шумом водопадов переходящих в фонтаны, если бы меня не вёл господин Кебах, руководитель садовых работ; я следовал за ним иногда под сводами гранитных глыб, из которых сделаны настоящие гроты; мы продвигались наверх на фоне этих громадных камней <…> я восхищался различными лужайками с деревьями на смотровых площадках парка и прежде всего, великолепными цветниками и так же двумя кипарисами, которые, согласно преданию, князь Потёмкин посадил в 1787 году с императрицей Екатериной во время посещения Крыма.
Алупка Большой Хаос. Фото автора.
Я проходил мимо большого и красивого пруда с форелью облицованного гранитом; всё это восхищает глаз, но не объясняет мне, откуда всё же взялись эти каменные глыбы. Наконец говорит мне мой гид, вы только что видели на самом деле самые красивые растения и зелень парков. Посмотрите на это сияющее море… теперь повернитесь и сделайте несколько шагов. Невозможно с такого малого расстояния увидеть, как быстро меняется природа формами более богатыми своими творениями на более дикие, печальные и пугающие варианты, я чувствовал себя подавленным, но в то же время радостным, что нашёл разгадку… Я нахожусь в глубине настоящего вулканического кратера совершенно нового типа: стены из гранитных глыб, сложенные друг над другом, угловатые и округлые образуют настоящий воронкообразный кратер в сланцевых породах, которые упираются в стенки. Одна глыба, окружённая старыми оливковыми деревьями поднимается над нами на 100 футов. Диаметр кратера в его верхней части составляет несколько сотен шагов. Дно воронки выложено глыбами и нигде не видно камня на месте. Внизу под большими камнями, бьёт источник, который невозможно не заметить и который ниже образует водораздел, прилегающий к кратеру. Второй кратер недалеко от первого открывается у большой сланцевой стены под самой деревней Алупка. Возвышающаяся над всем этим Ай-Петри с руинами, каменными иглами как бы угрожает небесам. Обе воронки имеют понижение в сторону берега моря, и возвышаются над ним на 200 футов и вероятно офитовый гранит ранее образовывал ровный пласт. Сильное землетрясение раскололо эту породу и выбросило обломки камней наружу, раскидав их вокруг точки извержения. Некоторые из гранитных глыб диаметром от 15 до 20 футов и более выкатились дальше по сланцевому склону, вплоть до морского берега; именно они придают саду такой живописный вид; никаких каменных глыб не видно выше этих кратеров. Такова Алупка, виноградники которой насчитывают 24000 виноградных лоз, из которых 200 сортов были завезены (Воронцовым-А.Ф.) в Крым для различных целей выращивания; 1500 оливковых деревьев, посаженных за последние несколько лет, обещают самые высокие урожаи. На самом деле от древней Алупки остались только руины небольшого греческого форта, на месте где построен новый дворец. В глиняном горшке было пять золотых монет или медалей с почти неразборчивыми надписями на греческом языке. На одной стороне было изображение Иесуса, а на другой святой Иоанн и дева Мария».
Камни Воронцовского парка. Фото автора.
Но вернёмся в Россию. В Австрии в это время умер Император Франц и Николай Павлович поддержал вступившего на трон Фердинанда. Он отправляет в Вену на похороны Алексея Орлова. Сам же Император отправляется в Польшу, Германию и Австрию и заезжают в Одессу, где его принимает в своём дворце генерал-губернатор Воронцов. Он ехал инкогнито. Вот как Николай Павлович пишет И. Ф. Паскевичу: «Я знаю, что меня хотят зарезать, но верю, что без воли Божией ничего не будет, и совершенно спокоен. Меры предосторожности беру, и для того официально объявил, и поручаю и тебе разгласить, что еду из Данцига на Познань смотреть укрепления, но одному тебе даю знать, что въеду в Царство чрез Торунь на Нешаву. Конвои вели приготовить на Познань, других не надо. <…> Чрез Торунь еду я один с Бенкендорфом, Раухом и Арендтом в двух колясках и с фельдъегерем, прочие все едут на Познань». В Берлине Николай I встретился с прусским принцем Вильгельмом.
В начале сентября в город Теплице «для закладки памятника в честь русской гвардии на поле Кульмского боя» приехал австрийский император Фердинанд с женою. Туда же приехали из Калиша эргерцоги Франц и Иоанн. В польском местечке Калиш проходили манёвры русской армии и туда съехалось почти всё русское дворянство. Генерал-губернатор Воронцов так же там присутствовал «горизонт представлял целое море белых палаток. В вечерней тишине, раздавалась исполненная 600 музыкантами симфония. Пушечный выстрел подал 60000 солдат сигнал к молитве. Часто, по окончании богослужения, раздавались вокруг бельведера русския народные песни, сопровождаемые различными инструментами». Императрица Александра Фёдоровна пожелала быть на параде верхом на лошади. Позже скульптор Густав Блезер изобразил её в бронзе и эта скульптура до сих пор хранится в Русском музее.
14 сентября поутру приехал в Теплиц Император Николай и король прусский Фридрих-Вильгельм с жёнами и свитою. Вокруг пьедестала памятника были воздвигнуты 4 мачты с флагами русским, австрийским и прусским. На последнем все флаги были вместе. Поставленные на часах старые гвардейцы от торжественного момента вытирали слёзы. Потом все общество посетило поле Кульмского сражения. Затем Император Николай выехал в столицу Богемии город Граджин, где продолжались смотры войск. Затем он посетил Вену и вдовствующую императрицу, и княгиню Меттерних. По окончании дипломатических переговоров было принято решение о присоединении бунтующего города Краков к Австрийской империи. Николаю Павловичу было донесено, что поляки во время поездки готовили покушение на Императора, и он ответил их правителям: «…при малейшем возмущении я прикажу разгромить ваш город, я разрушу Варшаву и уж, конечно, не отстрою её снова».
В октябре внезапно в Петербурге умирает почт-директор Константин Булгаков, близкий друг Воронцова. Тот получил известие, в дороге находясь в Крыму. Вот как он писал Киселёву: «…едва прибыв из Крыма, я вынужден вечером отплыть в Ак-мечеть, у меня тяжело на сердце <…>
Большой парад в Калише. Худ. Карл Густав Рехлин.
Я не могу свыкнуться с мыслью, что в Петербурге больше нет того прекрасного друга, который представлял для меня половину этой столицы». В конце года Воронцов сообщает Киселёву, что готов взять 19-летнего сына Александра Булгакова к себе адъютантом, после того как он получит звание лейтенанта. Этим и большими дождями в Одессе кончается год. Генерал-губернатор Михаил Воронцов, занимается различными делами в том числе выборами судей на разных своих территориях.
Наступил очередной 1836 год в городе Одесса. Генерал-губернатор Воронцов по итогам прошлого года награждает чиновников канцелярии за выслугу лет «Новороссийскаго и Бессарабскаго губернаторств». Другим служащим он выдаёт «знаки отличия безпорочной службы». С начала года по указанию Министерства финансов Воронцов вынужден был заниматься овцеводством, и выписал из Испании баранов мериносной породы. Занимались этим немцы Иоган Миллер и Вельгельм Рувье. В самом городе он приказывает изготовить «оградную железную решетку» от Городского Сада по Дерибасовской улице. На территории старого базара приказал построить для торговцев открытые лавки. Из Феодосии графу Воронцову пишет губернатор Казначеев, который встретился с керченским купцом Карлом Томазини, заключил контракт, и составил смету на постройку Ялтинской церкви. Он просил на это строительство финансирование «прошу Ваше Сиятельство по обещанию своему, ссудить нам для церкви денег».
В мае Воронцов получает от виноградаря из португальского города Опорто большое количество виноградных лоз и «приказал из их числа уделить Магарачскому заведению 800 лоз для посадки на плантации». В перечне были сорта: «Эль Бостардо», «Донзелино де Кастелло», «Тинто да Минха». «Пепиньере ду Люксембург» и другие.
Далее генерал-губернатор М. С. Воронцов летом этого года на пароходе «Пётр Великий» и военном корвете «Ифигения» по указанию Государя совершил плавание вдоль восточных берегов Азовского и Чёрного морей для обзора новых территорий, которые должны в дальнейшем войти в состав Российской Империи. Для начала Император Николай Павлович через Правительствующий Сенат повелел учредить «правила о торговле с Черкесами и Абазинцами». Всю эту торговлю планировалось поручить Керчь-Еникольскому губернатору полковнику князю Захару Семёновичу Херхеулидзеву бывшему адъютанту Воронцова. Он так же вместе с Воронцовым подавлял чумной бунт в Севастополе несколько лет ранее. Скорее всего, весной Генерал-губернатор отправляется из Одессы в Феодосию и оттуда в Керчь. Он встречается с промышленниками, торговцами и купцами которые ранее занимались этой деятельностью и всячески уверяет их продолжить эти занятия в следующие года. Эти торговые люди готовы были «торговать на свой риск в одном или двух пунктах», а на данное время не было такой возможности, так как отсутствовали наши войска на части побережья. Михаил Семёнович отправляет письмо Императору, в котором предлагает в первую очередь восстановить и наладить сношения с черкесским князем Мехмет Индар-Оглу (исповедавшего христианскую религию), земли которого находились в долине реки Пшад. Наши войска генерал-майора Алексея Александровича Вельяминова ранее заняли Геленджик, впервые перевалив Кавказский хребет из Абинской крепости. Вельяминов неоднократно предлагал Николаю Павловичу строить укрепления на занятых землях и заселять их казаками. Сделать полную блокаду подвоза на кораблях из Османской империи различных товаров, оружия и обустройстве Черноморской береговой линии. Приведу здесь цитату из его донесения в Петербург: «…опыт показал, что военные суда наши, крейсирующие около восточных берегов Чёрного моря, не в состояния уследить и изловить турецкие суда, подвозящие горцам жизненные и военные припасы, а от них получающие пленных и рабов, которых продают в Константинополе и на других рынках Турции. Турецкие лодки очень малы, легко прячутся в устьях рек, впадающих в море, где их не может настичь большое судно. Лучшее средство не допустить турецких купцов до торговли с черкесами постройка небольших крепостей во всех местах, где пристают турецкие суда. Отрезать же горцев от сношений с турками важно потому, что если от Кубани мы будем делать набеги на земли черкесов и истреблять ежегодно все их хлебные запасы, вытаптывать их поля и оттеснять их все дальше в горы, где у них мало пастбищ, то, не имея подвоза хлеба с моря, они изнемогут в несколько лет и подчинятся нам. Отнятые плоские места следует заселить русскими станицами и деревнями, а в горах занять важные в стратегическом отношении пункты. Построить много крепостей на черноморском берегу невозможно в один год, а потому пусть вдоль берега энергично крейсируют наши суда, а по самому берегу между Анапой и Гаграми двигается отряд для наблюдения за высадками турок». Здесь можно упомянуть, что род Вельяминовых был родственен роду Воронцовых. Михаил Семёнович в своём рапорте Императору писал, что мятежные и революционные партии в Англии и Франции засылают в эти края своих агентов и пытаются из черкесов «сделать новыя орудия для вреда великой державы». Мудрый князь Мехмет Индар-Оглу собрал в горах всех представителей своих «главных фамилий» и предложил не выдавать людей, которые торгуют с Российской Империей. Черкесские спекулянты заверили князя, что ведут торговлю «на свой риск и не в коем случае не будут требовать от правительства за могущия быть потери и насильственныя действия против них от горцев». В начале апреля Воронцов прибыл в Алупку, где осмотрел строительство своего дворца. Далее он и граф Иван Осипович Витт направились в Ялту, где возводилась пристань. Сам граф строил дачу в «Верхней Ореанде», фактически являясь соседом Воронцова. Пароход «Петр Великий» построен был в Англии по заказу генерал-губернатора. Имел на борту 2 чугунные и две медные пушки и 4 карронады. Пароход был рассчитан на 40 пассажиров, и предназначен для рейсов из Одессы в порты Крыма и из Керчи в Таганрог. На нём были установлены 2 железных паровых котла и 2 одноцилиндровые паровые машины. Силовая установка выдавала 100 лошадиных сил. Адмирал Михаил Петрович Лазарев утвердил капитаном над пароходом английского моряка Генри Роджерса. 9 июля этот пароход, взяв на борт пассажиров и товар отбыл в полдень из Одесского порта в сторону Ялты, куда прибыл в на следующий день в 3 часа пополудни. Ялта строилась, и уже по берегу было до 40 каменных зданий. Корвет «Ифигения
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
