Страницаиз16
СкороКнижный режим
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Художественное электронное издание
Художник
Валерий Калныньш
Батурина, Е. А.
Выход А: несерьезный роман / Евгения Анатольевна Батурина. – М.: Время, 2020. – (Интересное время).
ISBN 979-5-9691-2001-3
Если тебе скоро тридцать, тебя уволили, муж завел любовницу, подруги бросили, квартиры нет, а из привычного в жизни остался только шестилетний ребенок, это очень смешно. Особенно если тебя еще и зовут Антонина Козлюк. Да, будет непросто и придется все время что-то искать – жилье, работу, друзей, поводы для радости и хоть какой-то смысл происходящего. Зато ты научишься делать выбор, давать шансы, быть матерью, жить по совести, принимать людей такими, какие они есть, и не ждать хэппи-энда. Дебютная книга журналиста Евгении Батуриной – это роман-взросление, в котором есть все: добрый юмор, герои, с которыми хочется дружить, строптивый попугай, честный финал и, что уж совсем необходимо, надежда.
© Е. А. Батурина, 2020
© «Время», 2020
Меня зовут Антонина Козлюк, и это еще не все.
Мне завтра тридцать. Сегодня на мне розовый чепчик и розовые трусы поверх вечернего платья, и я выпрашиваю деньги у людей на остановке. Дома меня ждут двое детей, попугай-диссидент, кролик с суицидальными наклонностями, дуэт из одиннадцати человек и добрый пожилой серб.
У меня нет работы, у мужа есть любовница, у любовника – жена, мои друзья разъехались по миру, сестра-лесбиянка полюбила мужчину, мать выходит замуж, отец неизвестно кто.
Рассказать, как так получилось?
Когда мне исполнялось двадцать девять, жизнь была другой. Например, мне было куда проще заполнять анкеты.
Семейное положение: замужем.
Место работы: журнал Notebook, главный редактор.
Наличие братьев и сестер: нет.
Наличие суицидально настроенных кроликов: нет.
Двадцать девятый день рождения я отметила с сыном Кузей в маленьком итальянском кафе возле дома, в Перово. Мой муж Вениамин тоже собирался приехать, но сначала задержался на работе, потом в пробке на МКАД, потом в пробке на шоссе Энтузиастов. К ночи у него разрядился телефон, и мы наконец перестали созваниваться.
В принципе, я вообще не собиралась отмечать день рождения. Двадцать девять – это еще не тридцать. Но была моя очередь забирать Кузю из сада, а кафе было красивое, с огоньками и с анимацией для детей (тетя-клоун кокетливо представилась Ириской и увлекла ребенка в подвальное помещение – анимировать). Я заказала вино и пиццу и села отвечать на поздравления. Для взрослых в кафе тоже была предусмотрена анимация – бесплатный вайфай. Раз сто сообщив фейсбуку, что Antonina Kozlyuk это понравилось, и поблагодарив каждого доброго человека, я отложила телефон. То ли вино начало действовать, то ли друзья в фейсбуке перехвалили Antonina, но вдруг почудилось, будто все у меня в жизни отлично. Двадцать девять – это еще не тридцать. Работа нервная, но любимая. Ребенок уже большой, умный и даже остроумный (тут я привычно почувствовала себя плохой матерью – ребенок шел в списке после работы). Есть мама, у которой я в списке первая. Есть друзья, и не только в соцсетях. Где-то есть муж. В кафе рядом с домом пекут пиццу, похожую на итальянскую, а это, как говорил Довлатов, уже излишество… Я снова взяла телефон и отправила одинаковые сообщения двум лучшим подругам: «Люблю вас и счастлива!» Одна ответила: «И я тебя!!!», другая написала: «Напилась уже? Ура». «То, что они такие разные, тоже счастье», – подумала я.
Так вот, мудрость от Антонины: если вам кажется, что все отлично, значит, где-то собираются тучи, и собираются они к вам.
На следующее утро я застала мужа Вениамина на кухне. Он был одет на выход и допивал кофе.
– Сегодня же суббота, – предположила я.
– Да вообще охренели, – ответил Вениамин тоном человека, которого хронически ущемляют в правах. – У них сервак слетел, а во вторник конференция в Саратове, вызвали в офис.
Вениамин – системный администратор. Наверное, очень хороший: у него на работе всегда что-нибудь ломается. Он приезжает, чинит, а сотрудники падают к его ногам и рукоплещут. Иногда Вениамин консультирует глупых девочек-секретарш по телефону: «Слышь, сейчас ты будешь делать все так, как я скажу. Нажми кнопку “пуск”, знаешь, где это?» Удивительно, но девочки-секретарши никак не выучат кнопку «пуск». В последнее время начальники стали брать Вениамина с собой в командировки – потому что офисные ноутбуки не могут без своего повелителя, вдали от него делают системное харакири и уничтожают важные презентации.
В общем, Вениамин уехал на работу, а я залила кипятком пакетик чая и открыла свой ноутбук. Замигало сообщение из скайпа. Я кликнула на него.
«Я такая тепленькая в постельке!!! Где мой любимый Венчик???» – сказала мне KateriNAH. Что за КатериНАХ?
Я закрыла крышку ноутбука. Удостоверилась, что он мой. Вениамин в последнее время часто работал и играл на нем, потому что его компьютер сломался месяц назад – для системных администраторов это норма. Я снова открыла ноутбук и быстро, будто от этого зависела чья-то жизнь, отключила скайп.
Я не хотела читать чужих писем. И села читать чужие беседы в «Одноклассниках». Вениамин не пользовался фейсбуком – говорил, что там неудобная навигация. Я подобрала пароль (дата рождения Венчика, конечно) и вскоре нашла переписку с Катериной «Котик» Х., 115 лет, Милуоки. Я вспомнила, что до меня у моего мужа была некая Катя, которая оказалась жестокой – тайно нашла жениха в Америке и уехала туда, цинично прихватив Вениаминов чемодан.
Оказалось, инициатором встречи «одноклассников» стала дама. Переписка поражала живостью и романтичностью:
Катерина «Котик» Х.: Привет!!! Помниш меня???
Вениамин Верховцев: привет ну ты и ражжирела на американских харчах…
Катерина «Котик» Х.: Хахахахахаха!!! Как ты живеш??? Счастлив ли в браке???
Я так и не узнала, счастлив ли мой муж в браке, потому что остаток переписки Вениамин Верховцев удалил. Я немного полюбовалась фотографиями Котика. Запомнился кадр у клетки со львами за подписью «Львы и львица!!!».
Я сидела на кухне, будто в невесомости. Пыталась нащупать горе внутри себя. Оно не прощупывалось. Похоже, я была абсолютно здорова, разве что с небольшой контузией от скайпа.
Оказалось, я все давно знала, но отчего-то игнорировала это знание. Системные администраторы не ездят в командировки по три раза в месяц. И пробок в Москве все-таки не столько, чтобы стоять в них по пять часов каждый день. Да и загадочный Коля, который сначала звонил моему мужу с американского номера, а недавно стал звонить с обычного «Билайна», тоже не был таким уж загадочным. Ради разговоров с колями не закрывают дверь балкона и не понижают голос. Катерина Х. разошлась с американским женихом и вернулась в Москву. А Вениамин снова завел себе Котика.
Я сидела, пила чай и пыталась заглушить в себе радость. Ужасалась этой радости, уговаривала себя: семь лет брака, Антонина, очнись! А радость росла и требовала выхода.
На пороге кухни появился заспанный Кузя в пижаме с черепами. По утрам он обычно не в духе, как и я. Глаза узкие, волосы торчат щеткой, говорит басом.
– Ну и что ты тут воешь? – спросил ребенок.
Я? Вою? Н-да, похоже, обманутая жена так извелась от горя, что натурально запела.
– Ничего я не вою. Чай просто пью.
– Из моей кружки? – Кузя влез ко мне на колени. В последнее время он делает это редко – только от избытка чувств или от нехватки сил по утрам.
– Конечно, из твоей! – Ребенок подарил мне кружку с зайцем на день рождения. – Кашу будешь на завтрак?
– Конечно нет, – фыркнул Кузя.
– Ясно. Может, поедем тогда к бабушке?
– Давай. А папа где?
– Папу вызвали на работу.
– Хм, – Кузя хмыкнул так, будто это он прочитал сообщение в скайпе про «тепленькую» Катерину Х.
Но он его, конечно, не читал. Так что мы просто собрались и поехали в Белогорск.
– Кто? – спросил мамин голос из домофона.
– Твоя дочь и твой внук, – проинформировала я, наклонившись к микрофону вплотную. Я прямо чувствовала запах железных кнопок.
– Ой, – всполошилась мама. – Вы что, в Белогорске?!
– Угадала! – поздравила я ее. – Тебе полагается суперприз.
Да, мы в городе моего детства. Два часа на электричке с Курского вокзала, пятнадцать минут пешком от станции по сугробам – и вот мы топчемся у железной двери, мерзнем и пытаемся попасть на второй этаж, в родовое гнездо.
Я могла бы родиться в Ленинграде, а родилась в Белогорске. Очень мило с маминой стороны. В Белогорске, конечно же, нет ни одной горы и все в основном серое. Его старое название – Хряпино. Находится он в тридевятом Подмосковье, на границе с соседней областью. Население преимущественно состоит из пенсионеров. Бабушки сидят на лавочках и провожают вас взглядом. Дедушки встают в четыре утра и едут на рыбалку – подальше от бабушек. В центре города, на площади, – памятник Ленину с перманентно отсутствующей буквой Н. Все так и называют его: памятник лени. Около него – покосившийся магазин «Бомонд»: здесь все соответствует своему названию. Говорят, скоро вместо «Бомонда» откроют «Пятерочку», но пока это всего лишь светские слухи. Школы в Белогорске две – у пенсионеров обычно взрослые дети. Зато есть дом быта, Дом культуры и парк с живописным оврагом.
Моя мама двадцать девять лет назад родила меня в Белогорске и вскоре уехала в Ленинград, учиться в университете и преподавать там литературу. Я осталась с бабушкой Аней, Анной Петровной Яворской, а мама нас часто навещала. Бабушка Аня была единственной нормальной бабушкой во всем городе. Она не сидела на лавочке, никого не обсуждала и вообще была вечно занята. Казалось, что вся энергия Белогорска сосредоточена в ней. К нам в дом постоянно шли люди, у которых случались разного рода мелкие беды: не с кем оставить ребенка, не засаливаются огурцы, не хватает до зарплаты. Бабушка могла схватить меня маленькую под мышку и отправиться к маме в Ленинград – через Москву. А в Москве забежать в гости к своему старшему сыну дяде Вите, отдать его женам и детям чемодан подарков, испечь им пирог, выгулять их собак, а потом еще встретиться в кафе на вокзале с подружками детства. Я тоже считала бабушку Аню подругой своего детства. Нам всегда было интересно вдвоем.
Когда бабушка умерла, мне было четырнадцать лет. Вернулась из школы, а ее нет. Увезли на скорой и не довезли – хотя, казалось бы, какие такие расстояния в Белогорске… Я провела ночь у соседей, в одной кровати с Леркой Голиковой, валетом. Лерка возилась, пинала меня ногами и жаловалась, что я ей мешаю. Но я и так не могла спать – мне было стыдно перед бабушкой. Стыдно, что забыла взять бутерброды с колбасой, которые она приготовила мне в школу: они теперь одиноко пропадали в холодильнике. Стыдно, что не обратила внимания, когда она робко пожаловалась на боль в плече – это было не плечо, а сердце, но теперь уже поздно догадываться. Стыдно, что в последнее время бабушка меня раздражала: я была перманентно в кого-то влюблена и только об этом и думала. Раньше мы с ней могли проболтать ночь напролет, а в четырнадцать мне вдруг показалось, что мальчиков эффективнее обсуждать с одноклассницами, и на бабушкины вопросы я отвечала усталым тоном, чуть не закатывая глаза…
На следующий день приехала мама, и я ее не узнала. Старая такая понурая тетка. Наверное, ей тоже было за что-то стыдно, потому что она все время повторяла: «Мамочка, прости». На похоронах ей стало совсем плохо, она чужим голосом рыдала на радость белогорским сплетницам, и мне снова было стыдно, теперь уже за нее.
Мама осталась со мной. Лучше бы мы, конечно, переехали в Ленинград, тем более он стал Санкт-Петербургом, но мама этого не хотела – сказала, что хочет быть поближе к бабушке. Устроилась работать в библиотеку, набрала учеников и быстро стала лучшим репетитором Белогорска. Меня она тоже между делом готовила к поступлению – постоянно рассказывала о литературе все, что раньше рассказывала студентам. Мои белогорские будни скрашивала череда влюбленностей. Мама тоже без дела в этом смысле не сидела – у нее появился гражданский муж, изобретатель Валерий. Как настоящий изобретатель, он был чудаковат и пил. Правда, ничего не изобретал. Когда пил, становился агрессивен и однажды выбросил с балкона кресло. Об этом дворовые пенсионерки судачили две недели – несмотря на то что кресло в них не попало (я думаю, зря). Потом я поступила в два института, вышла за Вениамина, родила Кузю, Вениамин мне изменил, и мы с ребенком отправились в Белогорск на выходные. Создается впечатление, что мне удалось все это провернуть быстрее, чем Валерию выкинуть кресло из окна, но нет: просто историю нашей с Вениамином любви лучше рассказывать отдельно и не сразу после прерванной скайп-сессии с Катериной.
Когда мама наконец открыла нам с Кузей дверь и мы поднялись в квартиру, там пахло пирогом – почти бабушкиным, с лимоном. А у мамы был такой подозрительный вид, будто в квартире засел опасный преступник, в которого она уже успела опрометчиво влюбиться.
– Мы что, не вовремя? – осторожно спросила я. Мало ли, может, у изобретателя Валерия тоже появилась Катерина Х. и назревает семейное объяснение, а тут мы.
– Да прекрати, что значит не вовремя! – отмахнулась мама, но сообщение левой рукой все-таки отправила. – Я вот и пирог только что поставила, будем твой день рождения отмечать!
Кузя бабушке поверил и пошел в комнату смотреть детские телеканалы. Я не поверила, но не отказываться же от пирога.
Мама у меня существо трогательное. Врать не умеет абсолютно. Когда врет, выкатывает глаза и не замечает этого. Со дня похорон бабушки у меня к ней странное отношение. Я понимаю, что она взрослая женщина с хорошим филологическим образованием и к тому же моя мать, но не могу на сто процентов воспринимать ее всерьез. Отчасти потому, что это я ее успокаивала тогда, а не она меня. Отчасти из-за того, что на свете есть изобретатель Валерий, а в квартире не хватает одного кресла. К тому же мама дает все новые поводы. Однажды она приехала ко мне и с порога возвестила: «Я привезла тебе отличные противозачаточные таблетки! Таня Зотова из тринадцатой квартиры беременна, так что ей они больше не нужны, но это очень эффективные препараты!»
В общем, я поняла, что у мамы есть какая-то тайна, и, чтобы отвлечь ее, рассказала свою.
– Ничего себе, – сказала мама. – У Веника? Женщина?
– Понимаю, ты бы предпочла, чтобы у него появился мужчина, но с системными администраторами такое редко бывает. Вилка, розетка – работает только по схеме, увы.
– Очень остроумно. Что ты будешь делать?
– Ну, у меня нет подробного плана. Но в принципе я довольна.
– Довольна? Довольна?
– Ага, – я и сама удивлялась тому, что говорю. – Кажется, я давно этого ждала. Ничего у нас хорошего не получилось, кроме Кузи.
– Ну да, – задумчиво произнесла мама. – Все потому, что ты не готовила.
Так, а вот этого я не ждала!
– Да-да, – продолжала мама. – Меня всегда это поражало. Он готовил еду, а ты нет.
– Мадам Молоховец, – сказала я. – Ты решила прочесть мне лекцию о здоровой пище в нездоровой семейной атмосфере? Я вообще не умею готовить. Мама не научила.
– Ерунда это, – отмахнулась она. – Готовила бы, если бы было для кого.
– Ну ладно, – склонила я голову. – Будем считать, я оказалась плохой хозяйкой, проиграла жителям деревни Виллабаджо и меня бросили.
– Тебя не бросили, тебя потеряли, – мама одарила меня взглядом, который должен означать «когда-нибудь ты поймешь меня, девочка». – Но если тебя все устраивает, я рада.
– Мам, я не могу сказать, что меня все устраивает. У Вениамина роман, у меня Кузя, работа, и я только сегодня утром узнала про Катерину Хэ.
– Ха, – сказала мама-филолог. – Катерина Ха.
– Ха-ха. Самое противное – теперь мне придется что-то решать.
Но оказалось, что мне придется заниматься совсем другими делами.
