8. Вдвоём сподручнее
Хьюго словно по голове получил, когда увидел разбойников на деревенской площади. Ещё только этого не хватало! А когда услышал слова старосты о том, что ещё две деревни разграбили, да как бы не на сам его замок покушались – так и вовсе был готов со стыда под землю провалиться. Это надо же было так запустить дела, чтобы разошлись слухи, что, мол, и в живых его нет, и имущество его можно к рукам прибрать?
Сколько-сколько он просидел в замке, не показываясь наружу? Три месяца? Ну да, всё случилось летом, а сейчас уже и снег лежит на дальних вершинах в горах. Горы на самом деле за линией границы, в Варагоне, но кажется – совсем близко. Вот так же и он думал, что три дня прошло, ему казалось – совсем мало, а вышло – три месяца!
Что же, нужно собирать отряд – вдруг кто-нибудь согласится пойти на разбойников под его началом? Он хоть больше и не командир, но разбойники – вечная беда, и стоит дать им волю, как расплодятся, и обратно не загонишь. Жить грабежом всяко легче, чем пахать и сеять, и даже чем лепить горшки и строить дома. Поэтому – разбойники будут всегда, и долг лорда – защищать своих людей.
И что, если бы не эта… леди Серафима – он бы провозился дольше, так выходит? Она не обманывала, когда говорила, что умеет сражаться? И вправду умеет, и у неё были хорошие учителя. Но – отчего же она только бьёт, но не убивает? Или это потому, что у них там, откуда она прибыла, убивать нельзя?
Нет, не может такого быть. Как тогда жить-то? Как приструнить врагов, если они знают, что в любом случае останутся в живых? И смогут собрать силы и прийти снова? Хьюго не понимал. Наверное, нужно расспросить её? Расскажет, растолкует?
Серафима сидела прямо на траве у забора, и он снова поразился – как же чуждо она выглядела! Она носит удобную одежду и какие-то хорошие башмаки, в драке ей ничего не мешало, она двигалась легко и естественно. Что она скажет, когда увидит, во что обычно одеваются женщины?
Ладно, увидит – и увидит. Там и разберёмся.
Пока же следовало расспросить жителей деревни – что у кого забрали, всё ли здесь, на площади, и вернуть обратно. И не забыть о себе – это раньше он был один, и если сегодня нет еды, то завтра кто-нибудь принесёт. А теперь у него есть… не солдат, но… невеста? Так это называется? Слово было странным, даже просто думать о ней таким образом казалось ему странным. Но… выхода же нет?
Пока староста с помощниками разбирался с награбленным, Хьюго подошёл к Серафиме.
– Поднимайтесь, леди невеста, – подал ей руку, она взялась – хорошо так взялась, крепко – и легко встала на ноги. – Пойдём принимать благодарность.
– Это ты сказал, что нас здесь накормят? Неплохо, да. Я б умылась ещё.
Умыться и ему не помешает, она права. И наверное, нужно вернуть камердинера – чтобы брил и смотрел за одеждой. Он, Хьюго, всё ещё из приличного графского рода, и пока его земля носит, так и останется. И никакой дядюшка не сможет этому помешать. Тот дядюшка если и был в здешних местах, то разве только в далёкой юности, и явно забыл, как выглядит настоящая нежить. И как выглядят разбойники, в отцовских владениях отродясь такого позора не случалось, всех на подлёте вылавливали. И значит – если что не по нему, так пусть сам возглавляет рейды в Туманный лес. А Хьюго поглядит на такое диво.
Тем временем крестьяне начали таскать какие-то мешки и горшки.
– Что это? – Хьюго успел поймать одного, пока тот не убежал.
– Так это ж, ваша милость, ваша доля, – пробормотал тот.
– Наша доля – это прекрасно, спасибо, – кивнула леди Серафима, развязала завязки мешка и засунула туда свой нос. – О, мука. Просто супер, завтра что-нибудь испечём. Дрожжи, яйца, сахар?
Хьюго разбирался только в самой наипростейшей еде – ну там добыть в лесу кроликов, освежевать и сварить похлебку. Или косулю там какую, и зажарить на костре. Про выпечку хлеба он знал умозрительно, и про какие-то более сложные вещи – тоже. Он мог сосчитать, сколько провизии нужно отряду на время рейда, да и только. Откуда эта провизия берётся, он представлял, конечно, владетельному лорду без того нельзя, но… В общем, если эта девица умеет стряпать, то и хорошо. Пока. А потом повара найдём. Негоже его невесте самой на кухне возиться, даже если она и знает, что там делают.
Тем временем невеста осмотрела содержимое мешков и горшков, и осталась довольна.
– Не пропадём, – сказала она и смешно подняла вверх большой палец.
На носу у неё было пятнышко муки, Хьюго потянулся – смахнуть его, взглянул ей в глаза – серые, задорно смеющиеся – и неожиданно для самого себя коснулся губами её губ.
– Спасибо тебе, что берёшь на себя заботу о моём хозяйстве, – сказал он.
– Так это ж теперь – ну, наше хозяйство, так? У меня-то здесь точно другого нет.
– Так, – кивнул он.
Обернулся, увидел изумлённо глядящего на них старосту.
– Смотрите все, – Хьюго взял руку Серафимы и поднял. – Леди Серафима из-за грани мира – моя невеста. Если предания верны, она сможет избавить меня от проклятья. А сегодня она помогла мне победить разбойников, вы видели её в деле.
И что же – захлопали и закричали им здравицы, всё правильно, хоть и поглядывали на неё с опаской. Как же, женщины не бывают воительницами, в Альтории точно. Ничего, привыкнут.
Он свистом подозвал Каэдвалара, тот явился, позволил снять с себя заготовленную Серафимой корзину, и она тут же сгрузила туда горшочки с маслом и чем-то ещё. Мешки тоже закрепили на спине. А староста кланялся, благодарил за спасение, и обещал утром прислать свежего молока, раз коров удалось спасти, и яиц, ведь кур тоже сохранили.
Вот и хорошо. А что делать с остальными разбойниками – сообразим дома. Пока же он усадил на шею Каэдвалару Серафиму, сел сам и велел взлетать. Помахал деревенским сверху и направил дракона в замок.