Глава тридцать третья
Дня через два ко мне явился Дирк Струве.
– Говорят, ты видел Бланш, – выпалил он.
– С чего ты взял?
– Мне говорил один человек, он видел тебя с ними в кафе. Почему ты мне ничего не сказал?
– Не хотел тебя расстраивать.
– Пустое. Ты же знаешь, я хочу все, все знать о ней, каждую мелочь.
Я приготовился отвечать на его вопросы.
– Как она выглядит?
– Ничуть не изменилась.
– По-твоему, она счастлива?
Я пожал плечами.
– Что я могу тебе сказать? Мы сидели в кафе, играли в шахматы. Я с нею и словом не перемолвился.
– Да разве по лицу не видно?
Я покачал головой. Мне оставалось только повторить, что ни словом, ни жестом она не выдала своих чувств. Ему, Дирку, лучше меня известно ее удивительное самообладание.
Он стиснул руки.
– О-о, я так боюсь! Я уверен, случится что-то страшное, и я не в силах этому помешать.
– Но что именно? – осведомился я.
– Не знаю, – простонал он, сжимая голову руками. – Я предвижу ужасную катастрофу.
Струве и всегда-то легко приходил в волнение, но сейчас он был положительно вне себя и никаких резонов не слушал. Я думал, что Бланш скоро станет невтерпеж со Стриклендом. Неправду говорят, будто что посеешь, то и пожнешь. Люди часто делают все от них зависящее, чтобы навлечь на себя беду, но потом каким-то образом умудряются избежать последствий своего безумия. Поссорившись со Стриклендом, Бланш, конечно, оставит его и вернется к мужу, который в своем смирении только и ждет возможности все простить и забыть. Признаться, ни симпатии, ни сострадания она мне не внушала.
– Да, но ты не любишь ее, – повторял Струве.
– А почему надо полагать, что она несчастна? Насколько мне известно, эта парочка премило устроилась.
Струве посмотрел на меня скорбными глазами.
– Тебе все это, разумеется, безразлично, а для меня это важно, бесконечно важно.
Мне сделалось совестно за свою легкомысленную резкость.
– Можешь ты исполнить одну мою просьбу? – сказал Дирк.
– Охотно.
– Напиши Бланш от моего имени.
– А почему ты сам не можешь написать?
– Я уже не раз писал ей. Но ответа мне ждать не приходится. Она, видно, даже не читает моих писем.
– Ты забываешь о женском любопытстве. Неужели ты думаешь, она устоит против соблазна?
– Да, поскольку он исходил от меня.
Я взглянул на него. Он опустил глаза. Его ответ показался мне до боли унизительным. Дирк знал, что он настолько ей безразличен, что она даже не вскрывает его писем.
– И ты веришь, что она со временем к тебе вернется? – спросил я.
– Пусть она знает, что, если ей станет уж совсем плохо, она может смело на меня рассчитывать.
Я взял листок бумаги.
– Скажи точнее, что я должен писать?
И я написал:
Дорогая миссис Струве,
Дирк просит меня сказать, что в любое время, когда бы он вам ни понадобился, он будет счастлив возможностью быть вам полезным. Он не питает к вам недобрых чувств из-за того, что случилось. Его любовь неизменна. Вы всегда застанете его по нижеследующему адресу…