Вступление

Мне не хватает слов

Мне не хватает слов!

Всего богатства слова

И нашего родного языка!

Уже давно…

С тех пор прошло так много…

А было все буквально лишь вчера.

Вблизи не видится.

И только отдалившись,

Увидела, что замысел открыт.

Без слов проститься,

Молча извинившись,

И извинением новый путь покрыт.

Рука дрожит.

В молчании зажигаю

Не то свечу, не то пожар в груди

Отче, прости!

Я долго не внимала.

Теперь не зря… Теперь, как скажешь Ты.

Рассвет

Еще час назад было темно,

Еще месяц назад – безвозвратно.

А сейчас уже все улеглось

И играет, играет соната.

Голос музыки, музыка голоса,

В отдалении звук тишины.

И в ночи, и на небе лишь полосы,

И границы мы там провели.

Но по разные стороны света

И по разные стороны тьмы

Мне лучи все того же рассвета

Напевают о нежной любви.

Закурить на балконе сигару

(Кот соседский пробрался во двор)

И под Шуберта серенаду

Спеть «Приди ты ко мне, друг мой».

Очень слабо, беззвучно, бесшумно,

Словно мягкий эфир по листве,

За меня помолилась натура

Одинокая вдалеке.

За меня помолилась природа,

И березка шепнула траве,

Чтоб, когда я пройду у порога,

Помолилась в дороженьку мне.

И на крыльях блестящего ветра,

На росу наступая ногой,

Я приду туда снова, в тот вечер,

Я приду туда с новой мольбой.

Пусть она и не будет так звучна,

Как у Шуберта голос твой,

Но она будет ближе к чувствам,

Ближе к телу, такой живой.

Настоящей, открытой и честной,

Как ответ на твой каждый вопрос,

На рассвете я грежу о чувствах

И о цвете твоих волос.

На рассвете у озера встречусь

С отражением правды в воде.

Это ночь. Это ночь, а не вечность!

И рассвет неизбежен во тьме!

Осторожно коснусь водной глади

И рукой по щеке проведу.

О рассвете лишь мы с тобой знали,

Пока все отдыхали вокруг.

Еще час назад думать не смела,

Еще месяц назад – впопыхах.

Только здесь на рассвете сумела,

Все расставила в нужных местах.

Одинокое солнце восходит.

Оно светит миллион с лишним лет.

Оно светит для всех, кто запомнит,

Что у жизни пределов нет.

Есть пределы у человека,

Ну а жизнь не слыхала о них.

На рассвете через три века

Все останется прежним, как мир.

Будут холод, туман и загадка,

И начало короткого дня.

Будет новая лесопосадка,

Но не будет тебя и меня.

А сейчас на рассвете все тихо

И протяжная серенада

Мне напомнит – в твоих глазах искры,

И мне искры другой не надо.

Обернусь и я знаю, я встречу

Ту натуру, что вдалеке

Мне осталась образом вечным,

Рассказала мне о тебе.

У нее, как у жизни, есть тайна.

Мой скромный автопортрет.

И останется между нами

Этот долгий бессонный рассвет.

Промысел поэта

Мефодиево слово слышав,

Кириллу прочитав стихи,

Я не оставлю чистым листик.

Я слышу тихий зов внутри.

Пока он молча нарастает

И не взорвался бурей грез,

Моя задача неустанно

Укладывать слова в вопрос.

Ответ получен будет этот.

В свет Мнемозина пустит знание!

Пока есть промысел поэта,

Они не свергнут мироздание!

В вечность

Как много лет прошло здесь в счастье и покое…

Сейчас же разрывает грудь и душит горе.

Казалось, ничего не сможет

Менять того, что в жизнь мою заложит

Время, столь бегущее тогда,

Сейчас – затормозившее года.

Пусть срок отмерен мне не столь уж долгий,

Мечтаю я давно о новом долге –

Скитаясь в одиночестве пустынь,

Душой остаться у родных святынь.

От участи такой бегут другие.

Я ж, лицезрев деяния такие

И то, как убивает искуситель,

Ищу хоть в тишине души обитель.

И раньше срока, точно знаю,

Уже печальные надежды не питаю,

Мне не найти того покоя.

Так пусть меня порвет на части горе!

И руки разведу, не защищая грудь.

Мне нечего скрывать, я вижу бренный путь.

Берите! Забирайте! Души вам не достать.

Останусь я богаче тех, кто сумел забрать.

Свободно устремится душа в небес оковы.

Что было, будет вечным и возродится снова.

Моя весна

Моя весна – я знаю, это будет.

Ее дыхание – ветер перемен.

По коже нежно-нежно чувства будит

И отдает свой аромат взамен.

Я медленно вдыхаю свежий запах.

От опьянения кругом голова,

И сладкий шлейф окутал до мурашек

Мои неизреченные слова.

Благоухание со мной играет в прятки…

Но нет, оно ведет меня туда,

Где грубо подрисованные рамки

Растают под завесою дождя.

Мне из подснежников соткали это платье,

И солнца луч омыл мое лицо.

Моя весна, почти в твоих объятьях!

Я чувствую уже твое тепло!

Чаши

Над чашами святынь склонились

Все меньшие в небесном царстве.

Они от жизни отлучились —

Для мира отыскать лекарство.

Подолгу черпают оттуда

Потоки крови и позора.

Род человеческий – Иуда,

Что в плевелах не видит сора.

Они все глубже, но уже

Поверхность заполняют снова

Течения яда, что в душе

Касаются лишь струн фавора.

И заново многострадальные

Льют на народы свою милость.

В любви, семье, друзьях начальные

Отдельны отклики. Фальшивость…

Яд проникает дальше в них,

И вот нам боле не найти

Ни милосердия, ни иных

Заветов истины пути.

Яд изливает малодушие,

И торжествует сатана!

Яд тушит искру нищих духом

И алчущим кривит сердца.

Яд занимает наши мысли,

И сами капаем его.

Не видим, как нещадно виснет

Над нами целый легион!

И первородный повторился

Не раз, но в милости доколе

Живем мы, стоит отучиться

Лить ложь и грех на чаш святое.

За покушение на купели

Обречены мы на мытарства.

Но продолжают очищение

Все меньшие в небесном царстве.

Исповедь сердца

Внутри же знала – не смогу я быть другой.

И предлагали мне стабильность и покой,

А я хотела в чувственность упасть,

Нужна была безудержная страсть.

И только встретив рядом человека,

С кем нежный бунт и шторм мой – не помеха,

Кто усмирить сумел мой океан,

Кого я приняла за идеал,

Я поняла, бывает, что границы

Не поневоле иль в ежовых рукавицах,

А просто так выстраивать приятно,

Осознавая – все и так понятно.

Узнала – единение душ бывает,

Когда внутри все тихо замирает,

Обоим людям есть, о чем молчать,

Не нужно что-то даже объяснять.

Я поняла, что может интересным

Быть для кого-то в мире самый пресный

Рассказ о дне, как может для меня

Его любая ситуация.

Теперь я знаю: то, что в книгах, – реально.

Когда желание связано буквально

С заботой, интересом, уважением

И мыслями, и взглядами, влечением.

Какой был долгий путь чтоб осознать,

Что кто-то может правда согревать!

А не моим лишь светом напитаться

И повторять про будущее счастье.

Не верю в это. Быть не может правдой.

Но наяву, воочию и в каждой

Частичке тела и души моей

Я благодарна бережной судьбе!

И в ночь молитвы слыша неустанные,

Господь благословил мои скитания.

Он указал на скромный и простой

Маршрут, что предназначен мне одной.

Чем заслужила это чудо я?

Проступками? Потерями себя?

Но, упустив не раз свой ориентир,

Я возвращаюсь с новым смыслом в мир.

Рай одинокой странницы

Первая буква имени – начало алфавита.

Кто-то скажет «путница», кто-то – «сеньорита».

Кто-то молча примет, кто-то вдаль направит,

Но дольше и труднее стезя ее не станет.

И если б заплатили за строки, то бесправно

Ни слова не напишет. В деньгах – ее отрава.

И только наблюдая за жизнью и людьми,

Она черкнет заметку на сердце, на груди.

Весь мир через себя, эмпатия таланта.

Запечатлеет двойственность, фальшивости диктата.

Ты в фарисействе быта найдешь ее портрет.

Она и не скрывает нагих и скромных бед.

Мазками по холсту и буквами по душам

Она рисует образы и просит: «Внемли, слушай!».

Ногами – по земле, глазами – в дно намерений,

А духом – прямо в небо, в просторы измерений.

То нарекут «нелепой», то назовут «красавицей»,

Но только в вечном поиске Рай одинокой странницы.

Снегопад

Какие сказочные дни!

Какая в сердце боль…

Как опьяняющи они

До маяния с тобой.

Ты искушение, вкус греха,

Соблазн невыносимый.

В буране кружатся снега

Под запах мандаринов.

Горит камин, горят огни.

Проблемы не горят.

И страсти огненный порыв

Закроет снегопад.

Две столицы

Меня очаровали две столицы!

Два полюса – а я меж них одна,

Как будто беспокойная блудница,

Прощенная по милости Христа.

Мне подарили это беспокойство

Ночные краски улиц, фонарей

И живость пешеходов по подмосткам

Шекспировски-прекрасных февралей.

Два золота! Да что там! Два бриллианта!

Огранки из дворцов и грязных стен.

А в вышине красуется укладка

Из облаков на царской голове.

И серо-дымчатые гладки небосводы.

Их пара – каждой свой удел.

И каждый жаждет, ждет другой свободы,

Но каждый снова попадает в плен.

Их музыка легка и беззаветна,

Их чары покрывают тьма.

Изюминкой блеснувшая комета

Окажется свечением фонаря.

И в танце куполов и колоколен,

И в отражении мутных скромных рек

Одно предназначение святое

Мне видится для этих королев.

Пусть не блаженная, не старец-предсказатель,

А очарованная тихой красотой,

Я воспеваю то, что мне досталось

В моей юдоли грешной и земной.

Две спутницы, куда вы не придете,

Лишь не лишайте наслаждения очей!

Вы вожделенны! И при пересчете

Богатств всех мира – вы вдвоем сильней!

Семья, не пара, сестры-близнецы,

Вы отражение нашли друг в друге.

Мне изваяйте в сердце изразцы,

Хочу стать только вашею супругой!

И потерять одну – тяжелой грех.

Мне нужно два бездонных небосвода!

И главы истинных прекрасных королев

Господь венчает царскою короной!

Родник

Стекают по стеклу остатки лета,

И лучик догорает в темноте.

А я прощаю небо. Где ты? Где ты?!

Моя заря не гаснет вдалеке.

Я также жду в заботах каждой встречи

И с умилением смотрю в глаза.

Конец ознакомительного фрагмента

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Читать фрагменты других книг