Глава
Глава
5
Promise me, if I cave in and break,
And leave myself open,
That I won’t be makin a mistake…
Пообещай мне, что если я сдамся,
Сломаюсь и откроюсь перед тобой,
Это не будет моей ошибкой…
(с) Eminem
__________
Вся оставшиеся неделя до помолвки проходит совершенно скоротечно.
Все эти дни бабушка Кора и Вивьен готовятся к помолвке, в то время как я, не высовываюсь из комнаты и не снимаю наушники. Только по вечерам выхожу на пробежку, под охранной Даниэля, чтобы не сойти с ума в четырёх стенах. Думая о нем. Его голосу, запаху, губам и теплу.
Даже сейчас, чувствуя, как прогибается под ногами песок, лёгкие сжимаются от отдышки, а мышцы на ногах мучительно болят, я не перестаю о нем думать.
Музыка в ушах играет громким битом, когда оглядываюсь назад через плечо, на своего телохранителя, бежавшего за мной. И сердце снова пробивает медленный удар, а тело ноет, и очень надеюсь от усталости, а не желания. Но черт возьми, даже песня говорит об обратном.
How do you want me, how do you want me?
Как сильно ты меня хочешь? Как сильно ты меня хочешь?
Настолько, что схожу с ума.
Даниэль поднимает взгляд, словно прочитав мои мысли.
Сегодня он в одних футболке и шортах. Это оказывается неожиданно и смущённо; видеть его без слоя униформы.
Смотря на безразличное выражение его лица, удивлялась железному терпению этого мужчины. Ничто, кроме крапинок пота, покрывших его лоб, не говорит о том, что он бежит больше тридцати минут, когда я валюсь на колени без сил продолжать.
– Все, – дышу часто, снимая наушники, – С меня хватит, – наконец порочные строчки песни не путают мысли, но все же остаются в голове, как надоедливая пластинка.
Baby, I wanna fuck you
Малыш, я хочу тебя,
I wanna feel you in my bones
Хочу чувствовать тебя каждой клеточкой своего тела.*
– Да ладно, – усмехается Дэн, подбегая ближе, и вырывая из пелены мечтаний. – Я готов пробежать ещё несколько футов.
– Беги сам, – перевернувшись, сажусь на ягодицы, стряхивая песок с рук и леггинсов. Грудь вздымается и опускается от отдышки.
Море тихими волнами бьется о берег. Это приятно успокаивает.
Даниэль не бежит дальше, плюхаясь рядом и подтягивая колени, поставив поверх руки.
– Решила похудеть к свадьбе? – с усмешкой спрашивает он, и получает от меня стрелы злобного взгляда.
– Почему всё в последнее время сводится к свадьбе? – хмурюсь, сжимая губы.
И это так.
Я начала много спать? Да это из-за свадьбы. Мне не хочется есть? Да это из-за свадьбы. Я стала слишком тихой? Да ладно, это из-за свадьбы.
Так говорит бабушка Кора. Всю неделю она гостит у нас, и кажется будет до самой свадьбы, что не может не выводить из себя. Эта женщина, одна из причин, почему я убегаю из дома. Просто чтобы не слышать её слов о предстоящей «свадьбе».
Порой, кажется, будто она готовится к своей свадьбе. Настолько её поглощает этот процесс.
– Потому, что ты, выходишь замуж, – спокойно говорит правду Даниэль.
Он больше не смотрит в мои глаза. Его взгляд устремлен на звездное небо. Замечаю, как играют желваки на мужских скулах.
– Меня выдают замуж. Я делаю это точно не по своей воли, – горькая усмешка слетает с губ, когда понимаю, насколько в безвыходном положении нахожусь.
– Свадьба уже не за горами, – будто самому себе говорит Даниэль.
– Марко пытается сделать все как можно быстрее. Он боится мести Конселло. Сейчас было бы разумно, немного растянуть все до тихих времен. Но разумно и Марко – несовместимы, – усмехаюсь, сжимая руки в теплом песке, – Он хочет избавиться от меня, пока другие этого не сделали.
Даниэль молчит, и эта тишина нагнетает.
– Ты не называешь его папой, – замечает он после минутного молчания.
– Он не достоин этого, – взгляд опускается к кроссовкам, испачканным в песке.
– Если судить по твоим синякам, то, не могу не согласиться.
– Сколько себя помню, он всегда бил нас, – не знаю почему говорю это. Зачем перехожу границу, которую обещала не переходить. Но душа так и наровится все рассказать.
Даниэль заметно напрягается. Он явно не ожидал таких откровений.
– Впервые, я получила от него в пять лет, когда сдружилась с соседским мальчиком, и не зная, выпалила, что мой отец бандит, и круто владеет оружием. Марко узнал об этом, и ударил меня, а после избил маму. Тина тоже часто получала. Особенно когда срывалась на слезы. Он ненавидел, когда мы проявляли слабость, – выдыхаю, не переставая вспоминать все те дни.
– В пять лет, я могла закатить истерику, когда он бил маму. Могла кричать и плакать так, что голос исчезал. В десять убегала в комнату, запиралась и крепко прижимала ладони к ушам, быстро напивая песни, – усмехаюсь, разгоняя дрожь по коже и скрывая боль за улыбкой.
– А в двенадцать я перестала реагировать. Пыталась пойти против него, за что получала похлеще мамы. Мой характер – всегда был моим врагом. В пятнадцать, могла с трудом держать его в узде. А сейчас…сейчас вовсе стала непробиваемой. Не знаю, зачем вывожу его из себя. Может в надежде, что у него прихватит сердце, и в один прекрасный день он сдохнет? – заливаюсь смехом, а вот Даниэлю вовсе не смешно.
Он резко привстает и тянет за руку, увлекая к себе. Так резко и грубо, что от неожиданности лёгкие сжимаются. Не понимаю, что он делает, когда тянет край футболки вверх, и сжимая мою кисть в своей, заставляет прикоснуться к своему торсу.
Солнце село. На берегу было слишком темно. Невозможно что-то отличить. Но я чувствую. Кончики пальцев соприкасаются с его горячей кожей, твердыми прессом и длинным рубцом на мужском теле. Легкие сжимаются, когда провожу пальцами вниз, до самого основания резинки его шорт. И не только оттого, как тихо Даниэль дышит и его тело реагирует на мои прикосновения. Шрам тянется почти на весь живот, заставляя меня легким сжаться.
– Кто это так с тобой? – шепчу, будто теряя дар речи.
Испуганно оттягиваю пальцы. Даниэль опускает футболку.
– Отец, – выдает он холодно.
Так запредельно тихо, что по телу проходит осыпь мурашек.
– Но ты рос с дедушкой…
– Да, мой отец умер чуть позже моего трехлетия.
Я бы хотела спросить: как? Зачем? Почему? А мама?
Но Даниэль резко меняет тему:
– Идём домой. Марко будет в ярости, если ты пропадешь, – он толкает меня в сторону дома, а я не могу сказать ни слова. Просто молча следую указаниям, без желания язвить.
В чем-то мы оказались похожи. Нам обоим достались ублюдки отцы.
Марко в ярости. Однако в этот раз, причина не я.
Слышу громкий грохот со стороны его кабинета, когда заходим после пробежки. Возле двери столпились Вивьен и бабушка Кора.
– Что происходит? – растерянно вглядываюсь в глаза женщин.
Они испуганы. После смотрю на Дэна, стоящего позади. Его губы плотно сжимаются, а складка между бровями становится глубже.
Я видела машины у входа, и могу предположить, приехали младшие боссы.**
Но, что стряслось?
– Порт с товаром взорвался, – прикрываю рот от удивления, когда вводит в курс дела Вивьен, – Пропало весь кокаин.
Я знаю, марко больше месяца готовился к тому, чтобы отправить этот товар в Нью-Йорк. Это был важный порт, а сейчас все просто на ветер. Марко снесет все вокруг и без смертей не обо…
– Боже! – вскрывает Вивьен, отходя с бабушкой Корой от двери, когда доносится звук выстрела.
Меня охватывают твёрдые мужские руки, уводя за свою мускулистую спину. Даниэль уже придерживает свой пистолет.
– Будет лучше, если вы разойдетесь по комнатам, – говорит своим профессиональным тоном он.
Вивьен и Кора кивают, быстро расходясь.
– Кого убили? – спрашиваю с комом в горле, смотря в сторону двери.
Даниэль уже подталкивает меня к лестнице, заставляя идти.
– Предателя, Андреа, – хмуро отвечает он. – Теперь иди, я буду у двери, – и я скрываюсь за своей комнатой, а Даниэль остаётся сторожить снаружи.
Дом был на ушах. Кабинет отца гремел. Охранников вокруг стало больше, а Даниэль всю ночь не отходил от моей двери. Было трудно заснуть. Не надо иметь особого интеллекта, чтобы понять, кто стоит за всем этим.
Конселло начали играть жестоко. Что в следующий раз?
☆☆☆
Несмотря на тот факт, что сегодня моя помолвка, я пошла в «Магнолию». Нужно снять стресс. Настолько выбить из себя силы, чтобы ближе к тому, когда кольцо, как оковы на всю жизнь, окажется на пальце, я не смогла найти в себе силы что-то почувствовать.
Погода сегодня намного лучше прежней субботы: солнце светит ярко, и заставляет людей чуть ли не плавится от жары. Одеваюсь так же, как и в прошлый раз. Только футболка была чёрной.
Когда входим в студию, нас встречает Мари. Подруга целует меня в обе щеки. Даниэль без внимания не остаётся. Она подшучивает над тем, что он – один из самых красивых моих телохранителей. На что тот лишь растягивает полуулыбку. Будто говоря этим, что знает.
Да, черт возьми, Даниэль знает, насколько он хорош.
– Ну и какие планы на вечер? Мы с девочками собираемся в клуб, – рассказывает Мари, натягивая шопенку.
Делаю то же самое, кидая взгляд полной усмешки в ее сторону. Девушка закатывает глаза.
– Знаю, ты не пойдешь. Но я хотела попытать удачу, – поджимает она губы.
Я не говорила Мари о свадьбе, и не собираюсь. Она знает, что у меня никого нет. И думаете так просто поверила бы, что за несколько недель я нашла себе жениха?
Поверьте, нет. Она докопается до самой глубины правды.
Мари единственная с кем я дружу. Мы не слишком близки, но я считаю ее подругой. Она прекрасно знает одно: моя жизнь – табу в наших разговорах.
Для неё мой отец бизнесмен. Мать умерла в аварии, а сестра вышла замуж за друга детства. Прекрасная сказка, не так ли?
Я всегда завидовала ей белой завистью. У Мари есть выбор. Она могла брать образование. Гулять по клубам. Жить на полную катушку. Любить. Наслаждаться. Смеяться искренне.
Она может все, чего не могу я.
Мэган говорит встать нам в строй, когда мы с девочками входим в студию.
– Сегодня будем тренировать с вами основные четыре позы: Арабеск, Экарте, Алясгон и Аттитюд, – начинает она, хлопая в ладоши, – Начнём с разогрева мышц.
– И как давно у тебя такой красивый телохранитель? – спрашивает Мари, когда начинаем растяжку, смотря на Даниэля, сидящего в углу на маленьких креслах, где чаще всего девочки надевали пуанты.
Это выглядело очень смешно. На маленьких девичьих диванчиках, Даниэль кажется слишком большим, грубым и чертовски сексуальным.
Господи, я опять об этом думаю.
Мэган, увидев его, сказала не околачивается у дверей и войти. Теперь Даниэль сидит, смотря на нас хмурым взглядом, постепенно поглядывая на часы, будто мечтая побыстрее отсюда убраться.
– Почти месяц, – отвечаю, растягивая мышцы ног.
Глаза внезапно встречаются с Даниэлем, и я ловлю изучающий взгляд. Он будто знает, что мы обсуждаем его.
– Я бы давно уломала его на секс. Думаю, он хорош в постели, – ухмыляется Мари, смотря на меня.
Что-то внутри неистово жжет, когда представляю его в одной постели с Мари. Мне это совсем не нравится.
– Мари, – возмущаюсь, и складка между бровями становится глубже, – Даниэль мой телохранитель.
Ключевое слово «мой»
– Ну и что? – закатывает глаза девушка, – Дай себя волю, Андреа. Кому ты дала обед воздержания? – надувает губы подруга, – Я же вижу, как вы смотрите друг на друга, – Мари заправляет за ухо вышедшую светлую прядь волос, а мне хочется провалиться сквозь землю.
– Такого не может случиться – судорожно качаю головой, словно это могло помочь вытрясти все порочные мысли.
– Это еще почему? Я считаю…
– Я выхожу замуж, Мари, – резко перебиваю её, но Мари не останавливается, явно не слыша меня.
К черту. Порядком выводит из себя стремление подруги свести меня в одну постель с моим же телохранителем.
– …что вы отлично…что?! – вскрывает она, расширив голубые глаза.
Взгляд всех присутствующих резко и злобно переходит на нас.
– Девочки? – окрикивает Мэган, стоя во главе у всех.
Эта женщина в свои сорок пять является воплощением красоты и элегантности с шоколадными волосами до поясницы и необычными лиловыми глазами.
– Все в порядке?
– Да, просто Мари узнала, что у «Hermes» выходит в продажу новая сумка, – улыбаюсь во все зубы, пытаясь не выдать свой секрет.
Мари могла и проболтаться, а мне не хочется разглашать новости о свадьбе. О нежеланной свадьбе.
– Правда? – несколько девушек оборачиваются со сверкающими глазами, забыв про тренировки.
– Ага, – киваю убедительно, – Моя тётя сказала, что она будет в продаже через месяц, – вру даже не моргнув, и ловлю усмешливое выражение Даниэля. Он ведь точно знает мою ложь.
– Классно!
– Я обязательно её куплю.
– Я скажу отцу купить.
– Ну все, девушки. Обсудите это потом! – хлопает в ладоши Мэган.
Ровно два раза, и все послушно приходят в себя. Девочки снова становятся в ряды, выполняя растяжку.
– Шутишь? – шепчет удивлённо Мари, наклоняясь к ступням ног и вытягивая тело, – За кого?
– За мужчину, конечно, – пытаюсь не вдаваться в подробности, проделывая ту же растяжку.
Мари усмехается:
– Я не про твою ориентацию спрашиваю. Кто этот мужчина?
– Зовут Рицци, он сын хорошего друга отца. Мы дружим с детства, – нагло вешаю лапшу ей на уши. – Месяц назад он признался мне в любви. Недавно сделал продолжение. Я согласилась, – даже самой становится смешно от этого. Что за чушь я несу?
– Ого, – растягивает Мари губы в трубочку, – Классно! А когда свадьба? Позовёшь?
– Свадьбы не будет, – снова вранье.
Если я скажу да, Мари захочет быть на ней, а я не могу так сильно рисковать её жизнью. Это опасно.
– Сегодня помолвка, – тихо выдаю и тут же жалею.
– Серьёзно? – не может скрыть Мари удивления, – И ты не собираешься меня звать? – на секунду она замирает, переставая двигаться, но быстро приходит в себя, когда ловит хмурый взгляд Мэган.
Чувствую угрызения совести. Не могу сказать ей «нет». Но если скажу да, она многого не поймёт. Как ей объяснить ту охрану, околачивающуюся около дома? Пистолеты, которые будут сдавать у входа? И, в конце концов, что, если ей кто-то взболтает? Её запросто убьют.
– Как раз это и хочу тебе сказать.
Дура. Дура. Дура. Ду-ра!
– Боже! Это прекрасно и так неожиданно, – все же Мари не сдерживается и начинает хлопать в ладоши.
– Только ты должна кое о чем знать, – серьезно выдаю я.
После окончания занятий, с Мари решаем зайти в кофейню напротив студии. Я собираюсь ей все рассказать. Точнее, сгладить углы. Говорю ей, что отец имеет достаточно большой бизнес и у него много соперников, поэтому большая охрана. Да и гости тоже очень влиятельны.
– И, каждый у вас там носит пистолеты? – попивая раф, приподнимает она бровь в неверии.
– Ну…практически, – пожимаю плечами и смотрю в сторону Даниэля, стоящего около барной стойки.
Вот бы он подошёл и сказал, что нам пора, и мне не придется распинаться перед подругой, и все больше захлебываться в собственной лжи.
– Андреа, – растягивает блондинка губы в улыбке, – Ты строишь из меня дуру?
Черт, конечно, она не поверила. Что за ересь я несла?
– С какой стати? – пытаюсь не выдать себя.
– Твой отец бизнесмен, у которого великое состояние. Его дружки такие же, поэтому они опасаются за жизнь. Поэтому у тебя телохранитель, поэтому ваш дом охраняется и дальше по списку, – она наклоняется ближе, и шепчет, – Ты можешь сказать мне правду. Я уже догадываюсь кто твой отец.
– Раз мы о правде, – делаю глоток холодного кофе, переходя на совершенно серьёзный тон. – Я скажу прямо: не иди на эту помолвку. Это опасно, Мари.
– Да ладно, разве жизнь интересна без опасности? Хоть раз взгляну как живут мафиози.
Вот же дьявол! Я не умею врать. Просто ужасно.
В конце концов с Мари мы расходимся после добрых десять минут, когда мой телефон начинает взрываться от звонков Вив, Коры и в конце концов: подходит Даниэль, говоря, что «пора».
Мы уезжаем. Даниэль молчит всю дорогу, а я, сидя на заднем сиденье, тихо смотрю на небо. Единственное, что дарит покой, и хоть немного делает ближе к маме
Мам, что мне делать? На правильном ли я пути?
Как же хочется услышать её успокаивающие слова. Услышать о том, что все будет хорошо. Все будет…хорошо?
Когда подъезжаем к дому, из пелены мыслей выдергивает Даниэль. Он смотрит через стекло заднего вида, прежде чем сказать:
– Вивьен ждёт тебя. Скоро прибудут гости.
– Слушай, – подтягиваюсь вперёд, касаясь водительского сиденья, – Что, если я попрошу тебя меня убить? Ты сможешь?
Даниэль резко вглядывается в мои глаза через зеркало заднего вида. Сердце делает резкий удар.
– Не спрашивай меня о таком, – рявкает он, чем удивляет.
Так груб он еще не был. Не ожидала, что его так разозлит мой вопрос. Хочется, чтобы, усмехнувшись, Даниэль сказал, что я сумасшедшая, но точно не такой резкой реакции.
Даниэль сжимает руль от злости, и стальным голосом приказывает выйти. Выхожу, захлопнув дверью, и направляюсь в дом, напряженная нашим разговором.
Даниэль злится, словно нежеланно замуж выходит он, а не я.
Дома кипит подготовка. Повара творят что-то на кухне. Официанты бегают, накрывая столы, а бабушка Кора не перестает раздавать поручения. Пытаюсь, как можно быстрее убежать на верх, но Вивьен перехватывает на пол пути.
– Твоё платье пришло, – предупреждает она, кратко улыбаясь.
В этот раз платье пришлось заказывать через интернет-магазин. Отец запретил нам выходить куда-либо без причин. Я вообще рада, что смогла сегодня ускользнуть.
Ситуация с портом вывела Марко из колеи. Он пропадает целыми днями на других портах, или же за дверью своего кабинета. Я же только рада. Ему явно не до меня.
– Хорошо, я примерю его.
– Стилист приедет через час, – смотрит Вив на часы, – Будь готова к этому времени, хорошо?
Снова киваю, и быстро направляюсь в свою комнату.
На застеленной покрывалом кровати стояла коробка с платьем. Бросаю сумку в угол, подхожу к покупке, открываю и достаю наряд. Мысленно улыбаюсь.
Оно «отлично» подойдёт для сегодняшнего вечера.
Стилист пришел вовремя. Рыжая девушка по имени Энджел, начинает колдовать надо мной, бесценно восхищаясь моими глазами. Сегодня она сделала вечерний макияж с дымчатыми тенями и стрелками, насыщенно чёрного оттенка, подчеркивающие и делающие глаза ещё более выразительными.
Энджел о чем-то болтала, но все проходило мимо ушей, когда я смотрела на свой безымянный палец. Скоро на нем окажется кольцо. Оно будет означать одно: я буду принадлежать ему до самой его или моей кончины.
Разводы в мафии были ужаснее всего. Такое было позором сродни смерти. Это могло принести к войне. Поэтому единственным выходом из брака – смерть.
Звучит ужасно, но это так.
Энджел за два часа закончила мой образ. Тогда я посмотрела в зеркало, и в своём же отражение увидела совершенно иную «я». Но макияж не скрыл какими безжизненными были мои глаза, или насколько много противоречия в них было.
Пожелав счастливого брака, девушка ушла, и вслед за ней вошла Вивьен, с маленькой коробкой в руке. Я знала, что там карнавальная маска. Традиция нашей семьи. Мероприятия в доме, сколько себя помню, проходили в карнавальных масках.
Таким образом, я часто скрывала кровоподтёки на лице. Но сегодня нечего было скрывать, и это странно и непривычно.
Вивьен оставила коробку на стол, и поджала губы, пытаясь что-то сказать. Она уже была готова к вечеру: нежного голубого оттенка платье обрамляло её хрупкое тело. Когда как мои волосы были распущенны, и волнами спадали с плеч, Вивьен собрала их красивым пучком назад.
Я уже говорила, что она была безумно красивой? Марко никак не заслужил её.
– Говори, – махнув рукой, присаживаюсь на край кровати.
Вивьен садится на пуфик около туалетного стола, и скрещивает руки на коленях.
– Послушай, твой отец послал меня, чтобы немного припудрить мозги, как женщина женщине, – честно призналась она, не ходя вокруг до около.
С губ срывается усмешка, прежде чем отвечаю:
– Да ладно, будь уверена, никуда не сбегу. Передай ему это.
Вивьен грустно улыбается, и поднимается на ноги.
– Ладно. Давай сделаем вид, что я хорошо промыла тебя мозги, – она подходит и вытягивает моё платье, удивлённо скидывая брови.
– Почему чёрное? Многим это не понравится.
Да, не понравится. Потому что черный – был траурным. Надевать его на помолвку неприемлемо. Но когда я следовала правилам?
– Мне кажется оно в самый раз, – ухмылка касается губ, и не собираюсь ее скрывать.
Вивьен больше не спорит, и вежливо получив отказ помочь переодеться, выходит. Надеваю платье, быстро застегивая замочек на талии. Подхожу к зеркалу, и разглядываю себя с ног до головы: юбка ниспадала вниз до икр. Лиф облегал каждый дюйм тела. Спина была полностью открытой; была лишь тонкая завязка. Рукава доходили до локтей, но я добивала атласные перчатки, полностью скрывающие руки. Область талии прикрыта лишь черным кружевом. Для нашего общества, мой наряд был вызывающим. Слишком открытым. В таком не должна быть невеста на помолвке.
Конечным штрихом было надеть такого же оттенка сеточную вуаль, заменяющая маску, которую принесла Вив. Единственной белой вещью в моём наряде была маленькая заколка в виде хризантемы. Это будет последней каплей. *
Неудивительно, если отец разозлиться. И да, возможно, поднимет руку. Но я настолько не желала этой свадьбы, что запросто не могла смотреть на платья, которые идеально подошли бы для «прекрасного» события.
Волосы выпрямлены до самых кончиков, а губы красные, такие же кровавые как кровь. Мне нравилось это сочетание с чёрным. Туфли взяла такого же оттенка, что и платье, лишь с красной подошвой.
Когда за окном разлился закат, машин около нашего дома становилось все больше и больше.
На вечеринку в честь помолвки, были приглашены самые важные шишки синдиката. В доме насчитывалось около ста людей.
Смотря из своего окна, натыкаюсь непрерывно стучащее сердце в груди. Оно хочет выбраться и закричать на весь мир «нет!». В горле образуется ком от мыслей, что сегодня я буду абсолютно в центре внимания, которое так сильно ненавижу. Обычно, во время таких приёмов отсиживаюсь где-нибудь в углу, или убегаю за стены особняка. Но сегодня не получится.
Выхожу из комнаты, когда понимаю, что мне срочно нужна вода, чтобы увлажнить засохшее горло. Но перед выходом меня удерживает Даниэль, перекрывая дорогу.
– Тебе пока нельзя вниз, – объясняет он моему хмурому взгляду. На нем была простая серая маска, скрывающая всего пол лица, но прекрасно открывающие взор на его губы.
Однако от этого легче не становится. Хотелось отчего-то кричать, на зло всем пойти и взять себе попить. Но не получается. Как только взгляд Даниэля запредельно медленно проходит по моему телу, становится еще труднее дышать. Его внимание останавливается на моих губах. И я втягиваю воздух, заблокировав все пути поступления кислорода. Губы пылают. Мысли пугают.
Так сильно хотелось ощутить его губы на себе
– Я принесу тебе воды, – шепчет он, отходя на шаг, заставляя всем искрам потухнуть.
Плечи опускаются. Наконец дышу, ощущая аромат чайного дерева. Это божественно. Но быстро отдергиваюсь от дурных мыслей. Даниэль возвращается с бутылкой воды, когда снизу доносятся голоса прибывших гостей. По значительно звонкому голосу Аманды, понимаю, что Романо прибыли. Хотелось скривиться, но делаю большой глоток воды, ощущая, как она проводится по всем каналам внутри. Я ничего не пила и не кушала с утра, кроме одного выпитого стакана кофе с Мари. Интересно, она здесь?
Мы с Даниэлем переглядываемся, когда слышим звук ударяющихся каблуков об мрамор ступенек. Это было Мартина.
На меня оседает дежавю.
Только неделю назад, именно здесь она увидела меня в его объятиях.
Мысли о том дне, не самая лучшая идея. Хотелось отдернуться от одной мысли губ Рицци на моих. Даже страшно представить, что будет после свадьбы.
Как я смогу лечь с ним в одну постель?
Даниэль отошёл еще на шаг, как только глаза Тины неодобрительно посмотрели на него.
– Скажи мне, – умоляющим взглядом смотрю на сестру, – Там много народу? – Тина поджимает губы. Подходит ко мне и крепко заключает в свои объятия, шепча на ухо:
– Много. Но не настолько, сколько на моей помолвке.
Невольно улыбаюсь, скрывая возникшею грусть внутри. На помолвке Тины было больше ста людей. Все ещё помню тот день, как самый ужасный сон. Смерть мамы, и тот незнакомец. Убийца, который забрал у меня мать. Забрал самое драгоценное. Знаю, жизнь бумеранг, и как бы банально не звучало, он получит по заслугам. Если бы у меня была возможность, сама заставила бы получить по заслугам.
Отстраняюсь от сестры, заглядывая в её еловые глаза и платье под тот же оттенок, доходившие под самые щиколотки.
Тина выглядела блестяще. Ее маска была серебряной, с перышком в виска.
Сестра делает то же самое, разглядывая мой образ вздернутыми бровями. Её явно удивила и одновременно напугала моя смелость. Но Тина все равно улыбнулась.
– Выглядишь сногсшибательно, и…очень опасно, – хихикает она, прикрывая рот ладонью.
– Я старалась, – пытаюсь улыбаться через силу.
Сестра берет меня за локоть, и мы идем к гостям. Даниэль шагает позади, в нескольких локтях от нас.
Тело наполняется волнением и полным противоречием. Даже оно отказывается принимать факт, что я согласилась на этот брак. Едва перебираю ноги на каблуках.
Мартина, ободрено поглаживающая мои руки, даёт сил держаться. Как только достигаем конца коридора, перед нами открывают высокие двери банкетного зала. Переступаю порог, напоминая себе держаться, натягиваю на лицо маску безразличности.
Ни злости, ни счастья, ни страха. Ничего.
Подбородок высоко вздернут, а глаза бесчувственно холодны. Пытаюсь показать, насколько безразличен для меня этот союз. И получается вполне хорошо, если учитывать тот факт, что сердце в груди наровится выпрыгнуть.
Так хотелось, чтобы Даниэль шел дальше за нами, но взгляд отца, стоящего в центре зала, даёт ему понять остановиться около дверей.
На меня же Марко смотрит очевидной холодной яростью. Кажется, я уже вижу, как в своих мыслях он сжигает меня в этом платье на костре, как последнюю ведьму. Но мне плевать. Я не боюсь его. Страх настолько прижился во мне, что я совершенно его не чувствую.
Мы подходим к кругу, который состоит из семьи Романо и нашей. Тина силой отпускает меня, когда передаёт отцу. Казалось, я даже слышу хруст своих костей, когда он силой стесняет мои пальцы. Марко решает наказать меня таким образом. Сжимаю челюсть до искр в глазах, чувствуя резкую боль. Только когда он отдает меня Рицци, судорожно выдыхаю, получив освобождения. Незаметно пытаюсь двигать пальцами, но оставляю попытку, почувствовав боль, пронзившую суставы.
В зале тихо играла джазовая мелодия, горели золотистые лампы, и официанты уже раздавали напитки.
Прохожу взглядом по всем: некоторые смотрели с явным презрением, разглядывая мой наряд. Половина удивлены, а эмоции других вовсе скрыты ото всех и вся за бездушными масками в буквальном смысле.
Например, Даниэль, стоящий в углу, скрестив руки позади. Невозможно было прочесть хоть толику эмоций. Что он чувствует? Злиться ли? Хочет ли уйти, как и я?
Быстро отвожу взгляд, понимая свою оплошность, и попадаю в плен серых глаз Рицци.
Зал притихает, когда Аманда протягивает сыну бархатную коробочку красного оттенка. Он хитро улыбается мне в лицо, стоя напротив, когда открывает футляр. На чёрной шелковистой поверхности лежало кольцо. Оно было из чёрного золота. Квадратный бриллиант посередине засверкал в свете наших огромных люстр.
Рицци вытянул руку. С трудом, и с холодным выражением лица, протягиваю ему свою правую. Пальцы парня смыкаются на кончике моей перчатки, чтобы снять их, но я дёргаю рукой в знак протеста. Рицци поднимает взгляд, в недоумении смотря на меня. Но когда я взглядом показываю отрицание, он все понимает, и медленно надевает кольцо поверх чёрной перчатки. Металл оковами сжался на безымянном пальце, и я неосознанно подняла глаза, встречаясь до мурашек холодными черными. Снова и снова.
Порой казалось, что наши взгляды всегда притягиваются. Как бы я не смотрела на него, он смотрел в ответ. Всегда.
Окружающие захлопали, и я проснулась, отводя взор.
Неправильно. Это. Все. Неправильно.
Тут же посыпались поздравления, и я даже слышу в этом шуме несколько неодобрительных тонов со стороны бабушек, говорящие «что за неуважение».
Думаю, мой наряд произвёл фурор.
Заиграла медленная мелодия. Пальцы Рицци сразу оказались на моей талии. Я не могла отказать, поэтому он повел меня в самый центр.
Марко стоял во главе зала, потягивая виски с довольной и гордой улыбкой. Он разговаривал с Капо Сан-Франциско, кивая что-то в ответ.
Уже через несколько минут мужчины должны удалиться в отдельный кабинет. Сегодня отец решил провести собрание по поводу взорвавшегося порта. Этот случай достаточно пошатнул отношения Нью-Йорка с нами, теперь и остальные боялись последствий. А моя помолвка самая лучшая причина, по которой можно было собраться без лишнего шума.
– Ну, что теперь? – Рицци резко притягивает меня к себе, и я вновь обращаю на него внимание, горя желанием оттолкнуть.
Хмуро поднимаю взгляд, когда его рука сплетается с моей левой. Контролирую все самообладание, чтобы сдержать боль, возникшую в пальцах. Но я знаю, как с ней бороться, применяя в свою пользу. Просто сконцентрироваться на ней, и это даст мне шанс забыться.
– Ты – моя, Андреа де Лазар, и уже никуда не сбежишь, – оскалив свои белоснежные зубы, шепчет Рицци.
Появляется острое желание врезать в его самодовольную, твою мать, морду, чтобы он больше никогда не мог улыбаться. Но держусь, лишь растянув губы в ухмылке, и глядя на него прищуренными от злости глазами.
– Слишком рано говорить о таких вещах, – выдаю в ответ, покачиваясь вместе с ним.
Рицци наклоняется ближе, к самой мочке моего уха.
– Слишком поздно для выхода, – растягиваются его губы в победной улыбке.
Рицци стискивает мою талию до боли. Так сильно, что я почти кривлюсь от этого. Но он продолжает вести меня в танце, не желая отпускать.
Его слова дают понять одну давно очевидную вещь: у меня никогда не было выхода. Во что я верила с самого начала, были сказками придуманные мной, лишь бы поверить в эту ложь. Ведь порой, поверить в сладкую ложь намного легче, чем в горькую правду.
И снова, смотря в бездонные глаза в конце зала, беспрерывно смотрящие в мои, я верю в сказку. Как в тех самых детских книжках, где принц на белом коне спасет меня от злодея, и мы будем жить долго и счастливо.
Однако мы никогда не можем быть уверены, что за маской принца не окажется очередной злодей, и это совершенно не детская сказка, а суровая реальность.
☆☆☆
Ублюдок.
Этот ублюдок практически сломал мне пальцы.
Только сейчас, войдя в комнату, когда все гости разошлись по домам, а отец срочно удалился из-за важного звонка, сняла перчатку, и увидела, как опухли средний и безымянный пальцы.
Они гудели, и заставляли прикусывать губу от боли.
Срываюсь с места, снимаю туфли, и вступаю в ванную комнату. Включаю холодную воду, подставляя дрожащие пальцы. Разгорячённую от боли кожу жжёт ещё больше от соприкосновения с холодной водой.
Поднимаю взгляд, и непрерывно смотрю на свое отражение, но потом внимание привлекает кольцо на безымянном пальце. Хватает одной секунды, чтобы от нахлынувшей злости, одним рывком повалить все банки на пол.
– Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! – срываюсь на крик, когда вспоминаю слова Рицци, осуждающие взгляды, ненависть отца, и его довольную улыбку.
Марко явно доволен тем, что смог загнать меня в ловушку.
На глазах начинают выступать слезы.
– Только не это, только не это, только не слезы! – ненавидя себя за слабость тараторю я, растерянно открывая верхнюю полочку в поисках лезвия.
Мне нужно было остановиться.
Но я не могла. Чувства, что сжимали в своих тисках. Обида и боль. Они не дают этого сделать.
Просто хотелось заглушить все это. Чтобы не осталось ничего!
Наконец нахожу, что искала. Дрожащими руками подвожу к руке. Металл почти соприкасается с моей кожей, когда крепкая мужская рука отдергивает меня, и отбирает лезвие.
– Нет, – рычит Даниэль, выкидывая лезвие.
Злюсь ещё сильнее, силой отталкивая его от себя. Так сильно, что Дэн пошатывается, но быстро приходит в себя, пока я достаю новое оружие для боли. Даниэль вновь перехватывает меня за запястье, и силой заставляет выйти из ванной.
– Отпусти меня! – кричу разъярённо, – Отпусти меня сейчас же!
Он отпускает, когда мы оказываемся в центре моей комнаты, подальше от ванной.
– Ты не будешь этого делать, Андреа! – от его стального, грубого голоса, хлестом ударявшего по мне, тело замирает.
Казалось, я вовсе не дышу.
Слова Даниэля заставляют закричать ещё больше.
– Андреа заткнись! Андреа молчи! Андреа, ты не будешь учиться! Андреа сядь, встань, ложись, зайди, выйди, уйди, не плачь, не кричи, не спорь, будь тихой! Андреа, ты выйдешь замуж! Андреа, помолвка через неделю! – лёгкие сжимаются от быстрого набора слов, а с губ срывается горькая усмешка, – Когда это закончится? Когда?
Даниэль в явном шоке от моей истерики. Даже не двигается. На его лице не видно ни одной эмоции.
– Я устала, понимаешь? – бью себя по груди, не в силах остановиться. – Осточертело ходить по линии, возведенной вокруг. Словно я пленница в этом мире. Я задыхаюсь! – отхожу на шаг, и впиваюсь пальцами в волосы.
Настолько больно было внутри, что даже боль в руке не была такой важной.
– Задыхаюсь…, – шепот срывается с губ.
Пытаюсь сделать вдох, но путь перекрыт. Тело напрягается, а в горле появляется ком. Снова пытаюсь вдохнуть, но один конец при каждой попытке.
Падаю на колени, поднимая взгляд вижу лишь размытые картинки. Это не были слезы.
Паническая атака.
Я давно не имела с ней дело. Очень давно. Со времен маминой смерти.
Чувствую, как Даниэль касается меня. Он касается моих руки, оттягивая их от волос, которые я сжала до скрипа. Отдалённо слышу его голос, но не могу сосредоточиться. Все вокруг гудело. Кружилось и сжималось. Нарастало, нарастало и нарастало. Как шар, который в скором времени взорвётся.
– Дыши, – доносится с большим трудом, – Андреа, – его голос так далеко, и мне бы ухватится за него как за последний якорь, чтобы он не дал мне утонуть.
Горячие пальцы касаются моих щек, но я все ещё задыхаюсь, рьяно пытаясь сделать вдох.
– Посмотри на меня.
Неожиданно для своего состояния смотрю. Но все слишком мутно.
– Сосредоточься. Просто смотри в мои глаза.
Несколько секунд кажутся вечностью, прежде чем я вижу его глаза.
Такие чёрные. Такие бескрайние. Хотелось смотреть в них бесконечно.
– Видишь меня? – опять его бархатный голос, и я киваю, – Теперь дыши.
По телу проходит дрожь, когда делаю вдох, и у меня получается пропустить кислород в лёгкие. Сердце начинает биться, и мир становится нормальным. Но его глаза все так же тянут в свою ночь. Как магнит. Как самый сокровенный плод.
– Я…я дышу, – снова делаю вдох, и Даниэль отпускает свои ладони с моего лица.
Становится пусто, но я держу это чувство при себе.
– Ты в порядке? – спрашивает Даниэль, заглядывая в мои глаза.
Плечи опускаются. Прикрыв глаза киваю.
– Мне не очень хорошо, – шепчу в полусонном бреду, – Но я…я больше не задыхаюсь.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
