Глава 6
Юбка начала сваливаться с меня где-то на подступах к горам. Позади были переезды в дилижансах, попутные телеги и долгие пешие переходы. Пару раз я сбивалась с пути, плутала, но с помощью добрых людей, находила правильную дорогу.
Злых людей встретила лишь однажды – когда на меня попытались напасть в тенистом перелеске. Я честно предупредила их, что я девица нервная и, если что, бить буду по самому дорогому. Ну разве я виновата, что они мне не поверили? Они неслись от меня с воплями и проклятиями, прикрывая достоинства и хлопая выскочившими из спин крыльями. Не знаю, будут ли у них еще дети, но сильно переживать я не стала: генофонод не сильно пострадает, если конкретно эти особи не станут продолжателями славной династии крылатых людей.
Конечно, если бы это были маги, мне не удалось бы все так легко. Но тут свезло.
Итак, с меня начала сваливаться юбка. Сначала я решила, что это потому, что нормальные гостиницы закончились, а с ними прачечные и прочие чистящие услуги. Ткань от носки растянулась и потому мечтала покинуть мою талию, болтаясь на бедрах. Но оказалось, что я похудела, и пришлось подвязывать пояс веревкой, снятой с пугала на одном из огородов. Надеюсь, владельцы не сильно оскорбятся. Но на всякий случай я постаралась запомнить местоположение этого огорода, чтобы при возможности отплатить людям добром.
Я ощупала себя, но особых изменений, к сожалению, не нашла. Живот все так же оседал на ноги при сидении, ляжки терлись друг о друга до состояния дискомфорта, а пальцы по-прежнему напоминали сосиски. Одышка заставляла часто останавливаться и пережидать голвокружение и спазмы в легких. Но идти стало намного легче, чем в начале пути, словно мое тело смирилось с тем, что я его заставляю делать.
Расстояние позади осталось довольно приличное – это стало понятно по изменившемуся пейзажу.
Поля, проплывавшие за окном дилижанса, почти пропали. Все больше виднелись горы на дальнем плане. Города встречались реже, зато малюсенькие посёлочки – чаще. Деревья мельчали и словно бы искривлялись, зато кусты отращивали шипы и колючки. И солнце отказывалось прятаться за тучи: оно, наоборот, словно преследовало меня, не давая скрыться от его жарких объятий, доводило горло до непереносимой сухости.
Вскоре я попрощалась с последним средством передвижения. Селянин на телеге в тысячный раз спросил, правда ли я хочу на Грозовой Хребет, и, получив по-прежнему утвердительный ответ, осуждающе поцокал языком. Когда он скрылся вдали, я поднялась с камня, куда уселась, собираясь с духом, и пошагала по тропе вверх.
Вскоре выяснилось, что горная коза из меня так себе. Ноги ныли и соскальзывали по мелким камням, а ведь это как будто бы тропа! Что же ждет дальше, когда я вплотную подберусь к дому Басбарри Грома, к которому, я уверена, вообще никаких путей нет?
Но пути были, и вполне очевидные.
А вот жилье отшельника, которое я заприметила издали, было вообще не очевидным. Едва показался дом, я тут же прекратила движение и спряталась за большим камнем: еще не хватало прибежать к великому волшебнику настолько запыхавшейся, что и слова сказать не выйдет. Осторожно выглядывая, я изучала обстановку.
Хижина была кособокой. Невысокой, сложенной из крупных камней, которые были зажаты между грубо обтесанными бревнами. Пара небольших окошек наверняка освещала внутренности не очень хорошо, но зато сохраняла тепло – я слышала, что на горных хребтах часто дуют сильные ветры, льют дожди, зимы довольно лютые, а еще часто свирепствуют грозы. Поэтому прочная на вид крыша и труба от печки внушали определенный оптимизм. Но все это было настолько кривым, что напоминало рисунок неумелого художника и вызывало недоумение и кучу вопросов. Хотя, если мне удастся стать ученицей, наверняка будет возможность задать их все. Поэтому тратить время на обдумывание странностей дома я не хотела.
Можно было бы поразмыслить, какие странности есть у хозяина, но тут скрипнула дверь, и он сам появился на пороге. Стало ясно, что вышел он не случайно, потому что сразу же вперил взгляд в тот камень, за которым я пряталась.
Я вышла из-за укрытия, распрямилась и пошагала ближе к дому. Хозяина разглядывала с нарастающей тревогой: знала, что черные отшельники не берут учеников почти никогда. А конкретно этот не брал ни разу. Но, судя по его лицу, он их не просто не берет – он их сжирает.
Выражение лица было неприветливое и даже злое. При том что весь его внешний вид скорее напоминал доброго дядюшку, чем сильного мага. Я ожидала узреть высокого сурового воина, а не низкорослого тощего и лысоватого мужичка в простецкой крестьянской одежде. Он упер руки в бока и проямо глядел на меня из-под кустистых светлых бровей.
– Что надо? – невежливо спросил он удивительно низким для такой комплекции голосом.
Я замерла в пяти шагах от него, заложила руки за спину и начала:
– Добрый день, господин Гром. Меня зовут Эффимия Бомер, и я…
– Не интересует! – отрезал он.
– Но вы же не знаете, с чем я пришла! – Я опешила от резкого напора, хотя примерно такого приема и ожидала.
– Я и так знаю. Пришла предложить свои услуги. Но меня это не интересует. У меня не надо убираться, мне не надо готовить, и другие твои предложения меня тоже не интересуют. -Он развернулся, явно планируя уйти внутрь.
– Я не предлагаю своих услуг. Я пришла за вашими
*
Он замер, а потом медленно обернулся, насмешливо подняв одну бровь.
– В самом деле?
– Я пришла учиться у вас магии.
Он расхохотался так искреннее и весело, словно я сказала что-то невероятно смешное. Я занервничала и нахмурилась. Где-то внутри пробудилась трусишка Эффи, которая отчаянно захотела сбежать отсюда так быстро, как только смогут ее нести уставшие ноги. Но я вытащила на поверхность все тяготы и трудности, которые мне пришлось преодолеть на пути к этому дому, и ступни еще сильнее уперлись в землю.
– Разве на моей двери висит табличка «беру учеников»? – отсмеявшись, спросил он.
– Нет. Просто я слышала, что вы лучший.
– Лесть – это хороший ход. Но нужно учиться использовать ее не так топорно.
– Это не лесть, это констатация факта. В академии магии считают, что лишь лучшие становятся черными отшельниками. А из них самый сильный именно вы.
– И когда же ты закончила академию? Ты не выглядишь… той, кто постоянно практикует магию.
Это верно, все ученики академии – стройные, мой лишний вес мигом бы сошел, едва бы я начала магичить каждый день. Волшба – очень энергоемкий процесс, и я надеялась, что мое преображение еще впереди. Главное, победить в этой словесной дуэли.
– Ни дня не училась в академии, – сообщила я.
– Правда? – Он задрал уже две брови. – Смелости тебе не занимать, однако. Обычно ко мне ломятся выпускники или хотя бы пятикурсники на последней вольной практике. Но чтобы вот так сразу – и к черному отшельнику – это впервые.
– В академию меня не пустили родители. Они хотели меня отдать замуж…
– …а ты решила сбежать из-под венца и спрятаться тут у меня?
Я фыркнула.
– Вовсе нет! Это было уже… давно. Жених больше года как бывший. Но я накопила много магии. Очень много. И хочу научиться ей правильно распоряжаться.
– Ну вот и дуй в Академию, раз все равно сбежала. Я не беру учеников. Без исключения.
– Меня вы возьмете, – с уверенностью, которой на самом деле не чувствовала, сказала я.
– О, правда? И с чего же ты это взяла?
Я вздохнула глубоко и выпустила крылья.
Гром усмехнулся:
– Не бойся, я не ем глупеньких магичек.
Ну конечно, он решил, что крылья вылетели от волнения.
– Не бойтесь, – в тон ему заметила я. – Я не стану делать крыльями ничего такого, что может вам навредить.
Оттягивать самое главное смысла не было. Я переживала, получится ли у меня, но постаралась, чтобы это никак не отразилось на моем лице. Взмахнув крыльями, осознала, что довольно сильно потратилась магически за время путешествия. Вылетая из окна родительского дома, я чувствовала себя тяжелой, но подъемной. Сейчас же на моих плечах словно лежала целая скала.
На мгновение прострелил страх – если ничего не выйдет, это будет конец всего. Весь путь, все жертвы напрасны.
Но сначала легкими стали пятки, а потом и все ступни оторвались от земли. Я поднялась в воздух сначала на метр, а потом взмахнула крыльями и взлетела выше. Куда выше Басбарри Грома и его косой лачуги. Правда, не настолько высоко, чтобы в случае внезапного фиаско можно было упасть и разбиться насмерть.
Опустившись на землю, я позволила дрожащим от напряжения крыльям убраться в спину и посмотрела прямо в глаза отшельнику.
К сожалению, ожидаемого изумления я не увидела. Даже просто удивления. Мужчина смотрел на меня с прищуром, в котором совершенно невозможно было прочитать хоть какую-то эмоцию. Словно тот каждый день видел летающих людей.
– Долго копила? – ровно спросил он.
– Полтора года.
– Кто помогал?
– А кто мог помочь? – с искренним недоумением спросила я.
– У тебя не хватит терпения учиться у меня. Я не утираю сопли, не жалею и церемонюсь даже с девчонками.
– Посмотрите мне в глаза, господин Гром. Это у меня не хватит терпения? Я полтора года не говорила ни с одним человеком, а лишь копила силы. Я не потратила ни капли магии за это время. И знаете что? Мне было так уж и не сложно!
– Это лишь слова.
– На самом деле, все лишь слова. То, что вы лучший из лучших, – это лишь слова, сказанные кем-то. То, что отшельник может научить большему, чем в академии – это тоже лишь слова. И то, что Басбарри Гром не берет учеников – это тоже только слова. Правда, последним я позволила себе не верить. И вот я здесь.
Он мог выйти из себя и прогнать меня прочь. По правде, я заслужила: такой наглой я не была ни разу за свою жизнь. Но он стоял, неотрывно смотрел на меня, и морщины на его лице двигались, складываясь в нечитаемую гамму чувств.
– Ладно, оставайся, – совершенно будничным тоном сказал он. – Ты меня забавляешь.
– Вы тоже меня забавляете. Я останусь.
– Но учти. Завтра я озвучу тебе ряд правил, и ты либо соглашаешься со всеми, либо летишь на все четыре стороны хоть на крыльях, хоть просто кубарем.
Я кивнула, соглашаясь.
– И еще одно. – Басбарри почти развернулся ко входу в дом, но притормозил движение. – Спать будешь на лавке, пока не сделаем тебе пристройку. А это будет не раньше травня.
Я закусила губу, едва сдерживая глупую улыбку, готовую расползтись по всему лицу. Неужели, я это сделала?
