Глава 9. Не женские занятия
Кое-как спровадив Бланш, Шарлотта приступила к работе. Пакет с папоротником унесла в лабораторию, надела перчатки и защитные очки – цветок, конечно, вряд ли брызнет, но лучше не нарушать правила безопасности. Подготовила материалы: большую колбу из жаропрочного стекла, водяную баню, стеклянный холодильник, ножницы, воронку, дистиллированную воду. До того, как в дело вступит магия, работать будет чистая химия. В этом, пожалуй, главное отличие алхимии от зельеварения. Вроде те же зелья, но науки здесь непозволительно много – на коленке уже не соберешь.
Девчонки, которые в ее лаборатории занимались наработкой алхимических лекарств и своими проектами, притихли и под руку не лезли. Это вообще-то плохо: если бы Лотти в свои студенческие годы могла подсмотреть за созданием такого лекарства, ее бы было не оттащить, а эти только почтительно расступились. Наверное, все же не умеет она выбирать таких учениц, чтобы горели своим делом, а не просто искали местечко, где хорошо платят.
Цветки папоротника невзрачны, похожи на огромную гроздь крошечных лилий… Блеклых и квелых лилий, которые светятся в темноте. Шарлотта осторожно начала обрезать мелкие цветочки от стебля, внимательно всматриваясь, чтобы не попало чего лишнего – чистить же потом замучаешься, а ей каждый миллиграмм экстракта на вес золота. Легкие цветочки заполнили колбу почти до половины, и Шарлотта бережно отложила стебель в сторону – выжать сок, будет еще один ценный ингредиент, но уже для других задач.
К цветкам отправились две стеклянные бусины-кипелки, затем чешуйка дракона для нейтрализации могильного яда из остатков стебля, вода – и все, можно греть. До кипения доводить нельзя, поэтому от экстракта не отойдешь. Это не полынь, где пара градусов ничего не убьет. Тут составы куда более хрупкие, и уж куда более ценные. Шарлота включила магическую плитку, установила градусники, подключила воду для охлаждения и, чтобы не скучать в ожидании, решила заняться стеблем.
Выжать сок из толстого, одеревенелого стебля – задача не из легких. Пришлось разрезать, выскабливать, потом под прессом отделять сок от всего остального… за этим занятием ее и застал Максайм Бушар, незнамо как проникнувший в частную лабораторию. Опять.
– Помочь? – раздался вкрадчивый голос над самым ухом.
Лотти подпрыгнула на месте и едва не выронила колбу из рук.
– Вы что здесь делаете? – возмутилась она. – Только не говорите, что было открыто!
– Было открыто, – как ни в чем не бывало улыбнулся мужчина. – Вы раздобыли могильный папоротник? Неужели ведьмы в город заходили?
Наверное, стоило его прогнать или что-то в этом духе… Но Шарлотте так хотелось хоть с кем-то поделиться своей радостью, – она! нашла! могильный! папоротник! – а всех вокруг интересовал только поцелуй с Фабрисом и дорогие подарки. Будто не с алхимиками дружит, а с журналистками в газете дворцовых сплетен.
– Мне вчера случайно попался на кладбище, представляете?
– Вот это удача! – совершенно правильно, профессионально, отреагировал Максайм. – И, судя по всему, хорошего размера. На три дозы хватит?
– На две точно, на три попробую растянуть, – вздохнула Шарлотта, с долей волнения рассматривая колбу.
– Вы уже делали лекарство? – уточнил Максайм.
Шарлотта чуть дернула плечом:
– Один раз, когда практиковалась у магистра Гроссо.
– Позволите помочь?
Шарлотте стало даже как-то неловко: вообще-то, именно Максайм Бушар и вывел когда-то лекарство от лунного безумия – магической болезни, что иногда поражает расы с двумя ипостасями. Чаще всего оборотней, конечно, но и драконам доставалось.
– Почту за честь, – осторожно ответила она.
С одной стороны, поработать с самим магистром Бушар, с другой – этот магистр делал ей неприличные намеки только вчера днем. Борьба все же была неравной. Лотти понимала, что ее действия сейчас могут быть восприняты как разрешение на ухаживания, – тем более, посылку с ингредиентами они вернуть не смогла – но соблазн был слишком велик. Создать лекарство с тем, кто его изобрел… Если так подумать, учиться у знаменитого магистра мечтали многие, а ей досталась честь его учить.
Халат для него нашелся – не самого лучшего вида, потрепанный, с зеленоватым пятном на рукаве, но когда алхимики на подобное обращали внимание? С перчатками было сложнее, – у Шарлотты работали только девушки, для них заказывали маленькие размеры – поэтому пришлось обойтись без них. К тому же, магистр больше подсказывал, чем работал сам. Можно сказать, ассистировал.
Это было по-своему странно. Максайм Бушар, как и многие драконы, был высокий, с мощным телосложением, он казался слишком огромным в лаборатории, которую Шарлотта обустраивала под себя. Но при этом он все делал очень быстро и аккуратно, подхватывая ее движения. Процедить полученный экстракт, разделить на фракции – желтоватую часть можно уничтожать, прозрачную – упаривать. Пока уходит лишний растворитель, каждый занялся разными частями: Максайм взял на себя порошковую смесь, перетирая ее в ступке, Шарлотта начала смешивать жидкости.
– Значит, вы учились у магистра Гроссо? – светским тоном поинтересовался Максайм.
– Немного, – призналась Шарлотта, – но были у него некоторые раздражающие привычки, из-за которых я ушла, проучившись всего семестр.
– Раздражающие привычки? – удивился Максайм.
Шарлотта устало вздохнула:
– Во многом из-за магистра Гроссо я решила обучать только девушек. Он очень редко брал женщин, с заметной неохотой. Но я оказалась лучшей в группе, у меня был по-настоящему уникальный диплом, поэтому в его группу я попала. И на целый семестр стала примером для подражания в том ключе, в котором я меньше всего хотела быть. Когда у меня что-то получалось, а у парней – нет, он кричал на них: "Даже девица справляется лучше вас!". Или хвастался мною перед остальными: "Такой талант, хоть и женщина".
Она перемешивала палочкой в колбе жидкости, от души пародируя магистра Гроссо. Максайм засмеялся.
– А знаете, что самое ужасное? Когда я уходила от него, магистр сказал: "Так и знал, что все бабы – меркантильные стервы", – издевательским тоном закончила Шарлотта.
Магистр Гроссо прекрасно знает, как она к нему относится, так что это даже не сплетни.
– Почему вы вообще к нему пошли? – удивился Максайм. – Все же знают, что он самовлюбленный женоненавистник.
Шарлотта пожала плечами и ответила честно:
– У него был самый высокий процент получения мастерства, а я хотела поскорее разделаться с ученичеством и практиковать самостоятельно.