2
Я вошел в гостиную «Рюбикана», снял трубку с телефона на комоде и набрал уже знакомый номер комнаты в полицейском участке Каисигэ, в которой сейчас находился штаб следствия. После всего лишь одного звонка раздался голос Танаки.
– Это Исиока. Мне сказали, что вы звонили, – поспешно сказал я.
– А, господин Исиока. Вы сейчас там один? – сказал Танака, покашливая.
– Я один. Как там дела?
– Я тоже один. Все уже разошлись по домам, так что дежурю в одиночестве.
– Так в чем дело?
– Мало не покажется. Вы уже слышали про Морию?
– Да, слышал.
– А сейчас нашли тело бабушки Кику Инубо.
– Где же?
– В горах у перевала Каихара. Это довольно близко к автобусной остановке, метрах в восьмистах или около того. Когда вы приехали в деревню Каисигэ, вы вышли на автобусной остановке у перевала Каихара и пошли через перевал, так?
– Да, верно.
– Это на обочине дороги, на том горном перевале. Чтобы избавиться от тела, его бросили там.
– Есть что-то подозрительное в состоянии трупа?
– Масса всего.
– Что именно?
– Господин Исиока, не пришел ли ответ от вашего друга из-за границы?
Я не сразу смог ответить. Ответ-то был, но он вряд ли мог порадовать Танаку.
– Пришел… – ответил я.
Я решил, что если сказать, что ответа пока нет, то создастся впечатление, что мой друг меня ни во что не ставит, но задумался, как мне продолжить.
– И что он написал? – спросил Танака, как и следовало ожидать.
– Написал, что хотел бы сразу же вылететь, потому что это очень интересный случай, но сейчас слишком занят и не может бросить дела, поэтому просит меня пока вести расследование самостоятельно…
– То есть когда-нибудь он приедет?
– Я не знаю, будет ли у него время приехать, но, может быть, сумеет что-то порекомендовать письмом или телеграммой.
Я совершенно растерялся.
– Я правильно понял, что он обещал давать инструкции таким способом, не так ли?
– Знаете ли, обстоятельства могут меняться…
Говоря это, я обильно потел, хотя в комнате было прохладно. Похоже, мои слова не обрадовали Танаку, но, к счастью, он не стал продолжать эту тему.
– Так или иначе, состояние дел сейчас очень тяжелое. Ситуация становится все более и более непонятной. Остается только думать, что это дело рук шизофреника.
– Шизофреника, говорите…
– Честно говоря, мы не в состоянии справиться с этим сами. Поэтому прямо сейчас наши люди поехали в Хиродай, спросить мнение психиатра. Если так пойдет, начальство тоже не будете возражать против того, чтобы пригласить господина Митараи.
– Неужели все так плохо?
– Если ад существует, то там, наверное, царит такой же хаос.
– Расскажите мне, что происходит.
– Могу ли я понимать ваши слова так, что господин Митараи принял наше предложение о сотрудничестве? Сейчас я готов рассказать все, но если он не пойдет нам навстречу, мы не сможем больше об этом говорить.
На этот раз Танака поставил четкие условия. Ситуация отчаянная. На мгновение я потерял дар речи и боролся с желанием заплакать. Я не мог сказать «да» или «нет». Если бы я сказал «да», это было бы похоже на ложь, а если – «нет», Танака, вероятно, ничего не стал бы мне рассказывать. Однако сейчас, когда ситуация дошла до такого положения, а сам я успел сделать Танаке многообещающие намеки, я не мог утерпеть, чтобы не расспросить о подробностях. Я осмелился солгать.
– Да, можно сказать, что он согласился. Он сообщил, что скоро пришлет мне свои соображения.
После этих слов я был весь в поту, а мое тело охватила дрожь. Я не могу припомнить, чтобы когда-либо лгал так смело. Будучи робким человеком, я съежился от чувства вины. Но Танака на том конце провода был так счастлив, что только не танцевал от радости.
– А, ну вот! Это хорошо. Вы ведь понимаете, все может кончиться для нас позором на весь мир. То, что вы сказали, увеличивает наши шансы на удачу.
– Я понимаю, – ответил я голосом, похожим на комариный писк.
– Некоторое время назад, в одиннадцать сорок, было обнаружено тело бабушки Кику Инубо. Но в крайне странном виде.
В странном?
Любопытство победило чувство вины.
– Да, бабушку Инубо украли за день до похорон, поэтому она был одета в белое кимоно, но под ним на ней были майка и трусы Кэйдзо Мории. В кармане лежал сверток из газетной бумаги, а внутри него пенис Мории.
– Что вы сказали?!
Я был потрясен.
– Это действительно какое-то невероятное преступление, иначе не скажешь.
– Значит, на теле Мории, которое нашли на автобусной остановке у перевала Каихара…
– Правильно. Гениталии были отрезаны. Так что, конечно, на его трупе не было нижнего белья. Были только брюки и рубашка.
Действительно, это сумасшедший мир. И действительно, если бы существовал ад, это был бы такой вот дикий бардак. Человеку со здоровыми нервами в таком мире жить невозможно.
– Далее, и у Кэйдзо Мории, и у Кику Инубо на лбу была написана цифра семь. Похоже, фломастером. Более того, по всей внутренней стороне газетного листа, в который завернули гениталии Мории, были нарисованы птицы.
– Нарисованы птицы?
– Да. Точно так же, как на газете, в которую было завернуто тело Онодэры, которое обнаружили седьмого марта. Нельзя понять, голуби это или вороны, но, так или иначе, птицы.
– Не в полете…
– Нет, не в полете, они нарисованы сбоку, стоящими на двух ногах на земле. Штрихи одинаковые, так что, вероятно, рисовал один и тот же человек.
– Что же это может значить?
– Совершенно непонятно. Если кто-то и может найти в этом какой-то смысл, то это только ваш друг.
Мне очень больно было это слышать.
– У вас есть еще вопросы? – спросил Танака.
– Причина смерти господина Мории – огнестрельное ранение?
– Да, это так.
– Но не пуля дум-дум.
– Явно пуля «Браунинга» тридцатых. Но не дум-дум.
– А следы пороха на одежде?
– Есть. Стреляли в сердце спереди. В упор.
– Стреляли спереди, говорите?
– Правильно.
– Понятно.
– Тело Инубо в настоящее время осматривают. Судя по всему, на трупе нет никаких новых повреждений. Поэтому мы осмотрим его еще раз, и если не обнаружим ничего примечательного, то, поскольку похороны уже состоялись, мы планируем кремировать его как можно скорее. Вас это устраивает?
– Что? – переспросил я.
Я не понял, что он сказал.
– Да, и если ваш друг захочет выяснить что-то еще по этому поводу, я готов сделать это.
В общем, он считал, что теперь работает под руководством Митараи, и ждал моих указаний. Меня снова прошиб холодный пот. Я подумал, что мне следует покаяться. Однако это могло расстроить Танаку.
– Нет… он на этот счет не сказал ничего конкретного, так что, если ничего особенного больше не обнаружите, можете ее кремировать. Что же касается Мории…
– Тут мы собираемся сделать еще кое-что.
– Да, предполагаемая дата смерти Мории?
– Два дня назад.
Значит, сразу после того, как он пропал из виду.
– Этого пока хватит? У вас есть еще вопросы? – спросил Танака.
– А как насчет жителей «Рюгатэя»? – спросил я.
– Что именно вас интересует?
– Вопрос в том, не находится ли преступник среди тех, кто сейчас живет в этом доме.
Танака вздохнул и промолчал. Тогда я продолжил:
– Труп подбросили ночью. Раз так, то не стоит ли во всех подробностях проследить, чем в это время занимался каждый из жильцов?
– Не думаю, что мы сможем выяснить это досконально. Ведь все тогда спали. И потом, мы уже установили, что действовал человек посторонний.
На самом деле я думал примерно так же.
Я подумал, не стоит ли рассказать Танаке о нашем с Митико ночном приключении в храме Хосэндзи и о встрече с призраком Муцуо, но решил от этого воздержаться. Не было сомнения, что если я начну говорить о призраках, то упаду в глазах собеседника.
– Тогда на этом закончим, я с нетерпением жду советов вашего друга.
От этих слов у меня снова заболело сердце. Танака повесил трубку. Я чувствовал себя мошенником.
Затем я вернулся к переходу и некоторое время стоял там в размышлениях. Надо было понять, по какому пути мне двигаться дальше. Я не мог представить себе, что у меня получится раскрыть такое сложное дело, как бы я ни старался. Но я уже фактически пообещал, что Митараи примет участие в расследовании. Так что не оставалось ничего, кроме как поплакаться ему. Продолжать слать ему письма, и если он не сможет приехать, то пусть хоть отвечает на них. Пусть даст хоть какой-то намек. Если оставить все как есть, то получится, что я обманул Танаку.
Я снова вернулся в гостиную в «Рюбикане», позвонил в KDD, спросил, как отправить международную телеграмму, и послал Митараи следующий текст: «Мне очень нужна твоя помощь. Хотя бы намекни. Продолжение записок пришлю позже. Прошу связаться со мной. Исиока».
После того как я первый раз отправил Митараи копию, количество записей в моей тетради продолжало увеличиваться. Я решил, что надо бы добавить к ним сведения об обнаружении тел Кэйдзо Мории и Кику Инубо и отправить все Митараи. Я не знал, даст ли он мне после этого какой-нибудь совет, но даже если и нет, это было все, что я мог сделать, учитывая мои способности.
Послышался шум и звонкий детский голос. Оглянувшись, я увидел Митико с дочкой, спускавшихся по каменной лестнице «Рютэйкана».
– А, господин Исиока, – сказала Митико.
– Знаешь, я сейчас кувыркалась и поранила губу, – сказала Юки восторженным голосом.
– Что ты говоришь!
– Я сейчас смотрела телевизор и попробовала сделать, как дядя гимнаст. И поранила губу.
– А, вот что! Митико, вы собираетесь сегодня вечером опять идти? В храм Хосэндзи? – спросил я шепотом, преграждая ей путь.
При этом на моем лице, должно быть, появилось серьезное выражение. Вчера ночью я чуть не лишился жизни. Тут уж не до шуток.
Митико, казалось, пребывала в веселом настроении после разговора с дочерью, но тут ее лицо внезапно помрачнело.
– Да, – сказала она.
– Митико!
Я схватил ее за левое плечо и потянул в сторону коридора, заставив остановиться. Учитывая ночные события, я считал себя вправе сделать это.
– Как вы собираетесь поступить со своим ребенком? Снова оставите ее одну в комнате? – спросил я тихим голосом.
– Если возможно… – ответила она.
– А что, если я откажусь за ней присматривать? И никто другой не согласится?
– Тогда я понесу ее на спине.
– Вчера вы были налегке, и поэтому удалось убежать. А что случилось бы, будь на спине ребенок? Стреляли бы в вашу дочку.
Митико ненадолго замолкла.
– Я готова рисковать своей жизнью, – сказала она потом.
– Не могли бы вы сделать это в одиночку? Я уже знаю, что там может произойти. И отпустить вас так не могу.
Сказав это, я сообразил, что нечто подобное сказал бы на моем месте Митараи.
– Если бы это касалось только вас одной! Но что вы будете делать, если пуля попадет в Юки? А вы останетесь живы?
Она закусила губу:
– Я тогда не смогу больше жить.
– Полагаю, что так… Значит…
– Но я не смогу жить и если девочка вырастет, и ей придется пройти через то, что пережили я, моя мама и моя бабушка.
– Я это понимаю, но вы думаете, что может быть польза от этого бессмысленного стодневного моления? Кто-нибудь может это гарантировать?
– Есть такой человек.
– Кто он?
– Это человек, у которого есть такой дар. Но самое главное, что я приняла такое решение. Продолжать сто дней, что бы ни случилось.
– Чтобы помолиться сто раз, надо обязательно ходить туда сто дней?
– Нет, но я сама так решила.
– Ведь покушаются на вашу жизнь! Нельзя так рисковать.
– Думаю, такое не только со мной…
– Может быть, и так, но все же не каждый из-за этого по ночам бродит по кладбищам.
Митико промолчала. Но было похоже, что ее не сдвинешь с места даже рычагом.
– Тогда не могли бы вы ходить хоть немного раньше? И попросить Сатоми приглядеть за Юки…
– Решено ходить после десяти часов.
Ее слова привели меня в растерянность.
– Кто принял такое решение?
– Я сама.
– О боже мой…
Какая же упорная, подумал я. Хотел бы я и сам быть таким. Нельзя было допустить, чтобы она одна пошла туда, где ее могут убить.
– Юки поправилась? Горло больше не болит?
– Горло почти прошло, но еще не до конца.
– Я всем расскажу и попрошу вас не пускать, – сказал я.
– Пожалуйста… пожалуйста, не делайте этого, – сказала она, хотя прозвучало это не слишком умоляюще.
Затем, кивнув, она пошла дальше, оставила меня в коридоре и вместе с ребенком скрылась в «Рюбикане».
Вздохнув, я поднял взгляд и заметил во дворе Сатоми рядом с фигурой дракона.
– Сатоми! – окрикнул я ее.
Она повернулась ко мне.
– Что случилось? – крикнула она в ответ.
– Я хочу тебя кое о чем попросить. Не помешаю, если подойду сейчас?
– Нет.
Я надел гэта и поднялся по каменным ступеням.
Она стояла там в джинсах.
– Что-нибудь случилось? – спросил я.
– Ничего особенного, – сказала она.
– Что-то ты грустновато выглядишь, нет? – сказал я.
– Я думаю, что вижу это в последний раз. Ведь я здесь родилась и выросла.
– Но вы пока еще не решили продавать, нет?
– Еще нет, но и оставаться здесь больше нельзя.
Каждый раз, когда она заговаривала на эту тему, я начинал невольно злиться на себя и решал приложить все силы для раскрытия дела, но уже через час мой энтузиазм пропадал. В конце концов, каждый человек играет в этой жизни свою роль.
– Сатоми, у меня к тебе просьба, – сказал я.
– Какая?
Сатоми посмотрела на меня с удивлением.
– Не могла бы ты сегодня в десять часов подойти в «Мукадэаси-но-ма» и посмотреть за Юки минут тридцать, максимум час.
– Зачем?
– Митико собирается в храм Хосэндзи. Это чрезвычайно опасно. В нее там могут стрелять…
– Кто?
– Призрак Муцуо. Он бродит по храму Хосэндзи и стреляет в людей, которые приходят туда ночью.
– Тогда зачем туда ходить? – сказала Сатоми с таким серьезным выражением, какого я у нее никогда раньше не видел. Вопрос, конечно, был совершенно разумный.
– Говорит, таково ее желание. А мы хотим ее как-то защитить.
– Но как ее защитить от вооруженного человека?
Это тоже была разумная мысль.
– Возможно, я не смогу ничего сделать, но не могу оставить это просто так.
– Это глупо, – сердито сказала Сатоми, что меня удивило.
Она повернулась в мою сторону и настойчиво посмотрела мне в лицо.
– Ужасно эгоистично – создавать для всех проблемы и подвергать опасности жизни стольких людей. Если она так хочет идти, пусть идет одна. Я не хочу об этом знать.
Глаза Сатоми наполнились слезами. Она повернулась ко мне спиной и поплелась вниз по каменным ступеням. Я остался один, пораженный до глубины души. Оправившись от ошеломления, я пришел к заключению, что, видимо, мне опять придется смотреть за Юки.