* * *

Моим дорогим родителям, которые любили музыку, природу и веселье

– Как же мне понравилась эта книга!.. Очаровательный дебют Хейзел Прайор.

Кристан Хиггинс, автор романа «Good luck with that»

Мысль:

Одни вещи скрыть легче, чем другие.

Факт:

Арфы относятся к категории – иные. Как и маленькие мальчики.

Цитата Шекспира:

«Коль музыка, ты – пища для любви,

Играйте громче, насыщайте душу!»

«Двенадцатая ночь или что угодно», пьеса Уильяма Шекспира, перевод Андрея Кронеберга(здесь и далее прим. пер.).

1

Дэн

Сегодня в амбар пришла женщина. Ее волосы – цвета орехового дерева, глаза – цвета папоротника в октябре. Ее носки были цвета вишни; я заметил это, потому что вся остальная ее одежда была унылой. На ее плече висела огромная холщовая сумка. На ней виднелась большая квадратная пряжка, но сама сумка была открыта. Как и рот женщины. Она переминалась с ноги на ногу у двери, и я сказал, чтобы она входила. Моя фраза вышла немного неразборчивой из-за того, что на мне была маска. Она спросила, что я сказал, поэтому я снял маску и наушники и повторил свои слова. Она вошла. Ее носки действительно оказались ярко-красными. Как и ее лицо.

– Извините, что так грубо врываюсь, но я потрясена. – Честно говоря, она и правда выглядела потрясенной. – Это вы… это ведь не вы? Вы все это сделали?

Я ответил, что да, я.

– Вау! Поверить не могу! – воскликнула она, озираясь по сторонам.

Я спросил ее, почему она не может в это поверить.

– Ну, совсем не ожидаешь обнаружить такое в нашей глухомани! Я столько раз доходила до конца этой аллеи, но даже представить себе не могла, что здесь есть такое!

Я положил наушники и маску на верстак и сообщил ей, что все это и правдабылоздесь. Возможно, мне следовало также отметить, что это никакая не глухомань. Далеко не глухомань. Эксмур – самое живое место из всех, что я знаю, а моя мастерская – важная составляющая этой местности. Но я промолчал. Спорить было бы невежливо.

Мы стояли в лучах утреннего солнца, проникавших в помещение через три окна. Свет подчеркивал наклонные стропила. Он освещал завитки древесной стружки, серебрил края окружавших нас изгибов и дуг и оставлял на полу натянутые тени.

Женщина качала головой так рьяно, что ее орехового цвета волосы, обрамлявшие лицо, подпрыгивали.

– Как мило! Они прекрасны, прелестны! Они словно из сказки. И как странно, что я наткнулась на это место именно сегодня!

Была суббота, девятое сентября две тысячи семнадцатого года. Разве это особенно странный день, чтобы наткнуться на Амбар «Арфа»? Я вежливо улыбнулся. Я не знал, хочет ли она, чтобы я поинтересовался, что в этом странного. Многие находят странным то, что я вообще не нахожу странными, и многие не находят странным то, что я нахожу крайне странным.

Какое-то время женщина продолжала на меня глядеть, затем окинула взглядом амбар и снова посмотрела на меня. Она потянула за ремешок холщовой сумки, поправила ее на плече и сказала:

– Вы не возражаете, если я спрошу кое-что? Вы здесь давно?

Я сообщил ей, что нахожусь здесь уже один час сорок три минуты, а до этого я гулял в лесу. Она улыбнулась и сказала:

– Нет, я имею в виду, давно ли вы используете это место в качестве мастерской?

Я ответил, что приехал сюда, когда мне было десять, а сейчас мне тридцать три, следовательно (я объяснил ей на случай, если она не дружила с математикой), я прожил здесь, двадцать три года.

– Невероятно! Ну никак не могу в это поверить! – повторила она. Казалось, у нее были проблемы с тем, чтобы во что-то верить. Она медленно покачала головой. – Такое ощущение, будто я сплю и вижу сон.

Я предложил ее ущипнуть.

Она рассмеялась. Смех у нее был интересный: взрывной и с легкой хрипотцой.

Я подошел и пожал ей руку, потому что именно так следует поступать, заводя знакомство. Щипать людей неправильно, и я это знал.

– Меня зовут Дэн Холлис, я – эксмурский арфист, – представился я.

– Рада познакомиться. Я Элли Джейкобс, эксмурская… домохозяйка.

Термин «домохозяйка» не означает, что вы с утра до ночи хозяйничаете в доме. Это означает, что вы женщина, которая состоит в браке, и ваш муж каждый день уходит на работу, авына работу не ходите вообще. Вместо этого сразу после его ухода вы начинаете вытирать пыль, пылесосить, стирать, гладить и выполнять всю остальную работу по дому, и никто даже не предполагает, что вы можете выйти из дома куда-то, кроме как в супермаркет. А в супермаркете вы с грустным лицом, волоча тележку и сверяясь со списком покупок, ходите туда-сюда вдоль полок с товарами. Сколько всего заложено в этом слове – «домохозяйка».

– Забавно, – задумчиво произнесла она, вновь обводя взглядом мой амбар. – В моем списке присутствовала игра на арфе.

Я спросил, имеет ли она в виду свой список покупок.

Она замерла и посмотрела на меня, изогнув брови.

– Нет, мой список «успеть до сорока». Такие списки есть у многих. Ну, знаете ли: список того, что нужно успеть сделать до того, как тебе исполнится сорок. Например, поплавать с дельфинами или увидеть Великую Китайскую стену.

Я спросил, поплавала ли она с дельфинами, и она ответила «нет». Я спросил, увидела ли она Великую Китайскую стену, и она снова ответила «нет». Затем добавила, что у нее в запасе есть еще пара лет. Я поинтересовался, сколько, но она не ответила. Возможно, мне не стоило спрашивать. Есть множество вопросов, которые не следует задавать, и, боюсь, это был один из них. Поэтому я переформулировал свой вопрос и спросил, что произойдет, если ей не удастся поплавать с дельфинами, увидеть Великую Китайскую стену или сыграть на арфе до того, как ей исполнится сорок.

Она ответила:

– Ничего.

Некоторое время мы молчали.

– Здесь приятно пахнет, – наконец произнесла она. – Люблю запах дерева.

Я был рад, что она заметила запах, потому что большинство людей его не замечают, и я был рад, что он ей понравился, потому что большинство людей к нему равнодушны. Затем она указала на арфы:

– Они уникальны. Не могли бы вы что-нибудь о них рассказать?

Я ответил, что расскажу. Я сообщил ей, что это традиционные арфы в кельтском стиле, которые были широко распространены в Средние века в Британии, особенно на севере и западе. Я сказал ей, что вырезалЭльфапо собственному дизайну из платана, который упал у ручья четыре года назад, что Сильваная смастерил из древнего бука, а Коноплянкуиз палисандра. Я показал ей ящики со струнами и объяснил, что красные – это Cs, черные – F, а белые – As, Bs, Ds, Es и G. Я рассказал ей, что у каждой струны своя толщина, и упомянул о важности натяжения. Я показал ей отверстия на задней стороне и то, как струны закреплены внутри. Я объяснил, как используются рычажки для настройки каждой ноты. Я рассказал ей о камешках. Я дал ей пару кусочков дерева, чтобы она подержала их в руках и сравнила вес. Я подробно описал, насколько по-разному резонируют разные породы дерева.

До меня дошло, что я почти ничего не спросил о ней, поэтому завершил свое повествование и задал следующие восемь вопросов: Как дела? Есть ли у вас домашние питомцы? Что лежит в вашей огромной сумке? Ваш любимый цвет? Ваше любимое дерево? Где вы живете? Нравится ли вам быть эксмурской домохозяйкой? Хотите бутерброд?

Она дала мне следующие ответы: спасибо, хорошо; нет; большой фотоаппарат, блокнот и термос с супом; красный; береза; примерно в пяти милях к юго-западу отсюда; гм-м; было бы очень любезно с вашей стороны.

Я приготовил двенадцать бутербродов, использовав шесть ломтиков хлеба и значительное количество мягкого творожного сыра. Я нарезал их треугольниками, потому что посчитал, что передо мной настоящая леди.

Я заметил, что процесс нарезки, совершенно неважно чего именно, помогает мне думать. Мне хорошо думается, когда я вырезаю из дерева арфу. Возможно, именно поэтому, рассматривая треугольники бутербродов, я принялрешение.

Здесь и далее слово «арфист» будет применяться в значении «гитарный мастер», специалист по изготовлению арф. Гитарный мастер – это узкая специализация внутри профессии «мастер щипковых музыкальных инструментов». К щипковым, помимо гитар относятся гусли, арфы, балалайки, домры, бандуры – все струнные инструменты, из которых звуки извлекаются щипком или плектром (медиатором).

2

Элли

– Он ее тебеподарил?

– Да.

– Просто так, ни с того, ни с сего?

– Ну, почти.

Клайв опустил автомобильный журнал и сосредоточил внимание на моем лице. Его брови сомкнулись, и между ними пролегли две глубокие вертикальные складки.

– Полагаю, ты меня разыгрываешь?

– Нет, – ответила я и добавила, чтобы подчеркнуть: – Точно нет.

– Значит, он предложил, а ты просто взяла и приняла?

– Ну, было… Было трудно отказаться.

Ситуация сложилась не из простых. Я и себе-то не могла объяснить, как это произошло, не говоря уже о том, чтобы объяснить кому-то еще. Вот почему я последние полчаса просто каталась по Эксмуру, часто останавливалась и оглядывалась на заднее сиденье, чтобы убедиться, что это правда. Только потом я направилась домой.

Наша милая, но любопытная соседка Паулина торчала в саду, поэтому я поспешила прямиком в дом. А потом на кухню, где быстро чмокнула лысеющую голову мужа. Взяла чайник, наполнила его до краев, облилась водой и бросила его. Затем я выпалила несколько нелепых, бессмысленных фраз. Я покраснела и, осознав это, покраснела еще больше. Теперь я стояла у холодильника и беспомощно ухмылялась.

Клайв захлопнул журнал и поправил горловину толстовки.

– Извини, Эл, но я вынужден спросить:как давноты знаешь этого мужчину?

Я мысленно вернулась к странной встрече, которая произошла немногим ранее: широченная распахнутая дверь амбара, которая словно притянула меня внутрь, теплый запах дерева, свет, падающий на мириады арф. И там, среди всего этого, одинокая фигура.Ондержал в руке какой-то инструмент, но память уже силилась меня обмануть, и я не знала, какой именно. Поначалу он казался мне инопланетянином. Нижняя часть лица была закрыта какой-то синей маской, и он носил наушники, которые, как я предполагаю, защищали от опилок и шума. Но в тот миг, когда он их снял, меня поразила красота этого мужчины. Он был высоким и жилистым, с темными растрепанными волосами. Его обветренная кожа выглядела по-странному тонкой, чуть ли не прозрачной. Его лицо напоминало лицо классической скульптуры, как будто каждая линия и изгиб были продуманы создателем до мелочей. Мое любопытство в первую очередь вызвали его огромные, темные глаза. Никогда прежде я не видела таких глаз.

– Я познакомилась с ним сегодня утром.

Клайв был озадачен так же, как и я часом ранее. Он подался вперед, и на его лице отразилась то ли радость, то ли недоверие.

– Ничего не понимаю.

Я судорожно рассмеялась. В голове крутились объяснения, но ни одно из них не удавалось облачить в слова.

Клайв явно готовился сопроводить меня в ближайшую лечебницу.

– Подойди и посмотри, – предприняла я очередную попытку. Вдруг, увидев ее, он придет в такой же восторг, что и я?

Я вывела его на улицу, в прозрачную прохладу сентябрьского дня. К счастью, Паулина исчезла. Машина по-прежнему была не заперта. Я открыла заднюю дверцу, и глаза Клайва едва не вылезли из орбит.

– Ага! – вскричала я голосом, в котором слышались и ирония, и облегчение. – Значит, это была не галлюцинация!

Хорошо, что у нашего автомобиля салон-хэтчбек и опускающиеся задние сиденья. Я отошла в сторону, чтобы мужу было удобнее все рассмотреть.

Арфа была вырезана из золотисто-красного дерева (вишня, как сказал Дэн, гармонировала с моими носками). Дерево имело прекрасный мягкий блеск и мраморные завитки на стыке, там, где арфа упиралась бы в мое плечо. Вдоль шеи был вырезан легкий кельтский узор, а в дерево на гребне был вмонтирован блестящий иссиня-черный гладкий камешек. Очевидно, Дэн всегда украшал свои арфы эксмурской галькой. Каждый камешек был тщательно подобран так, чтобы подчеркнуть стиль и характер инструмента. Эта арфа –мояарфа – была идеального размера, ее высота в вертикальном положении достигала моей талии. Сейчас она лежала на боку, уютно устроившись на клетчатом коврике на заднем сиденье автомобиля.

Клайв постучал костяшками по дереву деки, словно проверяя, настоящее ли оно.

– Да это же ручная работа! И качество отменное!

– Знаю, – произнесла я, теперь уже с самодовольством и гордостью за Дэна. – Он всю жизнь их мастерит.

– Она стоит… сколько, как ты думаешь? Две тысячи фунтов? Три? Наверное, даже больше, если это ручная работа. Только взгляни на резьбу наверху.

– На шее. Эта часть называется шеей. Логично.

Клайв изучал арфу так, как ее мог изучать только Клайв.

– Ну, должен признать, это крутая вещица! Но, детка, оставить ее у себя ты не можешь. Ты ведь это знаешь, не так ли?

Голос разума. Он прорвался сквозь туман сюрреалистической, пьянящей радости и больно ужалил.

– Конечно, знаю, – пробормотала я.

Клайв выпрямился и покачал головой.

– Этот паренек наверняка сумасшедший.

– Никакой он не сумасшедший! – бросилась я защищать Дэна. – Просто немного… странноват.

– Что правда, то правда! Что вдруг на него нашло? В его мастерскую неожиданно заходит женщина, которую он впервые видит, и он решает подарить ей –подаритьей – ни много ни мало – арфу. Арфу ручной работы, на изготовление которой у него ушло бог знает сколько времени. Если бы он ее тебе продал, я бы это еще мог понять, но чтобы подарить? Он остался в минусе даже из-за одних материалов. Ну же, малышка, попробуй мыслить здраво! Скорее всего, ты его не так поняла. Наверняка подразумевалось, что ты за нее заплатишь.

– Нет, не подразумевалось. Он ясно дал это понять.

Клайв нахмурился, не в силах осмыслить такую концепцию.

– Тогда, полагаю, он дал тебе ее на время, чтобы ты попробовала на ней поиграть, в надежде, что потом ты ее у него купишь, а ты не поняла.

– Все я поняла! Послушай, я пятнадцать раз повторила ему, что не смогу принять такой подарок. А он меня не слушал. Он снова и снова спрашивал, почему бы мне не взять арфу, и он был таким… не знаю… открытым, доброжелательным, что я чувствовала себя как дура и не могла придумать убедительный ответ. Потом он спросил: «Вам не нравится эта арфа?» И выглядел очень обиженным.

– Он выгляделобиженным? Эл, по-моему, ты выдумываешь.

– Нет, клянусь, это правда! А потом он начал расхаживать по амбару, выискивая другую, получше, чтобы подарить ее мне! Мне пришлось сказать, что арфа прекрасная. Я даже добавила, что эта арфа мне очень нравится. И это правда, так оно и есть. А как иначе? Но я не переставала повторять, что никогда не научусь на ней играть, что она простоит у меня без дела, и продолжала протестовать. – Я наклонилась и с любовью посмотрела на свой подарок. – А пока я протестовала, он просто вынес ее на улицу и положил в машину.

Память вернула меня назад. Я была так тронута необычным поступком этого мужчины, что не удержалась и дернула несколько струн, когда арфа уже лежала на боку в моей машине. Я сделала это неправильно, плохо, разумеется, я ведь ни разу в жизни не делала ничего подобного, но звук получился насыщенным, ярким и звонким. Это произвело странный эффект: внутри меня словно пролился дождь из золотых искр.

– Хорошо, – сказал Дэн. – Теперь можете вычеркнуть этот пункт из вашего списка. – Он поспешно вернулся в амбар и закрыл за собой дверь.

Я долго смотрела ему вслед.

Сегодня, это произошло именно сегодня. После всех моих скитаний и слез, вызванных воспоминаниями.

Голос Клайва вернул меня в настоящее:

– Послушай, Эл. Боюсь, арфу придется вернуть.

Его слова обрушились на меня мрачной тяжестью здравого смысла. Естественно, он не понимал, какой сегодня день и что это для меня значит. Наверное, мне стоило ему напомнить, но упрямство не позволяло.

– Знаю. Ты прав, – молвила я, стараясь звучать равнодушно.

Он вытер ладонью лоб.

– Я бы с удовольствием купил ее для тебя, малышка, правда. Но, скорее всего, она слишком дорогая. Кроме того, тебе она скоро надоест. Ты же прежде никогда не проявляла интереса к игре на музыкальном инструменте.

– Полагаю, что нет.

– И мы не можем остаться в долгу перед этим мужчиной. Это было бы злоупотреблением его щедростью.

Я опустила ладонь на его плечо.

– Знаю, знаю. Мне не следовало соглашаться. Прости, что так глупо себя повела. Я как будто ничего не соображала. Даже не знаю, что на меня нашло.

– Вот и я не знаю! – подхватил Клайв.

Тогда я заставила себя произнести:

– Хочешь поехать со мной, чтобы вернуть арфу? Думаю, тебе будет интересно взглянуть на мастерскую. Это переоборудованный амбар, он располагается в конце длинной аллеи, вокруг нет ничего, кроме природы, и мастерская полностью забита арфами… и их фрагментами. Там можно увидеть арфы на каждом этапе их создания. Это безумно увлекательно.

Клайв пристально вглядывался в мое лицо, как будто там было что-то, что он никак не мог определить.

– Как ты его нашла, этот амбар?

– Случайно. В той местности нет указателей или чего-то подобного, но я подумала, что прокачусь по аллее и посмотрю, куда она ведет. Вдруг оттуда открывается красивый вид или что-то в этом роде? Я совсем не ожидала, что наткнусь на мастерскую по изготовлению арф. А уж о том, чтобы вернуться домой с арфой, я и не мечтала!

– Этот парень – дурачок! – объявил Клайв. – Или же он перед тобой красуется. В любом случае, оставить эту вещь себе было бы неправильно.

Я быстро убрала ладонь с его руки. Все волшебное, что еще оставалось в этом моменте, было уничтожено.

– Да не красуется он! – огрызнулась я. – Но ты прав, арфу нужно вернуть. – Я захлопнула дверь багажника. Клайв – высокий мужчина, и я привыкла, что он надо мной возвышается, но в тот момент я почувствовала себя особенно маленькой. – Я сейчас же отвезу ее обратно. Даже вынимать ее из машины не стоит, да? – Я изо всех сил старалась сдержать горечь в голосе. – Ты идешь?

Он снова покачал головой. Порой меня поражает полное отсутствие у него любопытства.

– Нет, предоставлю это тебе. Если я поеду с тобой, он решит, что я заставил тебя вернуть арфу. Подумает еще, что я какой-то злодей или изверг. Езжай, детка, и дай ему понять, что это твой выбор и ты больше не хочешь иметь с ним никаких дел. Хорошо, любимая?

От слов «Хорошо, любимая?» мне легче не стало. У меня не было настроения быть хорошо любимой. Но я села в машину и поехала обратно в Амбар «Арфа» вверх по холму, тем же путем, которым возвращалась домой.

Читать фрагменты других книг