Глава вторая
14 сентября, вторник
Алексей отодвинул портативную машинку и потёр глаза.
– Скоро сам очки нацеплю, – сказал он вслух.
Текст интервью был готов процентов на девяносто. Учитывая перенаселенность и слабое техническое оснащение редакции, Алексей обычно писал тексты дома. Шеф не возражал, резонно полагая, что результат важнее. Тем более, на этот материал возлагались определенные надежды.
Беседа, которая состоялась в минувший четверг, была настолько серьёзной, что Станислав Петрович составил компанию Алексею. Их принимал у себя спикер областного Совета. При старом режиме Иван Минаевич успел побыть и главным комсомольцем, и главным партийцем области. Партийную должность он занял необычным способом, сам став некоторым образом продуктом перестройки.
В год его возвышения возникла мода альтернативно избирать первых секретарей, и прежний хозяин области, угождая Москве, поддержал эксперимент. Иван Минаевич попал в кандидаты и шокировал всех, победив при тайном голосовании. В августе девяносто первого волна перемен вынесла его из желтоватого дома на площади. Крах карьеры казался окончательным. Но колесо истории подняло цепкого претендента в следующее кресло…
– Ты обедать собираешься? – спросила мама, заглянувшая в комнату.
– Подожди. Чуть-чуть осталось, – ответил Алексей.
Мама только развела руками. Журналистику она в принципе не признавала за достойный труд и текущую деятельность сына оценивала как затянувшуюся блажь. Его единственным весомым аргументом была зарплата. В редакции Алексей зарабатывал больше своего отца, доктора наук с общим стажем в четверть века. Родители, разумеется, этого не понимали, но, учитывая рыночные реалии, крыть им было нечем.
– Полчасика, ладно? – попросил он.
– Ладно. Ты же не слушаешь меня всё равно.
Алексей покивал и снова включил диктофон на воспроизведение. Речь спикера текла причудливо, будто обволакивая собеседников. Попытки возразить он, словно заранее, предвидел и вовремя вскрикивал: «Секундочку!». А затем сплетал свои кружева уже в иной манере.
Массивный диктофон скрежетал механическими внутренностями и хрипел, не передавая всего богатства речи Ивана Минаевича. Дефицитный товар достался «Народной трибуне» по бартеру от завода электрических приборов, который с горя переключился на производство всего подряд. Было искренне жаль, что и бумага не сумеет выразить колорит живого общения. Под конец непотопляемый деятель начал повторяться, что и позволило Алексею уложиться в полчаса.
Станислав Петрович, увязавшийся вслед за своим специальным корреспондентом, поломал первоначальный сценарий. Он зачем-то спросил, как Иван Минаевич относится к центризму, и спикер тотчас вдохновенно признался в своей давней приверженности этому течению. Шеф не угомонился и попробовал выяснить, как убежденный коммунист оценивает китайский путь развития. Иван Минаевич и здесь не оплошал, подчеркнув, что напрасно мы отмели опыт китайских товарищей.
В общем, у Алексея создалось прочное ощущение, что их визави скользил между вопросами, как угорь, говоря не о том, о чем его спрашивали, а о том, что сам хотел донести до читателя. После завершения официальной части беседы Иван Минаевич поманил их в комнату отдыха, оборудованную за его кабинетом, и предложил выпить по рюмке.
– Самогон. Настоящий, без консервантов! Тёща из деревни передала, – поведал он, щедро наливая из пузатой банки.
Естественно, выпили не по одной, и не по рюмке, так как в действительности пришлось использовать фужеры для вина. Станислав Павлович, раскрасневшись, начал говорить про возможные дотации. Спикер озабоченно нахмурился. Пожевал губами как при мысленном совершении арифметических действий.
– Росчерком пера не могу, сам понимаешь. У нас коллегиальный орган, – сказал он, прекратив жевать. Но, заметив, как поник редактор, авторитетно добавил. – Будем принимать поправки к бюджету и вернёмся к твоему вопросу.
Потому-то и попросил Иван Минаевич показать ему текст перед публикацией, а Станислав Петрович согласился. Более того, сам выразил желание изучить написанное до показа спикеру.
– Невкусно?
Алексей поднял голову от тарелки с супом.
– Вкусно, спасибо. Просто задумался.
– Поешь сначала, а потом думай. Тебя эта журналистика совсем замучила, – сказала мама.
– Всё хорошо, не волнуйся.
Погрузив ложку в суп, Алексей опять предался размышлениям. Вчера, после курилки, шеф интересовался его следующими темами. Увы, с ними наметился легкий кризис. Политики всех мастей с наступлением осени ждали грандиозных событий, так что пространных интервью больше никто не давал. Митинговая активность как-то приелась. Подборку читательских писем он сам упорно откладывал в надежде то, что она протухнет. В отличие от прошлого года, в газету писали главным образом непризнанные «народные политологи» и откровенные психопаты.
Завершив трапезу, Алексей утащил телефон с удлинителем в свою комнату и по памяти набрал номер.
– Алло, – ответил отлично знакомый голос.
– Привет! Ты там без остатка занят?
– Как всегда.
– Но для меня время найдешь?
Обладатель голоса малость помедлил.
– Приезжай! Приму.
– Через час нормально?
– Жду.
После этого содержательного разговора Алексей извлёк из машинки последнюю страницу, ещё раз бегло перечитал интервью, аккуратно свернул вдвое и положил в сумку вместе с гигантским диктофоном. В папку с застёжкой диктофон не помещался. На более удобную модель денег у редакции тоже не хватало.
Ещё через пять минут он уже был на остановке и ждал автобуса в сторону центра.
Бабушка, открывшая дверь, неодобрительно и вместе с тем обречённо посмотрела на Алексея. Он не успел и рта раскрыть, как та махнула рукой вглубь квартиры.
– Сидит опять с гостями. В туалет сходить не дают.
И удалилась, шаркая войлочными тапками.
Алексей разулся и двинулся вперед через огромную прихожую. Четырёхкомнатная «сталинка» была, по его мнению, фантастически просторной. А эта квартира в доме с башенкой ещё и производила впечатление не то богемного салона, не то общественной приемной. По ней из конца в конец вечно сновали какие-то странные люди. Хлопали двери. Постоянно звонил телефон. На стульях и в углах лежали стопки бумаг, брошюры и книги. Из гостиной доносилась музыка. В туалете шумно спускали воду. Даже в ванной, кажется, кто-то мылся.
Добравшись до третьей по счёту двери, Алексей стукнул в неё согнутым пальцем и вошел внутрь. Центр всей творившейся суеты находился на диванчике у окна. Невзирая на послеобеденное время суток, Игорь был в банном халате с узорами, из-под которого, прочем, виднелась рубашка. Почти как древний римлянин, он скорее возлежал, чем сидел. Со времени предыдущей встречи его волосы сделались ещё длиннее и струились теперь по плечам. Бородка клинышком тоже подросла.
Вокруг творилось форменное безобразие. Журналы, буклеты, папки с завязками и без завязок громоздились везде в количестве, явно большем, чем в прихожей. Судя по отдельным корешкам и ярлычкам, найти можно было всё – от средневековой философии до практических рекомендаций по проведению выборов и референдумов. Кое-как застеленная кровать также была частично занята полиграфической продукцией. На ее незанятой части возлежал посетитель, юноша с серьгой в ухе.
– Пообщаться бы тет-а-тет, – обозначил свои намерения Алексей.
Юноша без лишних слов испарился.
– Устраивайся, не стесняйся, – Игорь повёл рукой, едва не опрокину стопу газет и журналов.
Алексей занял место, нагретое юношей. Других вариантов не было.
– Ну-с? – обронил хозяин резиденции в точности с интонацией приват-доцента времён «Серебряного века».
– Да-а, ты прямо выдающимся деятелем стал, – для разминки сказал Алексей.
– Сейчас в лоб тресну, – пообещал Игорь, отбросив манеры приват-доцента.
Они знали друг друга со школы. Игорь Юдин и тогда был творческой личностью. Пробовал рисовать, посещал театральный кружок, писал рассказы и стихи. В полной мере он раскрыл свои разнообразные способности, став студентом. Во-первых, запел в хоре физиков и химиков. Во-вторых, ударился в неформальное движение за плюрализм и свободу слова. При Брежневе или Андропове его могли бы строго предупредить, а потом посадить. При Черненко уже, наверное, всего лишь предупредили бы. Но горбачёвская перестройка уберегла Игоря от неприятностей, а его родителей от инфаркта.
Борьба за власть и привилегии его не прельщала. В отличие от многих демократов первой волны, привлекал сам процесс. Игорь с его кипучей энергией помогал друзьям открывать кооперативы, печатать прокламации, издавать листки, сам учредил несколько фондов и центров, имевших целью формирование гражданского общества. Народ валил и валил к нему за сочувствием и помощью. Де-юре он, если Алексей не ошибался, в данное время нигде не работал и не учился.
– К тебе очередь в три вилюшки. А что люди говорят? Есть новости?
Игорь потрогал себя за бородку.
– Хм. Тебе же грязных сплетен подавай?
– Не обязательно. Хотя желательно, конечно, – сознался Алексей.
Игорь взял со стола указку и стал массировать ею спину.
– Что-то тихо в этом смысле.
– Перед бурей?
– Не исключено.
– Совсем ничем не порадуешь?
Юдин отложил указку и прилёг поудобнее.
– Дам я тебе координаты одного человека, можешь на меня сослаться. Он, вообще, недоверчивый, но тебе, может, что-нибудь и расскажет.
– Что за человек? – поинтересовался Алексей.
– Предприниматель. Встретишься и сам всё узнаешь.
– А ты с ним как познакомился?
– Малое предприятие регистрировали, надо было посоветоваться. Будешь номер записывать?..
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.