Бронзовый век

Иллюстратор Изабелла Сазанович

© Вячеслав Сазанович, 2020

© Изабелла Сазанович, иллюстрации, 2020

ISBN 978-5-4498-3094-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Слов не подобрать!

Вздрогнуло полено в щупальцах огня,
Печка согревает бережно меня,
И мурлычет словно переевший кот
За стеклом оконным ветер-обормот.

Лавка, рукомойник да в углу дрова,
Как же мне спокойно – верится едва.
Вместе с интернетом умер телефон,
Но сияет в люстре маленький плафон.

Передать подробно, трудно, не могу,
Как с часов с кукушкой слышится «ку-ку»,
Как скрипит чуть слышно, видно налегке,
Домовой шагами, там, на чердаке.

Стены плинтусами привинтились в пол,
Кружки разложились брюшками на стол,
И прельщает лаской мягкая кровать —
Как же мне прекрасно! Слов не подобрать!

Дом забытого поэта

В недавно свитое гнездо
Влетела ласточка кометой.
А под гнездом был старый дом
Давно забытого поэта.

Сплело воздушную вуаль
Над лесом облачное стадо.
Поэта вроде бы и жаль,
Но жалости ему не надо.

Поэт писал не для наград,
Не за тугой сокровищ ящик.
Он для души на разный лад
Своей писать старался чаще.

Забыт поэт… Под вечер гром
С дождем с небес к земле прорвался.
А дом поэта, старый дом,
Еще стоял, еще держался.

Прощание

С косыми стружками дождя
Сдружился я на остановке.
Он пригибал к земле, шутя,
Травы насупленные бровки.

Был слышен где-то вдалеке
Крик чайки, ветром недовольной.
А я автобус «налегке»
Ждал, опьяненный жизнью вольной.

Нет багажа с собой. И пусть.
Зато какие ароматы
Несет назойливая грусть
Из тучи дымчато-лохматой!

Автобус скоро увезет
Меня, отбросив все сомненья…
А дождь прощальный льет и льет,
В траву вживляя ожерелья.

В предтундровом крае

Миниатюрные, словно игрушки,
Выросли сосны – две близких подружки.
Ручки колючие, рост – метр с кепкой,
Ножки к земле припечатались крепко.

Лапкой за лапку друг друга хватая
Ввысь подниматься они не желают.
В этом суровом предтундровом крае
Тот, кто огромен, тот не выживает.

Нынче зима. Окопавшись в сугробе
Юные замерли молча особы.
И на заснеженном белом атласе
Нет их ни выше и нет их прекрасней.

Соснам, одетым в искрящийся иней,
Богом дано быть всегда молодыми.
Вечно им выглядеть словно игрушкам,
Двум невысоким, но близким подружкам.

Клочки ободранной афиши

Клочки ободранной афиши
Поникший столб к себе прижал.
Он фонарем скрипел чуть слышно.
Был тихий полдень, столб дремал.

Во сне своем он видел грезы,
Где сам со сцены выступал,
Где, еле сдерживая слезы,
Рукоплескал ему весь зал.

Он был всемирно популярен,
Был театральной он звездой,
Встречал по свету, регулярно
Фотопортрет блестящий свой…

Чуть знойный полдень, столб поникший
К груди прижал, не оторвешь,
Клочки ободранной афиши,
Цена которым – медный грош.

Высота

Надоела эта высота,
Руки с ней устали разбираться.
Страшно не хватает мне хвоста —
С ним-то проще к выступам цепляться.

Выше быть завистливых врагов
Возжелало преданное сердце.
Где бы раздобыть еще рогов,
Чтобы в стену крепче упереться.

Жалко, что из жизней я одну
Вытянул в небесной лотерее —
Если вдруг смертельно упаду,
То подняться больше не сумею.

А вершина, ой-как, далека!
Я ползу, почти что, обессилев.
Скинули мне б, что ли, облака
Для поддержки парочку бы крыльев.

«Где судьба так тебя размазала…»

Где судьба так тебя размазала,
Где ты выцвел так, постарел?
Распрощаться с земными красками
Ты сознательно захотел?

С голубями сидишь на лавочке.
С ними, видимо, веселей.
Кеды вытоптались до тапочек,
Рядом шапка, в ней сто рублей.

Жажда сильно тебя замучила,
Хочешь выпить, но не воды.
Разнобокие брови скрючило,
В бороде от еды следы.

Что за бледностью внешней прячется,
Может, наш нестабильный век?
Говорят, что так в пропасть катится
Опустившийся человек.

Я не верю, в тебе нет подлости,
И язык твой совсем не колк.
А исчезнуть вернее в пропасти
Ненасытный способен волк.

Завтра, чувствую, буду съеденным
Я безжалостною толпой.
Разреши мне сегодня вечером
В предзакат посидеть с тобой.

Поднимусь ли потом, не знаю я.
Ну, а если не поднимусь,
То с судьбою своей угловатою
Обязательно распрощусь.

И начну я затягивать но́здрями,
Как и ты, кислородный газ,
Забывая проблемы острые,
Выцветая из чуждых глаз.

Бутылка в кармане

Закуска в руке и бутылка в кармане,
Домой возвращаюсь немного я пьяный.

Шагаю безмерно усталый с работы,
Забывший про отпуски и про субботы.

Воскресные дни тоже движутся тяжко…
В дороге ко мне привязалась дворняжка.

Сияющий взгляд, хвост виляющий, узкий.
Доем-ка с ней вместе остатки закуски.

В закуске кусочки есть вкусного мяса,
И мясо отдам я дворняжке все сразу.

Прекрасная ночь, молчаливый попутчик,
И скромный с небес лунный падает лучик.

И как на судьбу свою можно ругаться,
Когда есть что выпить, и с кем прогуляться.

Возвращение

Вы простите, пичужки,
Беспардонностью мою —
Хлеб из вашей кормушки
Я сейчас поклюю.

Голодал больше суток,
Жажда мучает – жуть!
Надо воду у уток
Из реки отхлебнуть.

Никогда безалтынной
Не бродил сиротой,
Но сейчас из пустыни
Возвращаюсь домой.

Осознал на чужбине
Глупость мыслей своих —
Нет, не будет в помине
Мест милее родных.

Дома даже пичужки
Боль помогут убить —
Хлеба дать из кормушки
И водой напоить.

Отражение

Ты улыбаешься – я улыбаюсь,
Ты веселишься – и мне хорошо.
Если работой опять изнуряешься,
Значит, и я буду биться еще.

Ты заболеешь – и я заболею,
Ты ляжешь спать – и я тоже усну.
В прорубь зимой если прыгнуть посмеешь,
В след за тобой без раздумий нырну.

Каждое в жизни твоей изменение,
С нотками холода или огня,
Может увидеть свое отражение
В зеркале сердца в груди у меня.

Если с зарницею раннею встанешь,
Значит, и я буду бодрым к утру.
Буду беспомощным, если устанешь.
Если умрешь – то я тоже умру.

Сорока

Приседая на левый бок
Гордо шествовала сорока.
Я сегодня проснуться смог,
Зная – скоро уйду в дорогу.

За сорокой тянулся след.
След, похожий на россыпь ёлок.
Навсегда ли исчезну? Нет!
И, поверь мне, что не на долго.

Приподняв над землей крыло
Клюв об камень сорока точит.
Я хочу, чтоб тебе ждалось
Без волнений особых очень.

Обещаю – пройдусь без бед.
И вернусь – позабудь тревоги.
Это явно, как четкий след,
Что остался от той сороки.

Как это «ни о чем»?

Как это «ни о чем»?
Что это за «пустяк»?
Встретились мы вдвоем
Вовсе не просто так.

Это все ерунда,
Чистый словесный бред.
Ты ведь сказала – «Нет»,
Явно считая – «Да»!

Каждая фраза – чушь,
Лишний, никчемный хлам.
Нужен ли в чувства нам
Бьющий холодный душ?

Деться тебе куда?
Разум свой успокой!
Мы ж «не разлей вода»
Стали давно с тобой!

«Коротки́ наши встречи …»

Коротки́ наши встречи —
Есть такая немилость —
Вроде начался вечер,
Но вдруг утро явилось.

Подхожу я к порогу,
Вроде времени много,
А оно, круглощеко,
Встречи срок ест жестоко.

Коротки наши встречи.
Что же делать, не знаю.
Время, то что всех лечит,
Нас с тобой угнетает.

Нам бы с ним расквитаться,
И быстрей бы, конечно,
Чтоб смогли наслаждаться
Мы друг другом бы вечно.

«Надо будет, так свершу…»

Надо будет, так свершу,
Сложно будет, но сумею.
Ульи пчел разворошу,
Не сбегу, не оробею.

Тучи мрачные сожгу,
Не посмею я иначе.
Через силу, но смогу,
Отгоню прочь неудачи.

Я с тобой, всегда с тобой,
И телесно, и ментально.
Если нужно, брошусь в бой,
Без раздумий, моментально.

«Тучи стерли дряхлый месяц…»

Тучи стерли дряхлый месяц,
Ветер свищет ни о чем,
Лист себя с березы срезав
Вниз несется напролом.

Фонари вбивают грозно
В землю тени от столбов,
Осень чистит скрупулёзно
Ливнем крыши у домов.

Лужи бледно в жидком дегте
Располневшие лежат,
У око́н стальные локти
Подоконников дрожат.

Ночь свирепа, воздух стынет,
Небо скрылось в парандже.
И холодный, черствый иней
Липнет иглами к душе…

«Хоть завертись этим временем вспять…»

Хоть завертись этим временем вспять,
Боль от ошибок нельзя избежать.
Трус не поднимется ввысь до героя,
В счастье и радость не выльется горе.

Чтоб ты не делал, под утро веселье
Снова закончится жутким похмельем,
Будут ошибки опять и опять…
Хоть завертись этим временем вспять.

Рассвет

Прогноз дождей не обещает,
Он предрекает ясный день.
И город сонно примеряет
Утра алеющую тень.

Несется шмель на состыковку
С цветком ближайшего куста.
А я иду на остановку
Без лишней тяжести зонта.

Еще шагаю я без шапки,
На мне и куртки тоже нет.
А из пылающей охапки
Лучей зари летит рассвет.

Сегодня день рабочих будней
Столь необычным должен быть,
Что то, что в ночь казалось трудным
Я не смогу не победить.

Теперь с прогнозом я согласен
Гораздо больше, чем вчера,
И, знаю, вечер будет ясным,
Как отражение утра.

Распутица

От весны и тепла
Таять стали сугробы.
Ты куда «поплыла»,
Сняв промокшую обувь?

Нам гулять целый день.
Снова надо сапожки
Непременно надеть
На промокшие ножки.

Ведь вода холодна
И простынуть ты сможешь…
Но сойдешь не одна
На лечебное ложе.

Не спеши, удержись!
И по лужам глубоким
Дай мне тоже пройтись
За тобой босоногим.

И бороться потом
Мы с весенним недугом
Будем только вдвоем,
Согреваясь друг другом.

Я к тебе непременно вернусь

Вот он голос родной, невесомый!
Но прислушался… голос чужой.
Вот он, локон, до боли знакомый.
Но вгляделся и понял – не твой.

Разум знает, что нет тебя рядом,
Что вдали ты исчезла, как дым.
Но глаза ищут встречи со взглядом
Столь единственным и дорогим.

Обоняние воздух глотая,
Нужный запах, пытаясь, поймать,
Рефлекторно меня заставляет
Вновь тебя где-то близко искать.

О тебе, об одной постоянно
Окружают меня миражи…
Я до встречи с тобой долгожданной
Обязательно должен дожить.

Километры меня не стращают,
Не пугает мороз чумовой.
Я вернусь! И безумно желаю
Слышать голос и знать, что он твой.

Сладкий запах твой шумно вдыхая
Взглядом сочным твоим я напьюсь —
Я спешу, я стремлюсь, дорогая!
Я к тебе непременно вернусь!

Камни

Не от горя, а от смеха
Даже камни прослезились.
Таял выбитый из меха
Недозревший первый иней.

Ты стояла вся такая
Внеземная, с тонким бюстом.
Ну, а я, слова глотая,
Говорил тебе о чувствах.

Ты словам ни на минуту
Дать надежды не решилась,
Их восприняла как шутку
И с ухмылкой испарилась.

Только мысли долгим эхом
О тебе прощально ныли.
А вокруг, трясясь от смеха,
Даже камни слезы лили…

«Тишина сковала слух…»

Тишина сковала слух.
Раздается только шорох
По стеклу бродящих мух
Многочисленных и черных.

Постепенно свет угас
За нечищеным окошком.
Что-то стало мне сейчас
Беспокойно и тревожно.

Почерствевший лунный блин
Скоро станет подниматься.
Нет, я вовсе не один,
Так, что хватит волноваться.

Нет, я вовсе не убит,
Сиротливость дух не гложет,
Ведь и в мухах жизнь кипит,
Хоть и черная, но все же.

Не согреться вовсе

Что-то стало холодно,
Не согреться вовсе.
Не прельщает золото,
Не спасают звезды.

Целое расколото,
Черти рвутся в гости.
Заменить бы долото
На стальные гвозди.

Гвозди я без молота
Вколотил бы просто.
Но ослаб от голода —
Бросьте мне хоть кости!

Растерялась молодость —
Нет любви, нет злости.
Что-то стало холодно,
Не согреться вовсе.