Мемуар

Правнучка Гёте

Екатерина Алексеевна Трейтер
преподавала фортепиано
                                   в музыкальной школе.
Я проучился у неё три года.
Тогда я не знал, что в нежно-голубых жилках
на висках моей учительницы музыки
течёт кровь Иоганна Вольфганга Гёте.

В Веймаре он увлёкся женой соседа,
камер-ревизора Трейтера.
Мальчик, дитя их любви, стал Трейтером,
но имя получил в честь настоящего отца.
Сохранились письма Гёте к его матери
с упоминаниями о маленьком Иоганне
и кисет с вышитыми бисером
портретами отца и сына.
Их сходство бросалось в глаза.

Иоганн выучился на врача,
поступил на русскую службу
и навсегда остался в России.
Его потомки по мужской линии
сохранили фамильное сходство
с великим предком.
Особенно в профиль.

Румяная, белокожая, светловолосая,
Екатерина Алексеевна жила с матерью.
В сорок лет она стала ходить с палкой,
голову повязывала платком, как старуха,
чтобы садиться в трамвай
                                с передней площадки
вместе с инвалидами и пенсионерами,
и чтобы в вагоне ей уступали место.
Палка и платок означали,
что она не собирается жертвовать комфортом
ради призрачной надежды
пленить какое-нибудь мужское сердце
своим блекнущим румянцем,
голубыми жилками под тонкой кожей,
консерваторским образованием,
хорошим знанием «Фауста»
                       в переводе Холодковского.

Судьба не носит колокольчика на шее.
Однажды её попросили аккомпанировать
                                                             певице,
исполнявшей романсы на стихи Пушкина
на пушкинской конференции в пединституте.
Среди докладчиков был полковник
медицинской службы в отставке,
вдовец, пушкинист-любитель.
Ему представили её как правнучку Гёте,
для краткости опустив ещё три-четыре «пра».
В перерыве пошли в буфет, он рассказал ей,
как Жуковский в Веймаре встречался
                                                    с её предком,
и тот вручил ему своё перо с просьбой
передать его Пушкину. Пушкин хранил
                                                             подарок
в сафьяновом футляре с надписью «Перо Гёте».

Всё это она знала и без него,
но делала вид, будто впервые слышит,
удивлялась, ахала.

Когда на сцене, садясь за рояль,
она повернулась к нему боком,
он тоже мысленно ахнул,
увидев профиль веймарского олимпийца.
Пушкин знал его по висевшему у него
                                                        в кабинете,
в овальной рамке,
известному силуэту,
вырезанному из чёрной бумаги.

Платок был снят, палка забыта.
Через месяц он женился на ней
и увёз её в свой родной Ленинград.
Один мой знакомый встретил их там
уже в перестройку, при Горбачёве.
Была весна, они шли вдвоём по Невскому
и грызли картофельные чипсы из пакетика.

В юности Ив Монтан напел ей с пластинки,
что в весенний денёк разделить с любимым
купленный у разносчика на улице
кулёчек жареного картофеля —
это и есть счастье.

2023