Страницаиз3
СкороКнижный режим
Еще
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
© Издательство «РуДа», 2018
© О. А. Юдин, иллюстрации, 2018
© Р. А. Штильмарк, Наследники, 2018
Побывать сегодня на каком-нибудь экзотическом острове, скажем, Сан-Томе или Пуэрто-Рико, не в диковинку. Наверняка найдутся читатели, летавшие в эти края отдохнуть на недельку-другую. Всего каких-нибудь полсуток, и вы уже вдыхаете раскаленный воздух Африки или Центральной Америки.
Да, сегодня, в XXI веке такие поездки носят как правило увеселительный характер и по карману большому количеству желающих.
В XVIII столетии европейцев, дерзнувших оказаться в столь экзотических краях и сумевших вернуться назад, можно было пересчитать по пальцам. Наши соотечественники не только не посещали этих мест, но и слыхом о них не слыхивали.
Вот почему почти забытое слово первопроходец вполне применимо к герою этой книги, открывшему для России неведомые до тех пор уголки света, – Василию Баранщикову. Недаром после возвращения на родину в далеком 1786 году его пожелала принять сама императрица Екатерина Вторая.
Тогда подобные странствия были сложней и опасней, чем сегодня полет на Луну. И подобно тому, как в наши дни не все верят, что людям удалось побывать на Луне, многие сомневаются и в правдивости рассказов Василия Баранщикова. Когда наш «странник поневоле» изложил свою историю на бумаге, и его сочинение вышло в свет, некоторые скептики не поверили, что авторство принадлежит именно ему. Поэтому нам с вами не стоит тратить время на поиск в академическом словаре русских писателей, где наряду с признанными классиками литературы расположены фамилии малоизвестных салонных авторов, не выпустивших за всю жизнь ни одной книги, имя того, чьи «Несчастные приключения…» имели заслуженный успех у современников и за десять с небольшим лет были переизданы четыре раза.
Но в одном нижегородскому мещанину уж точно повезло: он стал литературным героем. И это заслуга замечательного русского сочинителя Роберта Штильмарка. После ошеломительного успеха своего романа «Наследник из Калькутты» (1958), полностью основанного на вымысле, он обратился к историческим фактам и создал не менее захватывающую «Повесть о страннике российском» (1962). Биографическая история Василия Баранщикова в беллетристическом обрамлении блестящего мастера острых сюжетов сделалась ещё более интригующей.
Приключения Баранщикова действительно интересны, вызывают сочувствие к герою, восхищение его преданностью родине, гуманностью, возбуждают у читателя протест против атмосферы несправедливости, в которой жили простые люди XVIII века под разными географическими широтами. Казалось бы, герой повести Штильмарка сугубо положительный.
Но в отечественной литературе существует и другой взгляд на выходящую за рамки обыденности судьбу Баранщикова.
Выразителем иной точки зрения, в частности, стал выдающийся русский писатель Николай Лесков, величайший знаток народной жизни и народной речи. Он утверждал, что записки Баранщикова вполне укладываются в рамки известного жанра «удалецких скасок», то есть небылиц, которые сочиняли «бывалые» люди, чтобы привлечь внимание сильных мира сего и заработать на этом.
Приключения героя начались довольно обыденно. Нижегородский купец второй гильдии Василий Баранщиков отправился на кожевенную ярмарку в Ростов Великий. Заняв денег у друзей и знакомых и закупив на эти деньги кожу, он благополучно продал ее в Ростове. Однако, к несчастью, по дороге домой был ограблен ростовскими мошенниками. Потеря денег стала для него настоящей катастрофой. Желая хоть отчасти возместить свои убытки, он, продал в Ростове двух своих лошадей и отправился попытать счастья в Петербург.
Там он нанялся матросом на корабль, груженый мачтовым лесом и следующий из Кронштадта в Бордо и Гавр-де-Грас. Однако на этом корабле Баранщиков дошел только до Копенгагена, где он опять сделался жертвой злоумышленников.
На «гостеприимной» датской земле с ним случилась трагическое происшествие, увы, не редкое в портовых городах западной Европы: он попал в руки вербовщиков матросов.
Дело в том, что плохие условия жизни на кораблях того далекого времени отпугивали добровольцев, и набор команды осуществлялся принудительно. Подходящих с виду молодых людей подпаивали, заставляли подписывать контракты и насильно доставляли на корабли. Особенно свирепствовали вербовщики английского военно-морского флота, но от них не отставали и представители других стран.
Наш герой попал в руки датских вербовщиков. Василий зашел в трактир, где «от души» поужинал с новыми друзьями, а очнулся уже прикованным к борту в трюме датского корабля.
В течение всего плавания до острова Сан-Томе он прослужил матросом, а затем был переведен в солдаты датских колониальных войск. Штильмарк трогательно описывает, как солдат Мишель Николаев (так переименовали датские командиры Баранщикова) помог двум взбунтовавшимся матросам английского корабля избежать грозившего им рабства. За этот поступок, по версии автора «Повести…», датский губернатор Сан-Томе продал его своему коллеге с испанского острова Пуэрто-Рико. (Правда, по мнению Лескова, все обстояло несколько иначе: солдат из Баранщикова вышел неважный, и датчане сочли более выгодным исключить его из строя и обменять на двух негров.)
Далее следует подробный рассказ о жизни Мишеля Николаева на острове Пуэрто-Рико. Работая в доме испанского губернатора, что называется «кухонным мужиком», Баранщиков сумел заслужить благоволение хозяйки и был отпущен на свободу с испанским паспортом. По словам Василия, он смог достичь этого, расположив к себе хозяйку трогательным рассказом о покинутой, оставшейся без средств к существованию семье.
Нанимаясь на генуэзский корабль матросом, Баранщиков думал, что вскоре благополучно вернется на Родину, но злая судьба приготовила ему еще немало новых испытаний.
Судно, на котором плыл наш герой, без особых приключений пересекшее Атлантический океан, в Средиземном море было атаковано и захвачено турецкими пиратами. Еще раз роковой случай круто изменяет линию жизни «Странника»: Баранщикова насильственно обращают в ислам. Вновь Василию выпал жребий быть «домашним рабом», каким он в сущности был на Пуэрто-Рико.
Грек-судовладелец помог ему осуществить побег. Баранщиков не сумел добиться свидания с русским послом в Константинополе, и некоторое время добывал себе пропитание на разных сдельных работах. Вскоре он стал жертвой шантажа ренегата, бывшего арзамасского сапожника, и был вынужден вновь объявить себя мусульманином. Баранщиков поступил на службу в корпус янычар и женился на турчанке.
Наконец Василию удалось сбежать с янычарской службы. Дальнейшие его похождения в «Несчастных приключениях» освещены более лаконично и скупо. Зато у Штильмарка художественный вымысел придает последней части повести особенный интерес: романтические события в Агиос-Стефанос, приключения в пределах Украины и Молдавии.
И вот наконец Баранщиков на родине. Нижний Новгород встретил его неприветливо. За период многолетнего отсутствия накопились долги по налогам; кроме того, он должен был вернуть своим знакомым и соседям занятые у них деньги, с которыми он пять лет назад уехал на ростовскую ярмарку. Василию грозила каторга…
На дворе стоял XVIII век, век смелых авантюр и отчаянных приключений. Пользуясь этим и отчасти удовлетворяя спрос на литературу об основном противнике России того времени – османской Турции, Баранщиков опубликовал описание своих приключений. Его необычная судьба привлекла к нему внимание общества. В нем приняли участие многие высокопоставленные особы. Необходимость принести церковное покаяние познакомила его с видными представителями духовенства, в частности, с митрополитом Санкт-Петербургским Гавриилом (Петровым), к которому благоволила Екатерина Вторая. Владыка Гавриил и стал одним из главных покровителей Баранщикова. Книга принесла ожидаемую прибыль, которая дала возможность покрыть долги. Линия судьбы предприимчивого и неунывающего нижегородца постепенно выровнялась…
В изложении Штильмарка и без того увлекательное повествование расцвечено приключениями, заимствованными из сокровищниц мировой литературы.
О Василии Баранщикове можно сказать одно – он типичный авантюрист своего века, какими была полна тогдашняя европейская жизнь. Достаточно вспомнить таких персонажей, как Казанова, Калиостро, граф Сен-Жермен, о чьих похождениях мы до сих пор с увлечением читаем.
Познакомившись с яркой, талантливой повестью Роберта Александровича Штильмарка, читатель узнает много нового о прошлом и задумается над серьезными этическими проблемами, актуальными во все времена.
Поэтому мы обращаемся ко всем, кто хочет лучше знать историю и географию, наполнить сухие схемы учебников живым, предметным, содержанием и просто насладиться захватывающими приключениями: «Дорогие друзья! Открывайте эту замечательную книгу и путешествуйте по всему миру вместе с Василием Баранщиковым!»
Кандидат исторических наук
А. Н. Филиппов
Первым русским путешественником в Южную Америку, или, во всяком случае, одним из первых, был нижегородец Василий Баранщиков. Все виденное он изложил в книге «Нещастные приключения Василия Баранщикова, мещанина Нижнего Новгорода, в трех частях света – в Америке, Азии и Европе с 1780 по 1787 гг.»
Сведения, сообщаемые им, были новостью для русского читателя. За четыре года книга его выдержала три издания.
Судьба нижегородца Василия Баранщикова была поистине необыкновенной! Второй гильдии купец, вольный человек в своем отечестве, он стал в 1780 году жертвой европейских работорговцев. На протяжении семи лет ему пришлось испытать участь солдата датских колониальных войск, невольника на испанских плантациях в Вест-Индии, пленника турецких пиратов в Палестине, портового грузчика в Стамбуле, матроса на греческом судне, янычара султанской дворцовой стражи, узника долговой тюрьмы в екатерининской России и, наконец, прослыть российским литератором.
Калейдоскоп приключений, бегло и протокольно изложенных в маленькой книжке Баранщикова, казался столь не правдоподобным, что некоторые русские литературоведы подвергали сомнению не только подлинность событий, послуживших канвой книжки, но и реальность существования самого купца Баранщикова. Так, известный библиограф П. Н. Петров в шестом томе «Критико-биографического словаря» под редакцией Венгерова высказывает мнение, что Баранщиков Василий – лицо вымышленное, а его книжка – не что иное, как роман, написанный петербургским литератором и путешественником Федором Каржавиным. Эту точку зрения Н. П. Петрова считали убедительной и сам Венгеров, и некоторые другие литературоведы . Действительно, никаких документальных данных о Василие Баранщикове в распоряжении исследователей не имелось, а отдельные эпизоды его книжки просто повторяют традиционные мотивы старинных авантюрных романов, в частности сочинений романиста Федора Эмина, популярных в XVIII веке. Давно предполагалось, что «Нещастные приключения» написаны не самим купцом-странником, а кем-то из тогдашних сочинителей (см. «Энциклопедический словарь» А. Плюшара, 1838). Главное же, что даже подлинность личности героя внушала исследователям серьезные сомнения.
Однако среди старинных документов, скопированных в «Действиях Нижегородской губернской учетной архивной комиссии» (Нижний Новгород, 1900, том IV, стр. 108–110), нашлись два бесспорных доказательства не только подлинности самого Баранщикова, но и достоверности главных событий его повествования.
Первый документ – сообщение киевского наместнического правления нижегородскому губернскому правлению о переходе российской границы в районе Васильковского форпоста близ Киева нижегородским купцом Василием Баранщиковым, «вышедшим из плену».
Второй документ – подлинный полицейский протокол «допроса, снятого с нижегородского купца Василия Яковлевича Баранщикова, явившегося добровольно из-за границы».
Эти бумаги служат документальным подтверждением истории купца Баранщикова, изложенной в его «Нещастных приключениях». Документы свидетельствуют, что Баранщиков сдал на пограничном кордоне два иностранных паспорта (испанский с острова Пуэрто-Рико и венецианский), продемонстрировал беглое знание испанского, турецкого и итальянского языков и позволил скопировать для опубликования в своей книге одиннадцать клейм на собственном теле. При помощи этих клейм иностранные рабовладельцы, а также некоторые духовные лица зримо засвидетельствовали свое «священное право собственности» на его тело и душу.
При сопоставлении этих документальных и вещественных доказательств с содержанием книжки «Нещастные приключения» можно без особого труда, сообразуясь с реальными историческими событиями того времени, отсеять элементы вымысла и литературной безвкусицы из автобиографического повествования Баранщикова. В результате в его лице перед нами вырисовывается привлекательная фигура простого русского человека из народной среды, сохранявшего на чужбине несокрушимый оптимизм, веселый и добрый нрав, а главное – горячую, от самого сердца идущую любовь к родной России, упрямое стремление вернуться в свое отечество, несмотря ни на какие преграды.
Бросается при этом в глаза его благожелательное, дружелюбное отношение к народам других стран. Он внимательно присматривается ко всему, что было для него ново в чужих землях, стремясь почерпнуть полезное, делая это без тени высокомерия или, напротив, низкопоклонства. Герой автобиографической книжки «Нещастные приключения» представляется нам человеком гуманным, любознательным, смекалистым, лингвистически одаренным, с присущей русскому простолюдину сноровкой к любому делу, с купеческой хитринкой и грубоватым юмором. Самолюбование и хвастовство ему чужды. Эти нравственные качества высоко поднимают Василия Баранщикова, нижегородского мещанина, над современной ему средой фонвизинских бригадирш и недорослей. В беде он не падает духом, при кратковременных удачах не зазнается. На чужбине у него подчас заводились и немалые деньги, дорогие вещи, ценности; временами русскому удальцу представлялась полная возможность создать себе безбедное существование. Приятная наружность, сила и ловкость обеспечивали ему успех у женщин, но он скорее избегал, чем искал такого успеха. Ничто ему не было любо вдали от родины!
И ведь отлично знал Василий Баранщиков, что дома ждут его суровые кредиторы, расплата по долгам, налогам, податям. Он мало надеялся на снисхождение заимодавцев и тем не менее, рискуя жизнью, подвергая себя опасностям, тяготам и лишениям, упорно шел к одной цели – воротиться в свой Нижний Новгород, обнять жену и детишек, вдохнуть снова «русский дух».
Наша небольшая документальная повесть расскажет читателям о необыкновенных приключениях и странствиях Василия Баранщикова. Там, где конкретные сведения источников были слишком бедными, автору приходилось прибегать не столь к вымыслу, сколь к домыслу, основываясь на реальной обстановке действия.
Автор надеется, что в отзывчивых сердцах советских читателей найдется местечко для скромного героя этой книжки, проявившего немало стойкости в беде, дружелюбия по отношению к угнетенным людям, отвращения к колониальному разбою. Думается, что читатель согласится с автором в том, что тяжестью испытаний, выпавших на долю Василия Баранщикова, он выстрадал себе право на память земляков-потомков.
© Издательство «РуДа», 2018
© О. А. Юдин, иллюстрации, 2018
© Р. А. Штильмарк, Наследники, 2018
Побывать сегодня на каком-нибудь экзотическом острове, скажем, Сан-Томе или Пуэрто-Рико, не в диковинку. Наверняка найдутся читатели, летавшие в эти края отдохнуть на недельку-другую. Всего каких-нибудь полсуток, и вы уже вдыхаете раскаленный воздух Африки или Центральной Америки.
Да, сегодня, в XXI веке такие поездки носят как правило увеселительный характер и по карману большому количеству желающих.
В XVIII столетии европейцев, дерзнувших оказаться в столь экзотических краях и сумевших вернуться назад, можно было пересчитать по пальцам. Наши соотечественники не только не посещали этих мест, но и слыхом о них не слыхивали.
Вот почему почти забытое слово первопроходец вполне применимо к герою этой книги, открывшему для России неведомые до тех пор уголки света, – Василию Баранщикову. Недаром после возвращения на родину в далеком 1786 году его пожелала принять сама императрица Екатерина Вторая.
Тогда подобные странствия были сложней и опасней, чем сегодня полет на Луну. И подобно тому, как в наши дни не все верят, что людям удалось побывать на Луне, многие сомневаются и в правдивости рассказов Василия Баранщикова. Когда наш «странник поневоле» изложил свою историю на бумаге, и его сочинение вышло в свет, некоторые скептики не поверили, что авторство принадлежит именно ему. Поэтому нам с вами не стоит тратить время на поиск в академическом словаре русских писателей, где наряду с признанными классиками литературы расположены фамилии малоизвестных салонных авторов, не выпустивших за всю жизнь ни одной книги, имя того, чьи «Несчастные приключения…» имели заслуженный успех у современников и за десять с небольшим лет были переизданы четыре раза.
Но в одном нижегородскому мещанину уж точно повезло: он стал литературным героем. И это заслуга замечательного русского сочинителя Роберта Штильмарка. После ошеломительного успеха своего романа «Наследник из Калькутты» (1958), полностью основанного на вымысле, он обратился к историческим фактам и создал не менее захватывающую «Повесть о страннике российском» (1962). Биографическая история Василия Баранщикова в беллетристическом обрамлении блестящего мастера острых сюжетов сделалась ещё более интригующей.
Приключения Баранщикова действительно интересны, вызывают сочувствие к герою, восхищение его преданностью родине, гуманностью, возбуждают у читателя протест против атмосферы несправедливости, в которой жили простые люди XVIII века под разными географическими широтами. Казалось бы, герой повести Штильмарка сугубо положительный.
Но в отечественной литературе существует и другой взгляд на выходящую за рамки обыденности судьбу Баранщикова.
Выразителем иной точки зрения, в частности, стал выдающийся русский писатель Николай Лесков, величайший знаток народной жизни и народной речи. Он утверждал, что записки Баранщикова вполне укладываются в рамки известного жанра «удалецких скасок», то есть небылиц, которые сочиняли «бывалые» люди, чтобы привлечь внимание сильных мира сего и заработать на этом.
Приключения героя начались довольно обыденно. Нижегородский купец второй гильдии Василий Баранщиков отправился на кожевенную ярмарку в Ростов Великий. Заняв денег у друзей и знакомых и закупив на эти деньги кожу, он благополучно продал ее в Ростове. Однако, к несчастью, по дороге домой был ограблен ростовскими мошенниками. Потеря денег стала для него настоящей катастрофой. Желая хоть отчасти возместить свои убытки, он, продал в Ростове двух своих лошадей и отправился попытать счастья в Петербург.
Там он нанялся матросом на корабль, груженый мачтовым лесом и следующий из Кронштадта в Бордо и Гавр-де-Грас. Однако на этом корабле Баранщиков дошел только до Копенгагена, где он опять сделался жертвой злоумышленников.
На «гостеприимной» датской земле с ним случилась трагическое происшествие, увы, не редкое в портовых городах западной Европы: он попал в руки вербовщиков матросов.
Дело в том, что плохие условия жизни на кораблях того далекого времени отпугивали добровольцев, и набор команды осуществлялся принудительно. Подходящих с виду молодых людей подпаивали, заставляли подписывать контракты и насильно доставляли на корабли. Особенно свирепствовали вербовщики английского военно-морского флота, но от них не отставали и представители других стран.
Наш герой попал в руки датских вербовщиков. Василий зашел в трактир, где «от души» поужинал с новыми друзьями, а очнулся уже прикованным к борту в трюме датского корабля.
В течение всего плавания до острова Сан-Томе он прослужил матросом, а затем был переведен в солдаты датских колониальных войск. Штильмарк трогательно описывает, как солдат Мишель Николаев (так переименовали датские командиры Баранщикова) помог двум взбунтовавшимся матросам английского корабля избежать грозившего им рабства. За этот поступок, по версии автора «Повести…», датский губернатор Сан-Томе продал его своему коллеге с испанского острова Пуэрто-Рико. (Правда, по мнению Лескова, все обстояло несколько иначе: солдат из Баранщикова вышел неважный, и датчане сочли более выгодным исключить его из строя и обменять на двух негров.)
Далее следует подробный рассказ о жизни Мишеля Николаева на острове Пуэрто-Рико. Работая в доме испанского губернатора, что называется «кухонным мужиком», Баранщиков сумел заслужить благоволение хозяйки и был отпущен на свободу с испанским паспортом. По словам Василия, он смог достичь этого, расположив к себе хозяйку трогательным рассказом о покинутой, оставшейся без средств к существованию семье.
Нанимаясь на генуэзский корабль матросом, Баранщиков думал, что вскоре благополучно вернется на Родину, но злая судьба приготовила ему еще немало новых испытаний.
Судно, на котором плыл наш герой, без особых приключений пересекшее Атлантический океан, в Средиземном море было атаковано и захвачено турецкими пиратами. Еще раз роковой случай круто изменяет линию жизни «Странника»: Баранщикова насильственно обращают в ислам. Вновь Василию выпал жребий быть «домашним рабом», каким он в сущности был на Пуэрто-Рико.
Грек-судовладелец помог ему осуществить побег. Баранщиков не сумел добиться свидания с русским послом в Константинополе, и некоторое время добывал себе пропитание на разных сдельных работах. Вскоре он стал жертвой шантажа ренегата, бывшего арзамасского сапожника, и был вынужден вновь объявить себя мусульманином. Баранщиков поступил на службу в корпус янычар и женился на турчанке.
Наконец Василию удалось сбежать с янычарской службы. Дальнейшие его похождения в «Несчастных приключениях» освещены более лаконично и скупо. Зато у Штильмарка художественный вымысел придает последней части повести особенный интерес: романтические события в Агиос-Стефанос, приключения в пределах Украины и Молдавии.
И вот наконец Баранщиков на родине. Нижний Новгород встретил его неприветливо. За период многолетнего отсутствия накопились долги по налогам; кроме того, он должен был вернуть своим знакомым и соседям занятые у них деньги, с которыми он пять лет назад уехал на ростовскую ярмарку. Василию грозила каторга…
На дворе стоял XVIII век, век смелых авантюр и отчаянных приключений. Пользуясь этим и отчасти удовлетворяя спрос на литературу об основном противнике России того времени – османской Турции, Баранщиков опубликовал описание своих приключений. Его необычная судьба привлекла к нему внимание общества. В нем приняли участие многие высокопоставленные особы. Необходимость принести церковное покаяние познакомила его с видными представителями духовенства, в частности, с митрополитом Санкт-Петербургским Гавриилом (Петровым), к которому благоволила Екатерина Вторая. Владыка Гавриил и стал одним из главных покровителей Баранщикова. Книга принесла ожидаемую прибыль, которая дала возможность покрыть долги. Линия судьбы предприимчивого и неунывающего нижегородца постепенно выровнялась…
В изложении Штильмарка и без того увлекательное повествование расцвечено приключениями, заимствованными из сокровищниц мировой литературы.
О Василии Баранщикове можно сказать одно – он типичный авантюрист своего века, какими была полна тогдашняя европейская жизнь. Достаточно вспомнить таких персонажей, как Казанова, Калиостро, граф Сен-Жермен, о чьих похождениях мы до сих пор с увлечением читаем.
Познакомившись с яркой, талантливой повестью Роберта Александровича Штильмарка, читатель узнает много нового о прошлом и задумается над серьезными этическими проблемами, актуальными во все времена.
Поэтому мы обращаемся ко всем, кто хочет лучше знать историю и географию, наполнить сухие схемы учебников живым, предметным, содержанием и просто насладиться захватывающими приключениями: «Дорогие друзья! Открывайте эту замечательную книгу и путешествуйте по всему миру вместе с Василием Баранщиковым!»
Кандидат исторических наук
А. Н. Филиппов
Первым русским путешественником в Южную Америку, или, во всяком случае, одним из первых, был нижегородец Василий Баранщиков. Все виденное он изложил в книге «Нещастные приключения Василия Баранщикова, мещанина Нижнего Новгорода, в трех частях света – в Америке, Азии и Европе с 1780 по 1787 гг.»
Сведения, сообщаемые им, были новостью для русского читателя. За четыре года книга его выдержала три издания.
Судьба нижегородца Василия Баранщикова была поистине необыкновенной! Второй гильдии купец, вольный человек в своем отечестве, он стал в 1780 году жертвой европейских работорговцев. На протяжении семи лет ему пришлось испытать участь солдата датских колониальных войск, невольника на испанских плантациях в Вест-Индии, пленника турецких пиратов в Палестине, портового грузчика в Стамбуле, матроса на греческом судне, янычара султанской дворцовой стражи, узника долговой тюрьмы в екатерининской России и, наконец, прослыть российским литератором.
Калейдоскоп приключений, бегло и протокольно изложенных в маленькой книжке Баранщикова, казался столь не правдоподобным, что некоторые русские литературоведы подвергали сомнению не только подлинность событий, послуживших канвой книжки, но и реальность существования самого купца Баранщикова. Так, известный библиограф П. Н. Петров в шестом томе «Критико-биографического словаря» под редакцией Венгерова высказывает мнение, что Баранщиков Василий – лицо вымышленное, а его книжка – не что иное, как роман, написанный петербургским литератором и путешественником Федором Каржавиным. Эту точку зрения Н. П. Петрова считали убедительной и сам Венгеров, и некоторые другие литературоведы . Действительно, никаких документальных данных о Василие Баранщикове в распоряжении исследователей не имелось, а отдельные эпизоды его книжки просто повторяют традиционные мотивы старинных авантюрных романов, в частности сочинений романиста Федора Эмина, популярных в XVIII веке. Давно предполагалось, что «Нещастные приключения» написаны не самим купцом-странником, а кем-то из тогдашних сочинителей (см. «Энциклопедический словарь» А. Плюшара, 1838). Главное же, что даже подлинность личности героя внушала исследователям серьезные сомнения.
Однако среди старинных документов, скопированных в «Действиях Нижегородской губернской учетной архивной комиссии» (Нижний Новгород, 1900, том IV, стр. 108–110), нашлись два бесспорных доказательства не только подлинности самого Баранщикова, но и достоверности главных событий его повествования.
Первый документ – сообщение киевского наместнического правления нижегородскому губернскому правлению о переходе российской границы в районе Васильковского форпоста близ Киева нижегородским купцом Василием Баранщиковым, «вышедшим из плену».
Второй документ – подлинный полицейский протокол «допроса, снятого с нижегородского купца Василия Яковлевича Баранщикова, явившегося добровольно из-за границы».
Эти бумаги служат документальным подтверждением истории купца Баранщикова, изложенной в его «Нещастных приключениях». Документы свидетельствуют, что Баранщиков сдал на пограничном кордоне два иностранных паспорта (испанский с острова Пуэрто-Рико и венецианский), продемонстрировал беглое знание испанского, турецкого и итальянского языков и позволил скопировать для опубликования в своей книге одиннадцать клейм на собственном теле. При помощи этих клейм иностранные рабовладельцы, а также некоторые духовные лица зримо засвидетельствовали свое «священное право собственности» на его тело и душу.
При сопоставлении этих документальных и вещественных доказательств с содержанием книжки «Нещастные приключения» можно без особого труда, сообразуясь с реальными историческими событиями того времени, отсеять элементы вымысла и литературной безвкусицы из автобиографического повествования Баранщикова. В результате в его лице перед нами вырисовывается привлекательная фигура простого русского человека из народной среды, сохранявшего на чужбине несокрушимый оптимизм, веселый и добрый нрав, а главное – горячую, от самого сердца идущую любовь к родной России, упрямое стремление вернуться в свое отечество, несмотря ни на какие преграды.
Бросается при этом в глаза его благожелательное, дружелюбное отношение к народам других стран. Он внимательно присматривается ко всему, что было для него ново в чужих землях, стремясь почерпнуть полезное, делая это без тени высокомерия или, напротив, низкопоклонства. Герой автобиографической книжки «Нещастные приключения» представляется нам человеком гуманным, любознательным, смекалистым, лингвистически одаренным, с присущей русскому простолюдину сноровкой к любому делу, с купеческой хитринкой и грубоватым юмором. Самолюбование и хвастовство ему чужды. Эти нравственные качества высоко поднимают Василия Баранщикова, нижегородского мещанина, над современной ему средой фонвизинских бригадирш и недорослей. В беде он не падает духом, при кратковременных удачах не зазнается. На чужбине у него подчас заводились и немалые деньги, дорогие вещи, ценности; временами русскому удальцу представлялась полная возможность создать себе безбедное существование. Приятная наружность, сила и ловкость обеспечивали ему успех у женщин, но он скорее избегал, чем искал такого успеха. Ничто ему не было любо вдали от родины!
И ведь отлично знал Василий Баранщиков, что дома ждут его суровые кредиторы, расплата по долгам, налогам, податям. Он мало надеялся на снисхождение заимодавцев и тем не менее, рискуя жизнью, подвергая себя опасностям, тяготам и лишениям, упорно шел к одной цели – воротиться в свой Нижний Новгород, обнять жену и детишек, вдохнуть снова «русский дух».
Наша небольшая документальная повесть расскажет читателям о необыкновенных приключениях и странствиях Василия Баранщикова. Там, где конкретные сведения источников были слишком бедными, автору приходилось прибегать не столь к вымыслу, сколь к домыслу, основываясь на реальной обстановке действия.
Автор надеется, что в отзывчивых сердцах советских читателей найдется местечко для скромного героя этой книжки, проявившего немало стойкости в беде, дружелюбия по отношению к угнетенным людям, отвращения к колониальному разбою. Думается, что читатель согласится с автором в том, что тяжестью испытаний, выпавших на долю Василия Баранщикова, он выстрадал себе право на память земляков-потомков.
